Фанфики деймон и елена беременна


Фанфики деймон и елена беременна

Фанфики деймон и елена беременна

Фанфики деймон и елена беременна



Главная страница » Фанфики » Фанфик «Long Shot»

Фанфик «Long Shot» 17+

Автор: Dalila

Дата публикации: 27.06.12 Комментариев: 670 Просмотров: 143496

 5349

Фандом: Дневники вампира
Персонажи: Деймон/Елена, Стефан/Кэтрин
Бета: Оллимпия, Ада
Статус: завершен
Предупреждения: смерть персонажей, Елена-вампир, ООС Стефана

Альтернативное развитие событий после серии 2х10. Все разворачивается не так, как того ожидала Елена, а Элайджа - далеко не так порядочен, как в сериале. Деймону все-таки удается убить Древнего, но цена за это непомерно высока. Перед Еленой выбор - окончательно умереть или жить дальше, но уже в новой ипостаси. Что она выберет? Как отнесется к переменам в своей девушке Стефан? Как будут складываться отношения с Деймоном, ведь теперь между ним и Еленой особенная связь? Елена идет на большой риск, ввязываясь во все это, и даже не подозревает, насколько это ее изменит.

Это один из наиболее сложных и длинных моих фиков. Буду рада, если вам понравится. Прошу принять во внимание, что делено-связь придумана мною задолго до того, как она появилась в сериале. Любые совпадения на совести Плек=) Мало того, я весьма громко сокрушалась по поводу того, что в мире ДВ связь между вампиром и его создателем обошли стороной. Теперь же я сокрушаюсь по поводу того, что эту шикарную линию так бессовестно слили в помойную яму((( Кроме того, древние вампиры и сама история с проклятием у меня тут полностью АУшные, а Клаус и Элайджа не являются братьями.

Фанфик «Long Shot»
Автор видео: Dalila


Автор видео: VictoriaEckert


Леди Батори:
Фанфик «Long Shot»
NeAlisa:
Фанфик «Long Shot»
Luna_rossa:
Фанфик «Long Shot»
Dalila:
Фанфик «Long Shot»Фанфик «Long Shot»Фанфик «Long Shot»
– Елена! Я так рада тебя видеть! – радостно воскликнула Дженна, заключая меня в объятья. – И тебя, Стефан, тоже.
Подмигнув, тетя взяла наши куртки и, следуя правилам гостеприимства, пригласила за стол. Казалось бы, я выросла в этом доме, что автоматически отменяет необходимость следовать этикету и воспринимать меня как гостью, но… с недавних пор все изменилось. И я прекрасно понимала Дженну – она чувствовала себя неловко рядом со мной. Впрочем, могла ли я винить ее за это?
Мы уселись за празднично сервированный стол и принялись болтать о разных пустяках, совершенно ничего не значащих ни для кого из нас. Через пару минут к нам присоединился Джереми, и от этого неловкость и какая-то едва ощутимая напряженность только усилились.
Как же все это было глупо! Мне хотелось громко выругаться, послать всю предосторожность куда подальше и рассказать Дженне правду. Обнять ее, откровенно поговорить по душам за чашечкой крепкого чая, как мы часто любили это делать, поделиться тревогами... Но я не могла позволить себе такую слабость, так как знала, что впоследствии пожалею об этом.
– Елена, – Стефан настороженно посмотрел в мою сторону. Казалось, он знал, о чем я только что размышляла. – Все в порядке?
Я кивнула и быстро натянула на лицо улыбку.
– Скоро придет Бонни, – ловко сменил тему разговора Джереми. – Собраться сегодня всем вместе было отличной идеей.
– Рождество все-таки, – поддержала его Дженна.
Я вздохнула, причем сделала это чисто интуитивно, по привычке так сказать. Семейные праздники навевали воспоминания, заставляя задуматься о том, сколь многого я теперь лишена. Красиво украшенная елка, величественно возвышающаяся в центре гостиной, только усиливала чувство ностальгии.
«Говорил же, что елку надо поставить», – раздался в голове знакомый голос. На этот раз я не вздрогнула и не стала озираться по сторонам, как это бывало поначалу. Хотя мне не нравилось такое вторжение в мое сознание, совсем не нравилось. Но, как обычно, мои просьбы этого не делать пролетали мимо цели. Вполне в духе Деймона.
– Всем привет! – послышалось за спиной. Как всегда, Деймон говорил чуть небрежно, словно играя словами. – Смотрите, с кем мы столкнулись у порога.
Я обернулась, встречаясь глазами с некогда лучшей подругой. Бонни смотрела на меня всего несколько мгновений, после чего поспешно перевела взгляд на Джереми. Ее лицо сразу посветлело, стало радостнее, на губах заиграла улыбка. Да, Джереми определенно хорошо на нее влиял.
Дженна хлопотала вокруг вновь прибывших гостей. Видимо, сегодня ей хотелось проявить себя настоящей хозяйкой. Она даже выглядела соответствующе – длинное классическое платье светлого цвета, ниточка жемчуга на шее, завитые и собранные на макушке кудри. Словно сошла с обложки глянцевого журнала конца шестидесятых.
Ощутив движение прямо перед собой, я, даже не поднимая взгляд, знала, что это Деймон уселся за стол – прямо напротив меня. От него исходила волна энергии, силы, уверенности. Кроме того, этот особый запах, присущий только ему, настойчиво напоминал мне о том, кто сидит напротив.
И я не выдержала – посмотрела. Стоило нашим глазам встретиться, как мир остановился. Это парализующее чувство охватывало меня каждый раз, когда мы оказывались рядом. И я знала, что это не его вампирские штучки. Это было нечто гораздо большее, некая связь, зародившаяся между нами несколько месяцев назад.
Да уж, порой жизнь преподносит неожиданные сюрпризы.

Три месяца назад

Все было, словно в кошмаре: казалось, вампиры окружили меня со всех сторон, подставив клыки к шее всех близких мне людей. Я помню постоянное чувство тревоги, которое не покидало ни на минуту. Помню, в каком шоке была, когда Кэтрин рассказала мне правду. Ее слова разорвали мою реальность, снимая пелену с глаз. Оказывается, вовсе не братья Сальваторе были причиной всех моих бед. Не мое знакомство с ними и не наши отношения со Стефаном поставили жизнь близких мне людей под угрозу. Всему виной была я! Именно из-за меня все это происходило.
Осознание этого переворачивало все абсолютно. Все, кто находился рядом со мной, подвергались риску. И если мои враги могли уничтожить одним точным движением таких сильных вампиров, как Стефан и Деймон, то что можно говорить о простых людях? Мне было страшно представить, что они могли сделать с Джереми, Дженной, Бонни… Даже Кэролайн, став вампиром, и Тайлер, обретя силу оборотня, не могли избежать роковой участи – все они были частью заклинания, а я – его основополагающим элементом.
Решение пришло само собой, в голове словно что-то щелкнуло, и я поняла: либо я, либо они. Это даже выбором не было, я просто знала, что не смогу жить, если с кем-нибудь из них что-то случится. До тех пор, пока Клаус не добьется своего и не разрушит заклинание, все близкие мне люди будут находиться в постоянной опасности. А я не хотела терять никого из них. Пусть уж лучше они потеряют меня.

Обхитрить Роуз оказалось несложно – я привела ей достаточно веские аргументы, к тому же, пообещала уговорить Бонни сделать для нее защитное колечко. Этого оказалось достаточно, и час спустя мы стояли в квартире Слейтера. Увидев тело вампира на полу, посиневшее и окончательно мертвое, я пришла в ужас. Кто-то знал о том, что этот парень пытался помочь нам, и этот кто-то был определенно силен. Оставалось надеяться на то, что я успею заключить сделку с ним раньше, чем он доберется до моих близких.
Элис, бывшая девушка Слейтера, так удачно оказавшаяся в квартире, помогла спасти ситуацию. Конечно, я не понимала ее мотивов, но она настолько сильно хотела быть обращенной, что это сыграло мне на руку. Соврав в очередной раз за этот день, я пообещала, что Роуз обратит ее – в обмен на услугу. Девушка с радостью согласилась и позвонила куда нужно. «Двойник жив и хочет сдаться» – такая простая фраза, но почему, произнося ее, я едва сдерживала дрожь?

Минуты тянулись медленно, намного дольше положенного. Роуз считала мой поступок глупым, но ей, по большему счету, было все равно. Кто я ей такая, чтобы обо мне беспокоиться?
Я думала о том, что произойдет дальше. Странно, но как только я поняла всю обреченность ситуации, мне стало легче. Никакого волнения и паники – лишь спокойное ожидание неминуемой участи. Уверенность в правильности происходящего не покидала меня ни на минуту. Я только надеялась, что братья Сальваторе не станут спешить с осуществлением плана и не полезут в гробницу Кэтрин, рискуя жизнями. Это уже ни к чему.
Так или иначе, древние добьются своего. Бесполезно даже пробовать меряться силами – это словно пытаться сдвинуть с места гору. Они пройдутся по трупам всех жителей города, если понадобится, но получат в итоге то, за чем пришли, – мою кровь. Так стоит ли оно того? Конечно же, нет.
Я хотела сдаться, но в обмен на это просила бы их оставить в покое всех, кого я знаю.
Скажете, глупо заключать сделку с вампирами? А разве речь идет о сделке? Это даже не соглашение, ведь у одной из сторон просто нет выбора. Я всего лишь надеялась, что разрушенное заклинание лунного камня и вновь обретенная свобода передвигаться днем, заставят их забыть о том, что в Мистик-Фолс остались дорогие мне люди.
Игра стоила свеч, я только лишь надеялась на удачу.

Стоя у огромного окна с тонированным стеклом, я размышляла обо всем этом. Ровная гладь стекла, чуть запотевшая от моего близкого дыхания, вдруг перестала отражать только меня. Широко открытыми от ужаса глазами я смотрела в еще одно лицо – Элайджи. Если он ожил после того, что с ним сделал Деймон, мне жутко было представить, на что еще он способен. В любом случае, он здесь, и мне не оставалось ничего другого, как перестать быть трусихой и сделать самый важный поступок в своей жизни.
Я резко обернулась и тут же замерла в нерешительности – в комнате никого не оказалось. Снова всмотревшись в стекло, на этот раз я никого там не разглядела. Из соседней комнаты доносился приглушенный разговор Роуз и Элис, ничего тревожного не было слышно. Значит, мне просто почудилось, хотя, после всего пережитого, я была уверена лишь в том, что нет ничего невозможного.

Я как раз думала о Стефане и о том, как он отреагирует, узнав обо всем, когда почувствовала за спиной легкое дуновение ветерка. Обычный человек не придал бы значения этому мимолетному движению воздуха, но я давно общалась с вампирами и прекрасно знала, что это значит.
На этот раз, оборачиваясь, я не чувствовала страха. Но, увидев перед собой Деймона, на миг подумала о том, что, возможно, мне следует-таки опасаться. Его реакции.
– Что ты здесь делаешь? – строго спросил он, недовольно глядя на меня.
Впрочем, недовольство – это не то слово. Я чувствовала себя словно нашкодивший ребенок, ожидающий выговора от своего родителя.
Я живо представила все, что сейчас скажет Деймон, но больше всего меня пугало то, что он уже не уйдет отсюда. Ситуация резко вышла из-под контроля, и это заставляло меня паниковать. Не для того я решилась на эту авантюру, чтобы потянуть Деймона за собой.
– А что ты здесь делаешь?! – я решила, что лучшая защита – это нападение. Впрочем, я готова была сказать сейчас что угодно, лишь бы он поскорее убрался отсюда.
Из кухни вышла Роуз, виновато пожимая плечами.
– Ты ему позвонила? – спросила я с упреком.
– Прости, Елена…
– Ты же сказала, что все поняла! – я действительно так считала. А нужно было трижды подумать, прежде чем ей довериться.
– Она солгала, – объяснил Деймон, и в его устах это звучало как нечто само собой разумеющееся.
Поворачиваясь к нему, я на миг забыла о том, что в любую минуту могут появиться вампиры. Настолько мне хотелось сказать этому самоуверенному наглецу все, что я о нем думаю. Как же мне надоело, что меня считают маленькой несмышленой девочкой, неспособной самостоятельно принимать решения!
Едва я открыла рот, как в комнату зашла Элис.
– Деймон Сальваторе! – чуть ли не облизываясь, ахнула она.
– Избавься от нее, Роуз, – скривился Деймон.
Пока вампирша выволакивала девушку из комнаты, та успела несколько раз сказать, какой же Деймон «офигенный». Это еще больше вывело меня из себя.
– Пойдем, мы уходим, – не терпящим возражений тоном сказал вампир.
– Нет! – я задрала голову повыше, намереваясь со всем возможным достоинством выиграть этот спор.
– Повторяю: мы уходим, – казалось, он начинал выходить из себя.
– Я никуда не пойду!
– Ты больше не будешь принимать решения! – вспыхнул Деймон.
– А когда я вообще принимала решения? – продолжать этот спор было бессмысленно – мы только время теряли, но я не сдержалась. – Вы со Стефаном делали это за меня. Но в этот раз я решаю сама.
– А ты подумала, кто тебе будет жизнь спасать, пока ты решаешь?
– Ты не слушаешь меня, Деймон. Я не хочу, чтобы меня спасали, – казалось, он даже не понимал моих мотивов, так как только после этой фразы перестал спорить и задумался. – Особенно, если это означает, что погибнут все, кого я люблю.
Я не хотела, чтобы мой голос дрогнул на последней фразе, но, черт возьми, так оно и вышло. Произнося это, я смотрела ему в глаза и, конечно же, не имела в виду ничего «такого» – любить можно по-разному, – но почему-то в данной ситуации это злосчастное слово приобретало совсем не невинный смысл.
Деймон помолчал минуту, затем наклонился поближе и четко произнес:
– Выметайся. Или я закину тебя на плечо и вынесу сам!
Безусловно, именно так он и сделает – я даже не сомневалась.
В подтверждение своих намерений, Деймон схватил меня за руку. Я дернулась, возмущенно заявив, что никуда не пойду. Он продолжал держать, зная, что я ничего не смогу сделать в ответ. И это меня взбесило еще больше.
Замахнувшись, я направила в его сторону кулак, заведомо понимая, что могу сломать руку, если он позволит себя ударить. Ловко перехватив мой кулачок, вампир удерживал его, совершенно не напрягаясь, мне же требовалась вся сила на одну лишь попытку сдвинуть руку Деймона с места. Впрочем, ничего из этого не вышло.
Вампир подходил все ближе, пока не оказался от меня на расстоянии нескольких сантиметров. Его взгляд прожигал насквозь, подчиняя, заставляя сдаться. Но я встретила его смело, пытаясь показать, что вовсе не собираюсь менять решение. Это безмолвное соревнование могло продолжаться еще долго, но Деймон сделал нечестный ход – он опустил глаза, и я готова была поспорить, что смотрел он на мои губы. Это напрочь выбило меня из равновесия, пошатнув тщательно выстроенную уверенность. Я боялась таких моментов, и Деймон прекрасно это знал.
– Никогда больше так не делай, – произнес он совсем близко, настолько близко, что его холодное дыхание скользнуло по моей коже. Затем он бросил на меня еще один красноречивый взгляд и отошел.
Он сказал Роуз, что нужно заставить Элис забыть о сегодняшнем дне. И даже успел позвать девушку, что-то проворковав ей. Его рука легла на ее плечо, и… в этот момент Деймон резко напрягся. Словно в замедленной съемке я видела, как эмоции на его лице сменяли одна другую, как его взгляд холодел от принятого решения. Я прекрасно понимала, что это значит. Мне хотелось крикнуть, чтобы он уходил отсюда, я даже готова была умолять его об этом, но, вместо этого, вампир в долю секунды оказался за спиной и, крепко схватив меня за плечи, подставил кровоточащее запястье к моему рту.
Я отбивалась изо всех сил, крепко сжав губы, чтобы не глотнуть ни одной капли. Вся нижняя часть лица была вымазана в крови, но я не сдавалась, зная, что рана на руке вампира затянется довольно быстро.
– Черт возьми, Елена! – прорычал на ухо Деймон, в очередной раз прижимая запястье к моему рту. – Ну же!
Я отрицательно замотала головой и что есть мочи лягнула его по коленке. Он выругался, но хватку не ослабил. На счету была каждая секунда.
– Это необходимо, – произнес он на удивление ласково, но в то же время нетерпеливо, – доверься мне, пожалуйста.
На лестнице послышались быстрые шаги – теперь и мой слух их улавливал.
– Убирайся отсюда! – вырвалось у меня, и Деймон тут же заткнул мне рот окровавленной рукой.
Засранец!
Кровь была странной и противной на вкус, я едва успевала ее глотать – видимо, Деймон не скупился и прогрыз рану побольше. Я продолжала вырываться, но на этот раз он держал крепко, совершенно не оставляя мне выбора.
Мучения длились недолго – на самом деле прошло не больше минуты с того момента, как Деймон что-то услышал. Дверь резко распахнулась, и на пороге появилось два вампира.
Деймон тут же отодвинул меня назад, загораживая собственным телом.
Войдя внутрь, вампиры обступили комнату по периметру, и только тогда я поняла зачем. В дверях возникла новая фигура – Элайджа, собственной персоной. И выглядел он вполне себе живым.
– Я же тебя убил! – фыркнул Деймон. – Ты мертвый!
– Уже много веков, – спокойно ответил древний вампир.
Затем он перевел взгляд на меня, на мое измазанное кровью лицо, и недовольно покачал головой:
– Не стоило этого делать.
Я даже не заметила, как Элайджа метнулся к Роуз, вгоняя ей в грудную клетку кулак и вынимая его назад, с зажатым в руке сердцем. Он успел сделать это за долю секунды, и когда я повернула голову, увидела лишь последний взгляд вампирши и ее тело, грудой свалившееся на пол.
На другом конце комнаты в последний раз вскрикнула Элис, а затем ее шея хрустнула – я навсегда запомню этот звук…
Меня резко отбросило в сторону, и если бы не письменный стол, я могла бы вылететь в окно. Впрочем, я уже не знала, какая участь предпочтительнее.
По комнате мелькали две фигуры, в них с трудом можно было разобрать Деймона и Элайджу, но я знала, что это они. Двое других вампиров замерли, словно по приказу.
Я прекрасно знала, что Деймону не справиться в одиночку. В этот момент я кляла себя, на чем свет стоит, осознавая, что совершила непростительную глупость.
Вмешиваться было бесполезно, но я не могла стоять в стороне и наблюдать за тем, как убивают Деймона. На столе обнаружился декоративный кинжал – простая игрушка для вампира, но я надеялась, что смогу этим немного отвлечь древнего.
– Элайджа! – громко крикнула я в тот самый момент, когда вампир одной рукой приподнял Деймона за горло, а другой нацелился ему в грудь.
Замерев в совершенно неестественной позе, вампир повернул голову. Его глаза полыхали холодной яростью, он мог бы убить сотни людей и даже не устать. И сейчас этот древний, до безумия опасный монстр стоял напротив меня и метил в сердце дорогого мне мужчины.
Решение пришло молниеносно, как нечто само собой разумеющееся. Я поразилась тому, как не додумалась до этого раньше, до того как Деймон напоил меня своей кровью. Впрочем, я надеялась, что этих капель будет недостаточно.
Я направила острие ножа себе в сердце и, сделав последний вдох, ударила изо всех сил.
Резкая вспышка боли стала последним моим воспоминанием…

В груди жгло. Именно этот якорек боли помог вытянуть сознание из темноты. Я медленно открыла глаза, пытаясь понять, что произошло и где я нахожусь. И почему, черт возьми, так невыносимо больно.
Реальность встретила меня отнюдь не радостно – перед глазами замелькал белый потолок, а свет, льющийся из пожелтевшей лампочки, едва не ослепил глаза. Я быстро-быстро заморгала, пытаясь приспособить зрение. Но даже это движение отозвалось резью в груди.
Мысли все еще путались, я не могла сообразить, что происходит, поэтому сделала первое, что пришло на ум – осторожно провела рукой в том месте, где болело. Пальцы наткнулись на что-то мокрое и липкое, и когда до меня дошло, что это может быть, я с криком вскочила на ноги, хватая ртом воздух и судорожно стаскивая с себя окровавленную кофту.
– Елена… – Деймон зашел как раз в тот момент, когда я, стоя в одном лифчике, ошарашено ощупывала кожу на груди – совершенно целую, нетронутую, только лишь немного грязную от следов крови.
Я вопросительно посмотрела на него – Деймон вздохнул и отвел взгляд. Я хотела было спросить, что все это значит, но не успела сказать и слова – воспоминания нахлынули резко и неожиданно, дезориентируя и не давая возможности отдышаться.
В голове прокрутилось все в обратном порядке: кинжал, которым я собственноручно пырнула себя, драка вампиров, сердце Роуз в руках Элайджи, вкус крови во рту, спор с Деймоном, поездка в квартиру Слейтера, тяжелая бессонная ночь и, наконец, роковое решение сдаться добровольно.
Сейчас я как никогда ясно понимала, что именно этот момент стал точкой невозврата. Но… как реагировать я не знала, так как не могла определить, спасло ли мое глупое (а может и нет?) самопожертвование ситуацию.
– Что с Элайджей? – голос звучал хрипло, очень хотелось пить, но я предпочла не обращать внимание на эти мелочи.
– Я убил его.
Все это время Деймон внимательно наблюдал за мной, скрестив руки на груди.
– В прошлый раз ты его тоже убил.
Никто не мог предусмотреть того, что Элайджа выживет, я прекрасно это понимала, но почему-то язвительная реплика слетела с языка прежде, чем я успела себя остановить.
Деймон лишь хмыкнул:
– Я учусь на своих ошибках, Елена.
Он оторвался от дверного косяка, на который облокачивался, и направился в мою сторону.
– Что ты хочешь получить в качестве доказательства? Его голову? А может сердце?
Я сглотнула, замотав головой. В груди снова кольнуло, напоминая мне о том, что есть еще один вопрос, требующий решения. Я так отчетливо осознавала, в какой глубокой яме оказалась, что не могла даже произнести этого вслух.
– Как тебе удалось? – выдавила я из себя первое, что пришло на ум.
Несмотря на то, что я сознательно уходила от разговора на неприятную тему, все внутри колотилось. И в то время, пока Деймон спокойно объяснял, как именно воспользовался секундным замешательством Элайджи, улучив удачный момент для удара, и как двое других вампиров, увидев окончательно мертвое тело древнего, кинулись наутек, я лихорадочно прислушивалась к себе, пытаясь почувствовать… хотя бы один удар сердца.
Если до этого во мне жила пусть крохотная, но все же надежда на то, что я вовсе не умерла, а всего лишь исцелилась с помощью крови Деймона, то сейчас я с ужасом поняла, что все гораздо хуже. Намного-намного хуже. Для меня это было страшнее истинной смерти, тем, что я никогда бы сознательно не выбрала.
Не в силах вымолвить и слова, я со стоном села на край кровати. Деймон уже был рядом. Он опустился на корточки напротив и заботливо провел рукой по моим волосам. В глазах вампира было столько понимания, что я на миг задумалась, как же много он порой прячет в себе.
– Ты же все понимаешь? – в его голосе отчетливо слышалась надежда.
Трудно сказать, что именно он подразумевал: понимаю ли я то, что теперь будет, или то, почему он это сделал? Если честно, сейчас мне меньше всего на свете хотелось думать об этих двух вещах. Но Деймон не сдавался.
– Елена, – позвал он, касаясь указательным пальцем моего подбородка. – Посмотри на меня.
Я снова подняла на него глаза, силясь понять все, что он мне старался показать взглядом.
– Я мертва, да?
– Не совсем.
– Переходный этап, – догадалась я.
Деймон кивнул.
Между нами повисла пауза. Сверля друг друга взглядами, мы какое-то время сидели в тишине.
– Глупая… – наконец произнес он голосом, полным горечи. – Ты же не оставила мне выбора…
– Это ты не оставил мне выбора, Деймон, – вздохнула я в ответ. – Свое решение я приняла, и ты это прекрасно знаешь.
– А ты прекрасно знаешь, что решение было неправильным! – вспыхнул он.
– Тем не менее, оно было моим! – не унималась я. – Кроме того, оно гарантировало безопасность всех вас!
Деймон рассмеялся, хотя его глаза по-прежнему были печальны.
– Никого из нас не устроила бы такая цена.
Господи, я не знала, что на это можно ответить. Отчасти он был прав. Но я до сих пор считала свои мотивы обоснованными.
– Так или иначе, исход один, – я иронично усмехнулась.
Деймон непонимающе прищурился.
– Все могло быть намного хуже.
Он что, издевается?
– Не смешно, Деймон. Хуже – это как раз сейчас, – я резко вскочила с кровати и принялась мерить шагами комнату. – Где мы?
– Ближайший отель, – равнодушно пожал плечами вампир. – Мне же нужно было тебя куда-то отнести, а с мертвой девушкой на руках далеко не уйдешь.
Я поразилась тому, насколько спокойно он это произнес. Впрочем, чего от него еще можно ожидать? Всегда циничный, уверенный в собственной правоте Деймон.
– Сколько времени у меня есть?
Что-то мелькнуло на его лице, возможно, ярость, а, возможно, банальная скука. В одно мгновение он оказался рядом и, наклонившись настолько близко, что я волей-неволей подалась назад, произнес:
– Давай расставим все точки над «i», Елена. Сейчас жизнь в тебе поддерживает моя кровь, но очень скоро этого станет недостаточно. Тебе понадобится свежая кровь, иначе ты медленно начнешь угасать. Пройдут сутки, может двое, прежде чем ты окончательно умрешь, – каждое его слово отдавалось болью глубоко внутри, навечно врезаясь в память. – Клаусу ты уже не нужна, – он сделал многозначительную паузу, – чего не скажешь о твоих родных и друзьях, о Стефане, обо мне… Неужели перспектива стать вампиром хуже перспективы всех бросить?
Я не заметила, как его руки оказались на моих плечах, крепко сжимая их.
– Ты нужна… нам, – почти шепотом добавил он, запнувшись на последнем слове.
Меня разрывало на части. Деймон знал, что делал – он соблазнял меня, уговаривал, прекрасно осознавал, что именно следует говорить и на какие кнопки давить, чтобы я сдалась. В сто раз проще было не просыпаться, умереть навсегда там, в квартире Слейтера, зная, что в данный момент с моей семьей все в порядке. Но вместо этого я вынуждена была делать выбор – наверное, самый сложный за всю мою жизнь.
– Не хочу становиться вампиром… – с ужасом призналась я.
Деймон неожиданно притянул меня к себе. Я попыталась вырваться, но вдруг поняла, что он всего лишь обнимает меня, успокаивающе поглаживая по голове. Это было так непривычно, но одновременно с тем приятно и комфортно. Я уткнулась носом в его плечо и на какое-то мгновение почувствовала себя лучше.
– Я знаю, милая, знаю, – успокаивал он, – но тебе не обязательно убивать людей и быть таким плохим вампиром, как я. Ты можешь быть хорошим, вместе со Стефаном ловить зверушек в лесу и водить знакомства с местными белками.
Я хмыкнула, представляя себе это зрелище. Одновременно с этим по щеке покатилась слеза.
– Ты сможешь быть рядом с Дженной, – продолжал Деймон, – присматривать за Джереми, нянчить его внучат. Вечно молодая и прекрасная, и такая же добрая и отзывчивая, как и раньше.
Я едва сдерживала рвущиеся наружу рыдания.
– Ты сможешь, я знаю, – он провел ладонью по моей щеке, – потому что ты бескорыстная. И сильная.
Его руки снова вернулись к плечам, слегка отстраняя меня.
– А еще рядом с тобой всегда будет Стефан, – произнося эту фразу, Деймон смотрел мне прямо в глаза, и я прекрасно знала, как, должно быть, тяжело дались ему эти слова. – А я… Если захочешь, я исчезну из вашей жизни.
– Ты же не сделаешь этого, – улыбнулась я сквозь слезы.
– Ты права, не сделаю, – он вернул улыбку. – Только если ты очень попросишь.
Я сбросила его руки и отвернулась. На самом деле, ему удалось. Он достучался, разрушил те сомнения, которые роились в моей голове. Привел именно те аргументы, которые я должна была услышать.
Я видела Кэролайн, которой хоть и с трудом, но удалось совладать с собой. Кроме того, главным моим примером был Стефан. Конечно, такой образ жизни давался ему нелегко, но, тем не менее, это не было невозможным. Даже Деймон, несмотря на скверный характер, был хорошим другом. Иногда… Когда не сворачивал шею моему брату.
Это воспоминание немного отрезвило. Порой так легко принять желаемое за действительное… Вместе с тем, я вдруг осознала, что еще нужна своей семье, действительно нужна – и это не пустые уговоры вампира.
– Ты ведь что угодно сейчас скажешь, лишь бы я согласилась?
Деймон усмехнулся, будто и не было этого трогательного разговора между нами.
– Если понадобится, я лично напою тебя человеческой кровью, – вполне серьезно ответил он.
Я закатила глаза, мысленно посылая этого несносного мужичину в ад. Вот умеет же испортить впечатление. Стоит только подумать о том, что, возможно, только возможно, в нем есть что-то гораздо большее, скрытое от посторонних глаз, как он тут же вытворяет или говорит что-то, напрочь стирающее это впечатление.
– Какой же ты!..
– Да-да, знаю, – он ухмыльнулся, затем поднял со стула мою куртку и протянул ее мне, улыбаясь еще шире. При этом его глаза как-то странно блеснули. – Мне, конечно, зрелище очень нравится, но, может быть, ты прекратишь дразнить несчастного вампира?
Сначала я не поняла о чем он, но когда взглянула на себя – моментально покраснела. Я напрочь забыла о том, что на мне нет кофты!
– Черт возьми, Деймон! – прошипела я, выхватывая куртку. – Мог бы и раньше сказать!
– Прости, – развел он руками, – не удержался.
– Если я стану вампиром, – предупредила я его, – то первым делом надаю тебе пинков!
Когда, ты хотела сказать, – поправил он.
Застегнувшись, я поспешно выскочила из комнаты, борясь с невероятным желанием улыбнуться. Неожиданно, перспектива выполнить обещанную угрозу показалась мне очень привлекательной.


Радужное настроение, навеянное перепалкой с Деймоном, исчезло, как только я переступила порог мотеля. Яркий свет буквально ослепил меня, вызывая резь в глазах и немедленно провоцируя слезы.
– Держи, – Деймон протянул мне солнцезащитные очки. Явно женские – из тех, что закрывают пол лица и делают тебя похожей на некое двукрылое насекомое.
Мне следовало спросить, где он их взял, но я предпочла промолчать. Сейчас я нуждалась в этих очках больше, чем их обладательница. Скажи мне кто, что я буду рассуждать подобным образом, – не поверила бы.
– А тебе идет, – хмыкнул вампир.
Демонстративно проигнорировав его, я молча направилась к машине. Почему-то мне захотелось чуток покапризничать, надоело всегда быть рассудительной и рациональной. Но я не могла не понимать, что эти скачки настроения – от радости к капризам, и наоборот – следствие моего нынешнего состояния, переходного этапа, который в конечном счете сформирует меня новую, мертво-обновленную.
От последнего определения я хихикнула. Деймон странно покосился в мою сторону, но комментировать не стал. Я же, почувствовав себя невероятно глупо, заткнулась и уставилась в окно.
Мы мчались на огромной скорости, молча, не включая ни радио, ни музыки – каждый просто погрузился в свои мысли. Время от времени Деймон поглядывал на меня, словно ждал чего-то неожиданного. На какую-то долю секунды я даже задумалась, не вытворить ли мне чего эдакого, но уже спустя мгновение выругала себя за подобные мысли.
В голове была каша, и с каждым километром дороги, оставленным позади, мои мысли становились все менее связными.
Неожиданно меня забила резкая дрожь. Я даже вскрикнула, отчего Деймон тут же ударил по тормозам.
– Все в порядке, – заверила я его, но это не возымело никакого эффекта.
Он развернулся, внимательно всматриваясь в мое лицо.
– Голодна? – этот вопрос меня ошарашил.
– Н-нет, – отчего-то неуверенно ответила я.
На самом деле, до этого момента я совершенно не думала о еде. Но, стоило ему произнести это вслух, как живот настойчиво заурчал. Воображение тут же услужливо нарисовало тарелку спагетти: ароматное, красиво выложенное полукругом и приправленное настоящим соусом, оно так и просило его съесть. Соус привлек особое внимание – красный, сочный, аппетитный… Рот тут же наполнился слюной.
Я судорожно вздохнула, борясь с мыслями о чертовом кетчупе. Он до сих пор стоял перед глазами.
– Ты нарочно это сделал? – упрекнула я Деймона.
– Мне нужно знать, что ты чувствуешь. Тогда, возможно, я смогу помочь.
– Просто поехали. Пожалуйста.
Он пожал плечами и вдавил педаль газа. Черная шевроле камаро тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года выпуска плавно тронулась и грациозно заскользила по шоссе. Мне всегда нравилась эта машина.
– Не мог бы ты убрать верх? – вдруг стало очень жарко. Настолько, что немедленно захотелось стянуть кожаную куртку и позволить холодному воздуху обдать плечи ветром, хотя еще минуту назад меня трясло от холода.
Деймон выполнил мою просьбу. В лицо тут же ударил встречный ветер, а учитывая, что мы мчались на огромной скорости, ощущения были просто фантастические. Такие моменты опьяняют, заставляют чувствовать себя свободной, быстрой, легкой. Раньше я всегда опасалась лихой езды, но сейчас, по понятным причинам, это меня не пугало.
– А что будет, если я, скажем, погибну до того, как превращусь окончательно? – во мне проснулось любопытство – то самое, которое не раз втягивало меня в разные авантюры.
– Никогда об этом не задумывался, – ответил Деймон. – Уверен, никому на твоем месте не пришел бы в голову подобный вопрос.
– Но все же?
– Думаю, ты сейчас практически неуязвима. Но это ненадолго. Скоро твой организм сам начнет отказывать, тебе будет казаться, что ты разваливаешься на части, и все твои мысли сведутся к одному – жажда крови.
Его слова резанули, словно нож. Я обняла себя руками и на какое-то время задумалась. Хотелось знать все и сразу, но в то же время, я чувствовала, что лучше оставаться в неведении относительно некоторых аспектов вампирской жизни. Иначе… иначе я просто не решусь. Это был настолько серьезный шаг, принятие жизненно важного решения постфактум, когда весь выбор сводится к одному – быть или не быть (как бы банально это не звучало), что я просто не знала, как не сойти с ума. Обычно, в такие моменты о некоторых вещах предпочитаешь не думать, позволяя себе плыть по течению. По крайней мере, так я поступала раньше, когда мне было особенно тяжело. Но сейчас… я действительно была в смятении и полном неведении относительно того, какой же выбор является истинно верным.
Одно я знала точно – мне хотелось жить.
И пусть я не признаюсь в этом никому, кроме себя, но так оно и было. Я любила жизнь, порой такую сложную и несправедливую. Я мечтала сделать еще много интересных открытий, хотела узнать столько всего в этом мире! Безусловно, я бы чем угодно пожертвовала ради безопасности родных, но, если быть полностью откровенной, покидать их тогда, когда им уже ничего не грозило, мне совсем не хотелось.

Весь оставшийся путь Деймон вел себя на удивление спокойно: не дерзил, не заигрывал и даже не подкалывал меня. Надо же, оказывается и у него присутствует чувство такта. Порой он бывает очень… сочувствующим, но иногда закрыт настолько, что до него не достучаться.
К тому моменту, как мы въехали в Мистик-Фолс, я сходила с ума от желания съесть хоть что-нибудь. Я не говорила об этом, но вампир, глядя на мои нервозные ерзания на сиденье, все и так прекрасно понимал.
Дорога домой заняла еще минут пятнадцать, ставшие для меня настоящим испытанием. Стоило нам подъехать к крыльцу, как я тут же рванула в дом и принялась рыскать по кухне в поисках подходящей еды. Да, я понимала, что вовсе не она мне сейчас нужна, но хотелось максимально отодвинуть тот момент, когда мне придется… сделать окончательный шаг.
– Елена, это не поможет, – закатил глаза Деймон, когда я запихивала в себя третий пончик, совершенно не ощущая его вкуса.
– Знаю, – пробубнила я, дожевывая. – Но все же.
Какое-то время вампир наблюдал за моими смехотворными попытками насытиться, потом не выдержал, подошел и выхватил из рук коробку с пирожными.
– Прекрати эту комедию! Нам всего-то и нужно, что поехать ко мне и напоить тебя кровью. Конечно, мы можем сделать куда проще, – он хищно блеснул глазами, – всего-то поймать прохожего и…
Я изо всех сил двинула его по плечу. Вампир замолчал, но его взгляд и дьявольская улыбка во весь рот сами нарисовали в моей голове картинку дальнейшей судьбы несчастного прохожего.
– Никаких убийств! – прошипела я. – Я верю, что смогу без них, иначе не согласилась бы… – я замялась, подбирая нужное слово, – завершить процесс.
Деймон поднял кисти рук вверх, всем своим видом показывая, что сдается.
– Кроме того, если что-то пойдет не так, – продолжала я, – пообещай, что не позволишь мне совершить убийство. Никогда.
– Обещаю, – сразу же ответил он.
– Деймон, я серьезно!
Он тут же подошел вплотную, бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство.
– Никогда, говоришь?
Я кивнула.
– Ты только что попросила меня провести с тобой вечность, – улыбнулся он. – Обещаю.
Я изумленно открыла рот, но так и не придумала достойного ответа.
– Ты…
– Именно. Я.
– Черт возьми, Деймон! Прекрати так делать!
– Как?
Нахмурившись, я просто отошла от него на безопасное расстояние. Порой Сальваторе-старший бывает просто невыносим…
– Ты хотела увидеть Джереми и Дженну, не так ли?
…и проницателен.
– Да, – вздохнула я. – Боюсь, ближайшие дни я буду… немного не в себе.
– Вполне вероятно.
Я помолчала с минуту, решаясь спросить то, что меня беспокоило больше всего.
– Как думаешь, что Стефан скажет на все это?
Деймон фыркнул, сморщив нос.
– Мой нудный братец будет просто в бешенстве. Кстати, о нем… – вампир задумался, что-то прокручивая в голове.
– Что? – не выдержала я.
– Понимаешь ли… – повисла долгая пауза, потом Деймон не выдержал, махнул рукой и просто произнес, как факт: – Мы собирались зайти в гробницу. Сегодня.
Я не верила собственным ушам, проклиная себя за доверчивость:
– Вы же обещали этого не делать!
– Мы соврали.
Все внутри меня похолодело.
– И?
– Что «и»? Если ты забыла, то некая глупышка возомнила себя героем и решила пожертвовать собой. Мне пришлось срочно спасать ситуацию.
– А Стефан?! – мой голос сорвался на крик.
– Ну, наверное, он осуществил задуманное.
– Не совсем… – раздался за спиной поникший голос Джереми.
Мы с Деймоном одновременно развернулись.
Брат выглядел подавленным. И побитым: лицо в синяках, окровавленная марля на шее… Один его вид уже говорил о том, что произошло нечто ужасное.
– Стефан… – виновато произнес Джереми. – Он в гробнице, заперт вместе с Кэтрин.
Я истерически рассмеялась, затем развернулась к Деймону и, одарив его уничижительным взглядом, схватила ключи от машины. Вампир не останавливал меня, наоборот, он продолжил спокойно разговаривать с моим братом, в то время, как я уже бежала к его шевроле.

Казалось, поездка заняла всего минуту. Забыв выключить зажигание, я метнулась в юго-восточную сторону леса, изо всех ног спеша к гробнице.
Влетев внутрь, я на какое-то время растерялась. Вокруг стояла мертвая тишина, никого не было видно.
– Стефан! – закричала я во весь голос. – Стефан!
Уловив какой-то отдаленный шум внутри гробницы, я сделала шаг вперед, но в эту же секунду меня пригвоздило к стене.
– Даже не думай! – пригрозил Деймон, удерживая меня железной хваткой.
– Стефан внутри, Деймон! Как ты мог такое допустить?!
– Ты о чем вообще?! – рявкнул он. – Я был занят твоим спасением!
– Вам не стоило даже пытаться забрать лунный камень, – в который раз повторила я.
– Это был правильный шаг, Елена.
– Правильный шаг? – я начала вырываться, продолжая кричать на удерживающего меня вампира. – И что из всего этого правильно?!
Казалось, он вообще не реагирует на мои попытки вырваться. Просто стоит, непробиваемый и недвижимый, лишая меня малейшей возможности освободиться.
– Деймон, отпусти меня! Пусти же! – я колотила его кулаками, совершенно потеряв контроль над собой. Перед глазами мелькали образы, один ужаснее другого. Стефан не отзывался, как и Кэтрин, и это пугало больше всего.
Когда Деймону надоело со мной возиться, он схватил меня за плечи и несильно тряхнул о стену, прижимая весом собственного тела для пущей надежности. Даже думать о том, что я смогу вырваться, было глупо. Но стоять вот так, рядом, я тоже не могла, потому что хотелось разреветься к чертовой матери, уткнувшись в плечо Деймона.
– Отпусти! – мой голос дрогнул. – Пожалуйста.
И он отпустил, медленно отошел на небольшое расстояние, неотрывно глядя мне в глаза.
– Успокоилась?
Ничего не говоря, я дернулась в сторону входа в гробницу, но вампир тут же преградил мне путь. Я понимала, что ничего не смогу сделать, и это бесило меня до потери пульса.
– Как трогательно! – раздались аплодисменты.
Из темноты, плавно покачивая бедрами, выплыла до чертиков довольная Кэтрин. Следом за ней показался и Стефан.
Стоило мне сделать шаг, как Деймон намертво вцепился рукой в мое запястье.
– Обещаю, мы просто поговорим, – я умоляюще посмотрела на него.
И снова он согласился, но далеко на этот раз не отошел. Мало того, застыл рядом в напряженной позе, всем своим видом демонстрируя готовность отреагировать в любую секунду.
Стефан бросил на меня до боли нежный взгляд.
– Мне жаль, Елена, – его голос звучал достаточно спокойно, в то время, как меня саму трясло.
– Мы вытащим тебя, – пообещала я.
– Все в порядке, – заверил он. – Я сам как-нибудь разберусь.
Моргнув, я непонимающе уставилась на него. Как он вообще может такое говорить?
– Ты о чем, Стефан? Как ты можешь оставаться там… – я махнула рукой в сторону гробницы, – с ней?
– Елена, – он вздохнул, – не переживай за меня.
– Да что ты такое говоришь?! – не выдержала я.
– Лунный камень у Бонни, – спокойно продолжал он. – Попытайтесь вместе понять, как снять заклятие.
Сказать, что я была шокирована, значит ничего не сказать. Я смотрела на Стефана и силилась понять, почему он так себя ведет. Может быть, он просто пытается успокоить меня? Может, знает какой-то способ выбраться, но не говорит об этом при Кэтрин? Ни одна другая причина не укладывалась в голове.
Резкий смех Кэтрин заставил всех посмотреть в ее сторону. Вампирша стояла чуть поодаль у каменой стены гробницы: руки скрещены на груди, левая нога согнута в колене и упирается в стену. Не могу передать, насколько довольной она выглядела.
– Уже не нужно снимать заклятие лунного камня, – пропела она, – не так ли, Елена?
Я замерла, сбитая с толку. Деймон нахмурился.
– Ты о чем? – как можно жестче спросила я.
Кэтрин снова рассмеялась, по-кошачьи грациозно оттолкнулась от стены и подошла к Стефану. Ее рука плавно скользнула по его груди, погладила шею и направилась к вороту его джемпера, забираясь внутрь. Стефан угрожающе зарычал и уже через долю секунды впечатал вампиршу в стену.
– Неужели ты не заметил? – зажатое горло ничуть не смутило Кэтрин: она улыбалась, словно Чеширский кот.
Меня затрясло пуще прежнего, но на этот раз от ярости. Не знаю, откуда эта стерва все узнала, но сейчас она собиралась сказать моему парню то, что ему следовало узнать при совсем других обстоятельствах.
– Чего не заметил? – уточнил Стефан, все еще удерживая вампиршу.
– Елена мертва-а-а, – нараспев протянула она. – Ее сердце не бьется.
Рука Стефана тут же разжалась, он крутнулся на месте и застыл, внимательно уставившись на меня. Видимо, пытался расслышать отсутствующий пульс.
– О чем она говорит, Елена?
– О том, что ее совсем не касается! – вырвалось у Деймона.
– Елена… – Стефан подошел к самому краю гробницы. – Бог мой, она права!
Я всматривалась в родные черты лица и пыталась понять, почему он настолько разочарован. Это ужасно, да. Но не ужаснее ли для Стефана видеть меня мертвой?
– Послушай, Стефан… – неуверенно начала я.
– Как это случилось, Деймон?! – резко заорал он.
– А как это обычно случается, братец? – закатил глаза Деймон. – Я жизнь ей спасал, – вполне серьезно добавил он.
– Я еще не стала вампиром, – почему-то решила сообщить я то, что они и так, скорее всего, знали.
– А часики тикают, – подлила масла в огонь Кэтрин. – Ты молодец, Елена, не растерялась. Деймон станет очень хорошим учителем, – она многозначительно приподняла правую бровь вверх.
– Заткнись-ка ты! – рявкнул Деймон.
Я не реагировала на их болтовню. Все мое внимание было обращено на Стефана, сверлящего меня разочарованным взглядом. Его реакция просто разрывала меня на части, убивала все желание заканчивать превращение, уничтожала изнутри, если хотите.
– Может, это и к лучшему, – неожиданно сказал он, хотя особого энтузиазма в его голосе не было.
– Но ты не уверен? – уточнила я.
Стефан принялся мерить узкое помещение гробницы маленькими шажгами.
– Ты должна выпить крови и закончить превращение, – наконец, произнес он. – Обо всем остальном мы поговорим позже.
Вот значит, как… И что это должно означать? То, что ему противна сама мысль о том, кем я могу стать? Или то, что он рад провести со мной вечность?
Голова просто раскалывалась. Все мышцы невероятно болели. В горле першило. Кроме того, чертовски пекли глаза – то ли от непролитых слез, то ли от ярости. Все мои чувства вообще плясали своеобразный канкан, я понятия не имела, что можно одновременно испытывать гнев и страдание, злость и растерянность, тревогу и грусть. Все эмоции настолько перемешались, что в какой-то момент я не выдержала и схватилась за голову.
Деймон тут же потащил меня к выходу.
Обернувшись к Стефану, я бросила на него последний растерянный взгляд. Не выдержав, вампир отвернулся, а затем и вовсе растворился в темноте гробницы.
Я позволила Сальваторе-старшему увести меня из этого места. Уходили мы под аккомпанемент веселого смеха Кэтрин…


– Значит, ты пообещала этим колдунам помощь? – ехидно уточнил Деймон. – Мы должны инсценировать их смерть так, чтобы Клаус в это поверил?
Я устало кивнула. После всего случившегося я чувствовала себя как выжатый лимон. Деймон уже успел принять душ и сейчас просто излучал самодовольство, при этом он почему-то «забыл» сказать спасибо, да и вообще вел себя так, будто ничего не произошло. Если бы я не знала его так хорошо, решила бы, что он издевается. Но я знала, кроме того, эта наша связь позволяла мне чувствовать Деймона. Сейчас вампир спрятал эмоции за непроницаемым панцирем, и, учитывая его поведение, это вдвойне настораживало.
– Почему бы нам просто не убить их? – непонимающе переспросил старший Сальваторе.
– Потому что я обещала им! – мое терпение было на пределе.
– Подумаешь! – фыркнул он. – Ты хоть понимаешь, что они такой же ключ к этой головоломке с проклятьем, как и ты? Мы должны либо убить их нафиг, либо – что еще лучше – передать Клаусу. Тогда, возможно, он оставит нас в покое.
– А почему бы не заставить их работать на себя? – вдруг спросила Кэролайн. Я прекрасно понимала ход ее мыслей – она беспокоилась о Тайлере и хотела найти способ облегчить его превращения.
– Мы не сможем удерживать настолько сильных колдунов против их воли, – ответила я.
– Отпустить их тоже не самое умное решение, – привел аргумент Деймон.
В спор вмешался Аларик, а потом и Джереми. Каждый настаивал на своем. Я понимала, что знай Клаус о способности мужчин семьи Мартин приостанавливать действие проклятья, он бы не тратил столько лет на поиски двойников. Открывая перед нами эту правду, Джонас сильно рисковал, именно потому и заставил меня дать обещание. К тому же, откровенно говоря, оказаться в руках Клауса для колдунов было куда хуже смерти, а, значит, и речи не могло идти о таком варианте.
Гул в комнате нарастал со страшной силой, я уже не могла уловить нить разговора, казалось, что все вдруг перешли на крик. В ушах зазвенело, я почувствовала острый приступ жажды и, вместе с тем, слабости.
Деймон подхватил меня прежде, чем я осела на пол. На этот раз выражение его лица было таким же заботливым, каким я привыкла видеть его в последнее время. Мне не нужно было объяснять свое состояние – вампир и так знал, почему это происходит.
– Пожалуйста, Деймон, – я заглянула ему в глаза, – сделай, как я прошу.
Он поморщился, старательно изображая, что вовсе не горит желанием спасать кому-то жизнь, но все-таки согласился, предварительно взяв с меня обещание плотно пообедать.
– У меня есть пара идей, – обреченно вздохнул Деймон. – Рик, ты со мной?
– Еще спрашиваешь! – фыркнул мистер Зольцман.
– А меня, значит, не приглашают? – надулся Джереми.
Деймон бросил на него снисходительный взгляд, потом вопросительно посмотрел на меня. Я мотнула головой – все-таки не лучшее занятие для моего брата учиться инсценировать чью-то смерть. К тому же, мне хотелось поговорить с ним с глазу на глаз.
– Думаю, тебе лучше побыть с Еленой, – будто почувствовав мои мысли, вмешалась Кэролайн. – А я отправлюсь вместе с парнями.
– Кстати, где сами колдуны? – спросил Деймон. – Нужно кое-что с ними обговорить.
Я нахмурилась. Не нравился мне его тон, ох как не нравился.
– Ты обещал! – с укором напомнила я.
– Обещал, – подтвердил вампир кивком. – Но мне действительно нужно кое-что у них взять.
– Что именно?
– Елена, – Деймон внезапно оказался возле меня, – ты же знаешь, что можешь мне доверять. Предоставь это мне, а сама отдыхай. Ты и так сделала больше, чем я мог ожидать, – последнюю фразу он произнес очень тихо, внимательно глядя мне в глаза. Затем наклонился и осторожно прикоснулся губами к моему виску.
Я замерла, потому что это была первая настоящая эмоция Деймона со времени «возращения» к жизни. Казалось, все заметили эту перемену в нем, а также нежность, которая неожиданно взяла верх над его привычной ироничностью.
– Так где, говоришь, эти ведьмы в брюках? – Деймон попытался разбавить повисшее молчание шуткой.
– В гробнице, – опустив глаза, ответила я. Черт знает почему, но в данный момент меня наполнило чувство вины. – Я попросила их сделать еще кое-что…
С минуту Деймон молча смотрел на меня, затем резко отстранился и бросил на ходу:
– Отлично придумано, Елена.
Быстро натянув на себя куртку, вампир, не прощаясь, вышел на улицу. Рику и Кэр не оставалось ничего другого, как отправиться следом за ним.

Оставшись наедине с Джереми, я впервые почувствовала неловкость. Я понятия не имела, что ему сказать, и, несмотря на то, что брат уже все знал и вроде бы не осуждал, мне хотелось извиниться перед ним.
– Деймон сказал, тебе нужно поесть, – осторожно начал Джер.
Я кивнула, и брат полез в холодильник. Он довольно быстро обнаружил там пакет с кровью, вскрыл его и налил содержимое в чашку. Хотел протянуть мне, но потом сообразил, что кровь нужно подогреть. Дважды включал микроволновку, потому как не имел ни малейшего понятия, какой интервал времени ставить. Когда, наконец, кружка оказалась достаточно теплой, он поставил ее передо мной.
– Елена? – голос Джереми вывел меня из ступора, и я быстро взяла предложенный братом «ужин».
Мне с трудом удавалось держать себя в руках – запах крови дурманил сознание, заставляя все тело трепетать от предвкушения. Со всеми этими событиями я напрочь забыла о себе и своем бунтующем организме. Оставалось только надеяться, что все это пройдет без последствий.
Забота Джереми была настолько трогательной и непривычной, что я растерялась. Даже невыносимая жажда, охватившая меня в тот момент, отошла на второй план.
– Спасибо… – неуверенно протянула я.
Джереми улыбнулся и кивнул, давая понять, что ждет начала трапезы.
– Ты не сердишься на меня? – это был глупейший вопрос, но мне почему-то он показался чрезвычайно важным в тот момент.
– Ты по-прежнему моя сестра, Елена, и ничто не способно это изменить, – ответил Джереми.
Отставив чашку с кровью в сторону, я вскочила и повисла на шее брата. Эмоции переполняли меня, и я не знала, как выразить словами то облегчение, которое испытала. Признаться, я даже не предполагала, что Джереми может отреагировать настолько легко. Видимо, последние месяцы действительно изменили его. Мой младший братишка вдруг перестал быть зеленым несмышленышем – сейчас передо мной стоял молодой мужчина, и я испытывала огромную гордость за него.
Я еще крепче обняла Джереми, пытаясь совладать с собой и не расплакаться, но в эту же минуту почувствовала резкую боль в затылке и обнаружила себя сидящей на полу у стены. Мой милый, любимый Стефан рычал на меня, оскалив зубы. Джереми он «заботливо» спрятал у себя за спиной, не обращая никакого внимания на протесты брата. Потребовалось некоторое время, чтобы я наконец сообразила, что здесь происходит.
– Она просто меня обнимала! – в который раз повторил Джереми, пытаясь вырваться из цепкой хватки моего парня.
– Ты не понимаешь, – уверенно произнес Стефан. – Новообращенный вампир коварен и опасен, особенно для своих родственников.
– Я действительно просто обнимала брата, – угрюмо отвела я, поднимаясь на ноги. В затылке что-то пульсировало, перед глазами плыло. Правда, боль уменьшалась с каждой секундой – я чувствовала, как рана в голове затягивается.
Не глядя на Стефана, все еще скалящегося, я подошла к столу и быстро осушила уже остывшую кровь. Это немного привело меня в чувства, и, несмотря на то, что до полного насыщения было далеко, я испытала некое облегчение.
– Как ты мог подумать, что я причиню ему боль? – с укором спросила я Стефана.
– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – ответил он.
– Уверен? – съехидничала я.
Стефан сжал губы в прямую линию и отпустил, наконец, Джереми. Видимо, понял-таки, что я не опасна. По крайней мере, в данный момент.
– Пожалуй, я пойду, – моментально капитулировал брат. – За Дженну не переживай, я скажу, что ты несколько дней проведешь здесь.
Я благодарно кивнула.
– С тобой же все будет хорошо? – неуверенно переспросил Джереми, с опаской поглядывая на вампира.
– Да, – отчеканила я, неотрывно глядя на Стефана. – Нам просто нужно поговорить.

Разговор дался куда сложнее, чем я могла себе представить. Порой мне казалось, будь Деймон здесь, он бы давно привел брата в чувства. Я же совершенно не представляла, как реагировать на такого Стефана – сначала он был жутко зол, затем подавлен и расстроен. В конце разговора он даже извинился передо мной за случившееся.
– Я верю, что ты справишься, Елена, – убеждал меня вампир. – Мы вместе все преодолеем. Я научу тебя.
Шепча какие-то успокаивающие слова, словно только что не он пытался впечатать меня в стену, Стефан приблизился. Я не стала сопротивляться, хотя запах Кэтрин, которым он пропитался насквозь, нервировал до чертиков. Не знаю почему, но его словам я не верила. Они казались какими-то лицемерными, хотя в некоторой степени я была рада, что Стефан все-таки принял меня новую. Вот только он должен был сделать это еще тогда, в гробнице, впервые узнав обо всем.
– Рад, что у вас все хорошо, – послышался насмешливый голос старшего брата.
Деймон облокотился о дверной косяк, немного усталый, но вполне довольный. И лишь взгляд его казался непривычно тусклым. Я дала себе слово, что обязательно исправлю это.
– Предугадывая твой вопрос, Елена, сообщаю: дело сделано, – в привычной небрежно-снисходительной манере сообщил Деймон. – Отец и сын Мартины уехали в неизвестном направлении. Спустя, – он повернул голову в сторону напольных часов и что-то прикинул в уме, – минут двадцать полиция потушит в снятом Джонасом доме пожар, после чего обнаружит там два обугленных трупа. Конечно же, коронер подтвердит по зубным коронкам, что эти личности – Лука и его отец. Да и найденные документы станут весомым доказательством. И не нужно спрашивать меня, где я взял тела, – Деймон покачал передо мной указательным пальцем, – я все равно не скажу. А теперь, детки, счастливо оставаться, дядя Деймон устал и хочет отдохнуть.
С этими словами он ловко поднялся по лестнице и скрылся за дверью своей комнаты.
– Что это было? – нахмурился Стефан.
Я пожала плечами.
– Кстати, – вампир вдруг скривился, – почему здесь воняет псиной?
Тяжело вздохнув, я сократила историю до минимума и вкратце рассказала о произошедшем. Стефан выглядел озадаченным, особенно когда я описывала процесс приостановки действия проклятья Солнца и Луны. Все выслушав, он еще раз обнял меня за плечи и поцеловал в щеку. А потом пообещал уладить вопрос с телом Джулс – сразу после того, как вернется с охоты.
– Ты не должна пить человеческую кровь ни в каком виде, разве что по капле, как я раньше пил твою, – подытожил Стефан нашу беседу. – Завтра мы все подробно обсудим.
Я кивнула, не испытывая ни малейшей радости от того, что Стефан вдруг взял надо мной шефство.
– А теперь иди спать, я вернусь к утру, – он проводил меня в свою спальню и плотно запер дверь, прежде чем спуститься вниз.
Я услышала, как Стефан открыл холодильник, что-то взял оттуда (или, наоборот, положил), после чего, насвистывая себе под нос незнакомую мне мелодию, вышел из дома.
Я была настолько вымотанной, что не придала этому факту никакого значения. Наспех приняв душ и укутавшись до подбородка одеялом, я провалилась в сон.

Мне почему-то казалось, что вампиры не видят снов. Всю ночь я беспокойно крутилась с боку на бок, балансируя на грани забытья и бодрствования, словно не могла полностью расслабиться и позволить сознанию отключиться. Но ближе к утру мне вдруг приснилось озеро. Я лежала на спине, раскинув руки, и просто плыла. Солнце приятно грело кожу, вода нежно укачивала, по всему телу разливалось чувство умиротворения. Я понимала, что сплю, и даже подозревала, что этот сон мне навеял один невыносимый вампир, но все равно было безумно хорошо. Проснулась я с улыбкой на губах.

– Понравилось мое представление? – усмехнулся Деймон, увидев меня.
– Так и знала, что это твоих рук дело, – хмыкнула я.
Старший Сальваторе сидел на диване, распивая с утра пораньше виски. Рядом с бутылкой спиртного на столике стоял бокал с кровью. Деймон ждал меня, и эта маленькая забота с его стороны выглядела очень мило. Я присела рядом и неуверенно покачала головой, глядя на бокал.
– Не думаю, что это хорошая идея…
– Значит, ты теперь на диете Стефана?
– Типа того, – уклончиво ответила я.
– Это не твое, Елена.
Он хочет сказать, что я не смогу питаться животными и быть хорошим вампиром?
– Я имею ввиду, это не подойдет тебе, – поправился Деймон. – Ты же сама понимаешь.
– Возможно и так, но попробовать стоит.
– Как знаешь, – пожал он плечами, намереваясь встать.
Господи, ну что такого обидного я сказала? Порой мужчины ведут себя, как дети.
– Деймон, постой, – удержала я его.
Вампир вопросительно и немного выжидающе посмотрел на меня, снова опускаясь на диван. Я не понимала, чего именно он от меня ждет, но чувствовала, что должна что-то сказать.
– Я рада, что ты жив.
– Приятно слышать, – заметил он с наигранным безразличием. – И спасибо за все, что ты сделала. Хотя так рисковать не следовало.
– Что за глупости, Деймон! Ты бы сделал то же самое на моем месте.
– Верно, – кивнул он, и на миг в его взгляде проскользнуло что-то неуловимое, словно какая-то вспышка. – Но лишь потому, что люблю тебя. Интересно, случайно не по этой же причине ты рисковала ради меня?
Я изумленно открыла рот, но тут же закрыла его, понимая, что мне нечего сказать в ответ. Какое-то время он буравил меня взглядом, затем отвернулся.
– Зачем ты так, Деймон? Ты же знаешь, что дорог мне, но...
– Можешь не продолжать, – перебил меня вампир. – Я начал этот разговор потому, что потом, возможно, у нас не будет возможности все прояснить. Ты и так знаешь о моих чувствах, а я, – он сделал паузу, – знаю о твоих.
В горле застрял ком, но я не решалась что-то сказать в ответ, потому что понятия не имела, о каких именно чувствах он говорит – считает ли он, что я равнодушна к нему, или, наоборот, уверен в обратном?
Деймон решил не уточнять, и вместо этого перевел разговор в другое русло:
– Помнишь, я обещал исчезнуть из города, если ты попросишь?
– Но мне этого совсем не хочется, Деймон, – мигом возразила я.
– Еще захочется, – хмыкнул он. – Если раньше я уважал ваши со Стефаном отношения, то теперь все больше убеждаюсь в своей правоте.
Я нахмурилась.
– О чем ты?
– Мой брат – не тот, кто тебе нужен.
– Да как ты смеешь!.. – я тут же вскочила с дивана, но на этот раз Деймон удержал меня, больно схватив за руку.
– Я докажу тебе это, – все еще удерживая меня, Деймон приблизил лицо прямо к моему. Я с ужасом и одновременно каким-то неясным мне трепетом подумала, что сейчас он попробует меня поцеловать, но вместо этого вампир произнес: – И буду доказывать до тех пор, пока ты не сделаешь выбор. Либо ты перестанешь обманывать себя, либо я навсегда исчезну. Третьего не дано – мне надоело быть твоим мальчиком на побегушках.
Я шумно сглотнула и сделала глубокий выдох, когда Деймон наконец немного отстранился.
– Многое изменилось, Елена. И, прежде всего, ты сама.
В голове не укладывалось, что он ставит меня перед выбором. Причем, перед таким! Я не могла и не хотела рвать отношения со Стефаном, но и позволить Деймону уехать было выше моих сил.
– Это жестоко, – процедила я сквозь зубы, отталкивая вампира.
– Как и то, что ты делаешь.
Что я делаю?! – вырвалось у меня.
Мгновенно вскочив на ноги, я уже спустя секунду оказалась на втором этаже. Хотелось закрыться в комнате и не выяснять больше отношения с Деймоном, но, видимо, сам вампир считал иначе. Он нагнал меня молниеносно, прижимая рукой дверь, которую я намеревалась открыть. Осознание того, что мне не справиться с ним, и эта власть надо мной, которой обладал лишь он, немного пьянили. Деймон развернул меня к себе и приблизился, зажимая между стеной и собственным телом. Сердце билось в груди безумно быстро, почти по-человечески, и это не могло остаться незамеченным. Облизнувшись, Сальваторе-старший блеснул клыками и припал к моей шее. Это было настолько неожиданно, что я ойкнула. Когда он провел языком по моей коже, что-то внутри взорвалось, с губ сорвалось тихое ругательство, и я из последних сил попыталась вырваться. Но он держал крепко и будто ждал этого рывка: стоило мне дернуться, как Деймон вонзил клыки в вену, делая жадный глоток крови.
Я была обескуражена и сбита с толку – никогда не думала, что вампиры могут пить кровь друг друга. Это было ни с чем не сравнимое ощущение, которое заставило отбросить протесты и совершенно потеряться в нем. Сдержать стон было выше моих сил, я непроизвольно обвила руками шею Деймона, подсознательно позволяя ему продолжить.
Но он отстранился.
– Вот это ты делаешь, Елена, – бросил он мне в лицо, утирая кровь с губ. – Признай, что хочешь меня, и я твой.
Я промолчала, виновато отводя взгляд в сторону.
– Так я и думал, – гневно фыркнул он.
И прежде, чем я успела остановить его, исчез.
Услышав хлопок входной двери, я медленно осела на пол. По щекам катились слезы – настолько обидно было. Я злилась на Деймона, который заставлял меня копаться в себе, причем таким жестоким способом, на себя – за то, что боялась даже пытаться разобраться в этих запутанных отношениях, на Стефана, черт бы его побрал, за то, что заставил меня потерять веру в нас. Я сидела и плакала, даже не осознавая, что Стефан сейчас стоит в двух метрах от меня и яростно сжимает кулаки, смотря на размазанную по моей шее кровь.
– Я убью его, – процедил вампир сквозь зубы, и только тогда я заметила его присутствие.
Стефан исчез в то же мгновение. Стоит ли говорить, что это случилось прежде, чем я успела среагировать? Видимо, я была бестолковым вампиром…
Догнать его так и не получилось – стоило мне выскочить на улицу, как пришлось с шипением заскочить обратно в дом. Без кольца Деймона я была не просто бестолковым, но еще и бесполезным вампиром.
Оставалось лишь дожидаться этих двух совершенно несносных мужчин и надеяться, что они не поубивают друг друга...


Порой за считанные минуты понимаешь больше, чем за годы жизни. Это подобно щелчку в мозгах: раз – и все непонятное становится настолько очевидным, что удивляешься, как можно было не замечать этого раньше.
Деймон был прав, когда говорил, что я сама даю ему поводы. Иногда это была мимолетная улыбка, иногда – искры, которые мы буквально метали друг в друга глазами. О да, я прекрасно отдавала себе отчет в том, как Деймон влияет на меня. И знала, какую власть имею над ним. Пусть я никогда не признаюсь в этом вслух, но мне нравилось быть центром его внимания.
Между нами что-то было, с самого начала я чувствовала эту странную связь. Помню, как обернулась, испугавшись внезапно влетевшего в окно ворона, и увидела его, Деймона – мужчину, которого я интуитивно боялась, но в то же время ощущала… невероятную близость с ним. Он творил страшные вещи, но всегда умудрялся сделать что-то, способное загладить вину. Много раз я готова была разорвать его на месте, будь у меня такая возможность, но ярость проходила чересчур быстро: стоило Деймону приоткрыть настоящего себя, дать почувствовать свою боль, скрываемую ото всех, – и я прощала. Потому что понимала его, возможно, лучше, чем кто-либо. И знала, чувствовала точнее, каков он на самом деле.
Стефан же был абсолютно другим, полной противоположностью своего старшего брата. Казалось, он просто не способен совершить что-то дикое и безрассудное, и уж тем более жестокое. Сильный и благородный защитник, который четко видит грань между добром и злом, который никогда не предаст и не причинит боль, и всегда-всегда будет рядом – таким мне виделся Стефан в начале наших отношений. Прошло немало времени, прежде чем я поняла, что разница между братьями Сальваторе не так уж велика, они как две стороны одной медали: Деймон хочет казаться хуже, чем есть на самом деле, Стефан – лучше. В конечном итоге, оба они лгут – один больше, другой меньше, – и я сожалею о том, что не смогла понять этого раньше.
И если узнавать новые, не побоюсь этого слова – человеческие, стороны Деймона – приятно и неожиданно, то обнаруживать темные, скрытые грани души Стефана – подобно краху. Дело даже не в том, что я не смогла бы принять его таким, какой он есть. Дело во лжи, которой Стефан меня пичкал. Хотя, возможно, и себя самого тоже.

За недолгое время ожидания я поняла и кое-что еще: все случилось из-за меня, из-за моей слабости и нежелания признать очевидное. Как я могу обвинять Стефана в лицемерии, когда сама в этом преуспела? Если с кем-то из братьев что-нибудь случится, я не прощу себе этого. Просто не смогу жить, осознавая, что мое глупое поведение спровоцировало роковой конфликт.
Я не находила себе места, пыталась «почувствовать» Деймона и хоть как-то понять, что там творится, но каждый раз словно натыкалась на стену. Казалось, вампир закрылся и не хочет пускать меня внутрь. О других вариантах я отказывалась думать.

…Увидеть их обоих было огромным облегчением.
Деймон появился неожиданно, и прежде, чем я успела что-либо сказать, швырнул к моим ногам тело Стефана. Оба вампира были настолько перепачканы грязью и кровью, что я не могла понять, насколько глубоки их раны.
Стефан не шевелился, и я бросилась очищать его лицо. С моих губ сорвался вздох облегчения, когда под слоем грязи не оказалось сетки посиневших вен. Зато кровоподтеков на коже вампира было так много, что я невольно поморщилась. Мой взгляд скользнул ниже, и в глазах тут же потемнело: под разорванной окровавленной рубашкой Стефана белели торчащие наружу ребра.
– С ним все будет хорошо? – испуганно уточнила я.
Деймон смерил меня презрительным взглядом и, ничего не отвечая, направился в комнату.
Когда он повернулся спиной, я с ужасом уставилась на торчащий под левой лопаткой кол – всего лишь на пару сантиметров ниже сердца.
Чуть позднее, когда на втором этаже послышался звук льющейся воды, я также уловила и едва слышное приглушенное шипение – это Деймон, по всей видимости, вытащил деревянный обрубок из своей спины.
Мне хотелось броситься к нему и хоть чем-то помочь, но вместо этого я продолжала сидеть рядом со Стефаном, вглядываясь в багровое от ударов лицо и думая о том, когда же все стало так плохо…

Когда Стефан немного подлечился и смог встать на ноги, выражение его лица было примерно таким же, как у Деймона. И если я могла понять причину недовольства старшего брата, то претензии младшего совсем не укладывались в голове. Создавалось такое ощущение, что после моего обращения Стефана подменили, а, может, изменился лишь мой взгляд на некоторые вещи.
Да, возможно, Стефан был зол на всех нас, но в то время, пока он сидел с Кэтрин в гробнице, многое произошло: родной брат, которого он когда-то собственноручно подтолкнул к обращению, сейчас превратил в вампира меня, его девушку. Но даже это не давало Стефану права вести себя так надменно, словно я малое несмышленое дитя, неспособное отвечать за свои поступки. Вместо ожидаемой поддержи я получила лишь недовольство и слепую ярость. И причины этих эмоций мне по-прежнему были не до конца ясны.
Впервые за долгое время я совершенно не понимала своего парня. И почему-то казалось, что причина всего этого кроется намного глубже, чем можно себе представить.

Оставшись одна – Стефан молча покинул холл и поднялся к себе, – я укуталась в плед у камина и долгое время пристально вглядывалась в языки пламени. Потрескивание дров успокаивало нервы, блики огня завораживали, погружая меня в состояние задумчивости и отрешенности.
Странно, но вампиры иначе воспринимают течение времени. Никогда раньше я бы не смогла вот так просто просидеть всю ночь у камина, наедине с собой. Я размышляла, и многое встало на свои места. Все это ощущалось настолько закономерным и естественным, что казалось, я бы смогла еще долго так сидеть. Мне всегда было интересно, как вампиры могли провести столько лет в гробнице и не сойти с ума. Теперь же я понимала, что они могли пробыть там еще столько же – и ничего бы не произошло, разве что недостаток крови ослабил бы их до критического состояния.
Вообще, организм вампиров существенно отличается от человеческого. И дело не только в суперсиле и скорости. Тут все намного сложнее: мы меняемся изнутри, стираются грани дозволенного и приемлемого, исчезают табу, которые присутствовали в нашей предыдущей жизни. Кажется, что весь мир у наших ног, и мы, только мы, хозяева этой планеты. Какой-то внутренний голос нашептывал мне эту правду, словно передавал в момент обращения опыт целых поколений вампиров. Но я знала, что важнее всего – это личность, сохранившаяся во мне. Только в моих силах было сберечь собственно я, не позволить ему стереться со временем. Это как испытание славой, властью и деньгами, только намного сложнее, потому что приходиться бороться не только со своим тщеславием и жадностью, но и с инстинктами. Ведь не зря одному человеку удается остаться собой, несмотря на богатство и популярность, обрушившиеся на него, другой же – полностью меняется, считая себя чуть ли не божеством во плоти. А если такой человек получит в довесок еще и возможности вампиров? Что с ним произойдет? Правильно – он станет просто неуправляемым. И таких, к сожалению, много. И здесь уже всё зависит от того, есть ли тот внутренний стержень, формирующий индивидуальность, делающий нас личностью и удерживающий в нужный момент от необдуманных поступков и решений.

…Очнулась я, лишь услышав звонок телефона.
Дженна долго и упорно выспрашивала, что произошло и почему я так долго остаюсь «в гостях» у братьев Сальваторе. Пришлось постараться и придумать нечто правдоподобное. Не знаю, поверила ли она, но дополнительное время у меня появилось.
Закончив разговор с тетей, я с удивлением обнаружила, что уже утро. Хотелось бы верить, что братья перестанут дуться черт знает на что и наконец спустятся вниз. Конечно, возможно, они всего лишь отсыпаются после вчерашней потасовки, но что-то подсказывало мне: дело не только в этом.
Вздохнув, я поднялась на второй этаж.
Осторожно приоткрыв дверь в комнату Стефана, я юркнула внутрь, старательно избегая контакта с солнечными лучами. Вампир спал, все еще перепачканный грязью. Видимо, сил на то, чтобы принять душ, у него не осталось. Хотя после такой трепки это и неудивительно.
– Стефан… – я присела на край кровати и легонько коснулась рукой его плеча.
Вампир тут же вскочил и пару раз растерянного моргнул, приходя в себя.
– Елена? – зачем-то уточнил он.
Я нахмурилась.
– А ты ждешь кого-то еще?
– Нет-нет, что ты, – мигом исправился Стефан. – Просто я…
– Все в порядке, правда, – пришлось прервать эту тираду извинений. – Ты можешь спуститься вниз? Я хочу поговорить.
– Конечно, – немного настороженно ответил он. – Только душ приму.
– Буду ждать, – кивнула я.

Деймон тоже спал, когда я неслышно проскользнула в его комнату. Тяжелые гардины на окнах создавали столь приятный для меня полумрак. Вампир лежал на животе, руками обняв подушку. Голая спина (надеюсь, только спина) отчетливо демонстрировала, что от глубокой раны под лопаткой не осталось и следа. Попади Стефан на пару сантиметров выше – и все могло закончиться иначе. От одной этой мысли все внутри похолодело. Мы столько сделали, чтобы вытащить Деймона с того света, а родной брат загнал ему кол в спину, едва не убив… Неудивительно, что я хотела обсудить с ними обоими эту ситуацию, в которой пусть и косвенно, но была и моя вина.
– Деймон, – я попыталась разбудить вампира. – Проснись, Деймон.
Видимо, он спал слишком крепко и не слышал меня. Пришлось забраться на эту огромную кровать, которая по размерам была вполне сопоставима с моей ванной комнатой. Подобравшись ближе к вампиру, я снова попыталась его разбудить. Он не реагировал, и мне не оставалось ничего другого, как начать трясти его за плечо. В какой-то момент Деймон резко открыл глаза и с оскалом дикого зверя бросился на меня, переворачивая на спину и прижимая собственным весом. Видимо, мой ошарашенный вид настолько позабавил его, что вампир даже ухмыльнулся.
– Прости, – все еще не отпуская меня, произнес он.
Интересно, мне растеряться или разозлиться? Весьма странный способ извиниться за то, что покусал меня, а потом бросил одну без каких-либо объяснений.
– За что конкретно ты просишь прощения? – я прищурила глаза, внимательно наблюдая за реакцией Деймона.
– Вот за это, – ответил он, и в ту же секунду впился в мои губы своими.
Этот неожиданный поступок на какой-то миг вывел меня из равновесия. Я опешила, не зная, как реагировать. Деймон был настойчив, буквально силой заставляя меня ответить на этот поцелуй. Его губы были мягкие на ощупь, но двигались они отнюдь не нежно, скорее даже яростно, словно вампир пытался выжать максимум из этого поцелуя.
Я пыталась вырваться, честно. Но есть вещи, которые нам неподвластны. Я могла бы избежать поцелуя, не допустить его, но остановиться – никогда. Требовалось нечто большее, чтобы вернуть мне способность думать головой, и Деймон совершил этот маленький промах: он провел языком по моим вытянувшимся клыкам, тем самым пуская немного крови. Это моментально смело все границы, и на какую-то долю секунды я перестала быть собой – все, чего мне хотелось, это… съесть Деймона, выпить всю его кровь до капли, даже несмотря на то, что она была не так вкусна, как человеческая.
Неимоверным усилием воли я оттолкнула вампира, да так, что он кубарем скатился с кровати. Немного потрясенный, Деймон приготовился к атаке с моей стороны, и сам факт того, что такой сильный вампир считает меня опасной, потешил самолюбие.
Сделав несколько глубоких вдохов, я попыталась вспомнить, кем являюсь и почему нельзя сделать то, что хочется. Мысли прояснились на удивление быстро, мне удалось сконцентрироваться и прийти в себя.
Затем я в одно мгновение спрыгнула с кровати и направилась к выходу, обернувшись лишь у двери.
– Нам всем нужно поговорить, – бросила я через плечо. – Стефан уже ждет внизу, спускайся и ты.
Вампир кивнул. Судя по всему, он все еще был потрясен.
– И еще одно, Деймон, – я выдержала паузу, – больше никогда так не делай.

Я не ошиблась – Стефан уже ждал в холле, да и Деймон спустился поразительно быстро. Я постаралась взять себя в руки и настроиться на нужный лад. За последние сутки мне удалось над многим поразмыслить, и сейчас пришло время обсудить с братьями наши дальнейшие планы.
Они вели себя непредсказуемо: сначала опека Стефана надо мной, потом его крестовый поход против брата; взгляд Деймона на меня, словно на врага народа, а потом этот поцелуй. Еще про женщин говорят, что они нелогичные существа! Порой мужчин понять куда сложнее.
– Думаю, вы понимаете, – начала я разговор, – что так больше продолжаться не может.
– О чем ты? – развел руками Стефан.
– Ты понимаешь, о чем, – с нажимом ответила я. – Вы оба ведете себя… странно. И меньше всего нам сейчас нужны ваши конфликты.
– Это все он начал, – на лице Деймона появилось выражение святой невинности, хотя в глазах плясали бесенята.
– Ты напал на Елену! – прорычал в ответ Стефан.
– Постой-ка, – Деймон изобразил задумчивость, – а не ты ли приложил ее затылком о стену?
– Я думал, она укусила Джереми…
– Плохое оправдание, братишка, – совсем недружелюбно ответил Деймон. – Или ты считаешь, что, став вампиром, Елена перестала быть собой?
– Нет, конечно, нет, – оскалился Стефан. – Это ты на нее плохо влияешь!
– Значит, вот в чем дело? – старший брат сделал предупреждающий шаг к младшему. – А может, ты бесишься потому, что в Елене течет не твоя кровь? А, братишка? И, может, именно поэтому ты решил воткнуть мне в спину кол? Было, знаешь ли, неприятно.
– Я не целился в сердце, – процедил сквозь зубы Стефан.
– О, да! Это стало бы отличным оправданием моей смерти! – язвительно прорычал старший Сальваторе.
Я чувствовала, насколько он сейчас взбешен. И хоть Деймон не планировал так сильно выходить из себя, мысль о том, что Стефан решился ударить исподтишка, разрывала его изнутри. Вампир умело прятал эти чувства, но, находясь в непосредственной близости с ним, я все же улавливала исходящие от него боль и… обиду.
Сложно было поверить в то, что Стефан действительно способен на такое. К тому же, он бы вряд ли промазал – и Деймон это понимал. Но нелепая случайность могла стать судьбоносной: если бы он неудачно дернулся или попытался увернуться, кол мог попасть прямо в сердце. И тогда никакие оправдания Стефана не изменили бы ситуацию…
– Послушайте, – я решила прекратить этот спор, пока напряжение между братьями не достигло критической отметки, – вы привыкли решать все за меня. Но я не нуждалась в этом – ни тогда, ни, тем более, сейчас! Стефан, – я посмотрела на него, – пойми, вы с Деймоном – моя семья, также как и Дженна с Джереми. И мне больно видеть ваши ссоры. – Сальваторе-младший моргнул и отвел взгляд. – Да, я изменилась, стала такой же, как и ты, Стефан. Это просто случилось, и не нужно никого винить – здесь нет виноватых. Вместо этого помоги мне… освоиться. Мне очень непросто все это дается, но я стараюсь.
В последней фразе было куда больше смысла, чем могло показаться на первый взгляд. И я надеялась, что мой парень таки сможет понять, что я хотела этим сказать.
– А ты, Деймон, – я развернулась к нему и принялась сверлить взглядом, – прекрати провоцировать Стефана. Не нужно делать… то, что ты делаешь. Это ни к чему не приведет.
Прозвучало двусмысленно, но, надеюсь, Стефан пропустил это мимо ушей: услышав, что я переключилась на его брата, вампир тут же погрузился в собственные мысли.
– Кажется, я тебе уже сказал, что думаю по этому поводу, – возразил Деймон, воинственно скрестив руки на груди. – Мне надоело делать то, что от меня ждут. Пришло время изменить правила, – его левая бровь пополза вверх, а губы изогнулись в столь привычной для вампира ухмылке.
– А ты не думаешь, что мне нужна передышка? – резко спросила я. Голос прозвучал грубо, но мне было плевать. – Эти дни стали настоящим испытанием, изматывающим и очень сложным. И сейчас, когда все позади, мне хотелось бы, наконец, отдохнуть и разобраться в себе, а не быть камнем преткновения между вами двумя!
Деймон нахмурился, будто эти слова стали для него откровением. Стефан тоже задумался, снова нацелив внимание на меня. Некоторое время мы трое молча переглядывались, и, казалось, этот момент был способен многое изменить.
– Мне нужна ваша поддержка и понимание, – я первой нарушила тишину. – Пожалуйста, сделайте это ради меня.
Стефан провел ладонями по лицу, вздохнул и произнес:
– Прости за мою грубость, Елена. Я был не прав, и осознаю это.
Я постаралась улыбнуться в ответ.
– Может быть, в качестве извинения, я могу угостить тебя завтраком?
При мысли о еде мой пульс тут же подскочил, что не ускользнуло от обоих братьев.
– Я бы не отказалась от бокала крови, – мечтательно ответила я и тут же осеклась: – Ведь на улице палит солнце, и я не могу отправиться в лес…
В воздухе послышался легкий свист: что-то летело в мою сторону, и я, действуя скорее интуитивно, чем осознанно, молниеносно поймала этот предмет.
– Приятной охоты, детки, – хмыкнул Деймон.
Он за долю секунды преодолел расстояние до холодильника и уже доставал оттуда пакет с кровью.
Я бросила на вампира убийственный взгляд, затем натянула на большой палец защитный перстень, столь «любезно» одолженный Деймоном, и пулей выскочила из дома.
Стефану ничего не оставалось, как последовать за мной.


– Это только кажется, что шерсть будет мешать, – Стефан держал в руках дрожащего бельчонка. – На самом деле, как только ты вонзишь в него клыки, запах крови перебьет все другие ощущения.
В качестве подтверждения собственных слов, вампир поднес зверька ко рту и одним быстрым, хорошо натренированным движением прокусил тому шею. Бельчонок судорожно дернулся, пытаясь вырваться, но Стефан лишь сильнее сжал руками маленькое тельце. Когда рыжеватая шерсть превратилась в багровую, а сам зверек перестал подавать признаки жизни, навсегда замерев с распахнутыми от испуга глазами-пуговками, вампир, наконец, отбросил его в сторону. И облизал перепачканные кровью губы.
Я поморщилась, всеми силами пытаясь побороть отвращение.
– Сколько же их нужно для насыщения?
– Двух-трех белок хватает, – равнодушно пожал плечами Стефан. – Зависит от того, насколько силен голод.
Я поежилась, обхватывая себя руками. И пусть мне не было дела до ветра, гуляющего по лесу, или до жизни этого несчастного грызуна, но перспектива всю жизнь питаться подобным образом вгоняла в уныние.
– И как часто нужно есть?
Стефан удивленно посмотрел на меня, но потом, решив, видимо, что как новичку мне простительны столь глупые вопросы, ответил:
– Каждый день, конечно же.
В голове тут же нарисовался образ меня самой, ежедневно бегающей по лесу в поисках провианта. И, честно говоря, «картинка» не впечатлила.
Странно, почему раньше я никогда не думала о том, как именно кормится Стефан? Его отлучки на охоту в основном проходили мимо моего внимания, будто вампир отгораживал эту сторону своей жизни от наших отношений.
Как же за столько лет ему не надоело? Не проще ли было, ну не знаю, поймать крупного зверя, выкачать его кровь и хранить какое-то время в холодильнике? Или же охотиться на животных покрупнее, чтобы за один присест утолять голод? Вопросов в голове была масса, и я почувствовала себя невероятно глупо из-за того, что не задавалась ими раньше.
– Но почему мелкие зверьки, а не лисица, скажем, или волк?
– Во-первых, на один раз крови крупного зверя будет чересчур, незачем ей зря пропадать, – разъяснил Стефан. – Во-вторых, грызуна поймал и съел, даже не испачкавшись. С волком же такой фокус не пройдет: придется побегать по лесу и, возможно, вступить в схватку. Это лишние усилия, тебе не кажется?
– Ты серьезно? – я уставилась на него. – Хочешь сказать, что предпочтешь совершенно беззащитное животное тому, которое хоть как-то может за себя постоять? И все ради того, чтобы не испачкаться?!
Я действительно не могла этого понять. Кроме того, такой принцип выбора «жертвы» выглядел весьма жалко.
– А как же охота, Стефан? Деймон не раз говорил, что она у вампиров в крови.
Сальваторе-младший резко ощетинился.
– Поменьше слушай Деймона, и все будет в порядке!
Я резко замолчала, чувствуя, что разговор заходит совсем не в то русло. Стефан вздохнул, понимая, что тоже погорячился, но извиняться не стал. Он медленно зашагал по тропинке, кивком головы приглашая меня последовать за ним.
– Понимаешь, Елена, все не так просто. Подобная диета дается мне не без труда, но лучше питаться животными, чем людьми, не находишь?
Я полностью поддерживала его мнение на этот счет, поэтому не стала возражать.
– Я давно перестал спрашивать, что входит в рацион Деймона. Да, ему хватает ума не убивать людей, но это не значит, что он ими не питается.
Я снова промолчала. Да и что на это скажешь?
– Неужели ты хочешь вести подобный образ жизни?
Стефан остановился, положил руки мне на плечи и внимательно посмотрел в глаза.
– Нет, – сдалась я. – Конечно, нет. Ты же знаешь.
– Знаю, – кивнул он. – Хотя, честно говоря, услышав о твоем обращении, я был почти уверен в обратном.
Я нахмурилась.
– Почему же?
– Ты двойник Кэтрин, – пояснил он, как нечто само собой разумеющееся. – У вас одна кровь, Елена, и я боялся, что ты станешь такой же…
– И поэтому решил одним махом перечеркнуть все человеческое, что есть во мне?
Он отвел взгляд.
– Если уж быть откровенной, Стефан, ты отреагировал совсем не так, как я надеялась. Ты любил Кэтрин, наблюдал за ее убийствами, сам убивал, в конце концов, а теперь считаешь меня монстром только потому, что я стала вампиром?! Тебе не кажется это лицемерным и мелочным?
Сальваторе-младший убрал руки с моих плеч и отвернулся.
– А эта охота на Деймона? – меня передернуло уже при одной мысли об их драке. – Как ты мог так поступить с собственным братом?
– Я уже сказал, что не целился в сердце, – глухо ответил Стефан.
– Это я и так знаю, – вздохнула я, чуть успокоившись. – Но ты мог промазать, Деймон мог дернуться, да что угодно могло произойти!
Кулаки Стефана сжались, и я обошла кругом, чтобы взглянуть не него. Поникшее выражение лица вампира напрочь отбило желание спорить дальше. Его нижняя губа дрогнула, в глазах заблестели слезы – и я совершенно сдалась.
– Стефан, ну что с тобой происходит? – я осторожно обняла его, действуя скорее интуитивно, чем осознанно.
– Прости, Елена, прости, – вампир с удовольствием вернул объятие, облегченно вздохнул и зарылся лицом в мои волосы. – Я испугался за тебя, к тому же Деймон… Ты же знаешь, он своей возможности не упустит. Теперь ты больше принадлежишь ему, чем мне, и это сводит меня с ума.
Я хотела обсудить это весьма странное заявление более детально, но Стефан не дал мне и слова вставить.
– Не хочу потерять тебя, милая, не хочу, – он перешел на шепот, немного отстранился, посмотрел на меня внимательно, а затем приблизил лицо еще ближе. – Ты просто не представляешь, что я пережил за эти дни… сидя в гробнице… зная, что ты с ним наедине…
Говоря это, Стефан принялся скользить по моему лицу губами, оставляя на нем россыпь нежных поцелуев. Слова от этого получились смазанные, едва понятные, но я все равно услышала то, что он хотел донести до меня – свои опасения, неуверенность в Деймоне, страх быть обманутым.
Когда он поцеловал меня, я ответила. И постаралась вложить в поцелуй как можно больше нежности. Мне действительно хотелось наладить наши отношения, и я надеялась, что еще не поздно это сделать.
Вот только какой-то противный голос в подсознании мешал. «Ты не можешь целовать Стефана, – твердил он мне, – потому что недавно этими же губами целовала Деймона». Мысль об утреннем инциденте вспыхнула в голове настолько ярко, что я вынуждена была прервать поцелуй и сейчас стояла, хватая губами воздух и пытаясь прийти в себя. Перед глазами все еще плыли образы: вот Деймон нависает надо мной, целует, и я схожу с ума от нахлынувших чувств.
Да что же, черт возьми, со мной происходит?! Я замотала головой, отгоняя наваждение, а потом отчетливо увидела старшего Сальваторе, сидящего на диване и бессовестно ухмыляющегося во весь рот, и поняла: это он, гаденыш, таким образом напоминает мне о случившемся.
– Что с тобой? – заботливо поинтересовался Стефан.
– Все в порядке, – соврала я.
– Ах да, – встрепенулся он, – я же обещал угостить тебя завтраком.
Деймон, все еще находящийся в моем подсознании, закатил глаза и поморщился. Потом изобразил страдальческую гримасу, подмигнул и… исчез.
Сразу же прошло это странное чувство дезориентации, и я снова почувствовала себя собой.
Ничего, я непременно устрою Деймону нечто подобное, когда он захочет уединиться с кем-то или, например, перекусить человеком. Черт, да это теперь станет моим новым хобби – портить ему охоту! Сейчас я была настолько зла на этого несносного вампира, что готова была тут же броситься в особняк и лично высказать все, что думаю об этой жалкой попытке помешать нам со Стефаном. Да и вообще, кто дал Деймону право столь бесцеремонно вторгаться в моё сознание?!
– Пойдем, поищем тебе что-то съедобное, – Стефан взял меня за руку и потащил за собой. – А то тебя аж передергивает от голода, – заключил он. – Такое бывает, особенно у новичков, поэтому не переживай – все в порядке.

Мы не спеша прошли довольно большую поляну и снова углубились в лесные заросли. Все это время я молчала и старалась думать о чем-то нейтральном, но мысли то и дело возвращались на круги своя.
– Стефан, а как именно ты выбрался из гробницы? – вдруг вспомнила я давно интересовавший меня вопрос. – То есть, как колдунам удалось вытащить именно тебя, а не Кэтрин?
– Не знаю, – пожал он плечами. – Джонас с Лукой провели какой-то обряд, и я спокойно вышел из гробницы. При этом Кэтрин по-прежнему осталась заперта там.
– Значит, у нее теперь есть персональный ад? – усмехнулась я.
– Видимо, – не слишком радостно подтвердил Стефан.
Я прищурилась, внимательно наблюдая за его реакцией.
– И чем же вы занимались там все эти дни?
Вампир застыл на месте и медленно повернул голову в мою сторону.
– Ничем особенным, – осторожно произнес он. – Разговаривали, в основном.
– А не в основном?
Стефан бросил на меня долгий, тяжелый взгляд. Видимо, понял, что я основательно изучаю его в этот момент.
– Елена, – вздохнул он, – я не делал с Кэтрин ничего такого, чего бы ты не стала делать с Деймоном.
Фраза прозвучала двусмысленно, но эффект был достигнут – я заткнулась.
– Меня ведь тоже не было рядом с тобой, – спустя какое-то время добавил вампир.
– И ты уже устроил сцену ревности по этому поводу!
– Это другое, – возразил он. – Я доверяю тебе, но не Деймону.
– То же самое могу сказать о Кэтрин, – парировала я.
С минуту Стефан молчал, обдумывая ответ.
– Верь мне, Елена, хорошо? А я буду верить тебе, – произнес он наконец.
Я кивнула, признавая мудрость этого предложения, и мы продолжили бродить по лесу.

– Тссс! – спустя какое-то время, напрягся Стефан. – Слышишь?
Я прислушалась – и ничего, кроме обычного пения птиц и ветра, колышущего ветки, не услышала.
– Попробуй иначе, – посоветовал он. – Внутренним чутьем.
И я попробовала – нашла тот внутренний радар, который однажды уже работал в моем организме не хуже часов. Только тогда я была совершенно не в себе и руководствовалась скорее инстинктами, чем здравым смыслом, а сейчас пришлось приложить немало усилий, чтобы сфокусироваться и настроиться, образно говоря, на нужную частоту. Но это помогло – мир преобразился, звуки стали в разы четче, я словно посмотрела на все с высоты птичьего полета. Вот я и Стефан стоим посреди леса, а чуть левее, в шестидесяти метрах, прыгает заяц. А вот – в пятистах метрах от нас – бредет волк. И с дерева на дерево скачет пара белок.
Я знала, что именно эти несчастные грызуны заинтересуют моего парня. Но самой мне хотелось поохотись на зверя немного иного калибра.
Ухмыльнувшись, предвкушая предстоящее мне развлечение, я выпустила клыки и молниеносно метнулась в сторону волка.
Стефан что-то кричал мне в след, но я уже не слушала. Драйв охоты настолько захлестнул меня, что все постороннее отошло на второй план. Зрение – предельно острое, слух – невероятно точен, тело – гибкое как у зверя, напряженное, сильное. От меня буквально веяло мощью, настолько, что звери в округе бросались в рассыпную, каким-то шестым чувством ощущая мое приближение.
Волк тоже дал деру. Но это лишь подзадорило меня. Двумя быстрыми прыжками я нагнала зверя и повалила на землю. Он зарычал, клацая челюстью, и тут же вскочил на лапы. Мы стали кружить, выбирая удачный момент для атаки. С открытой пасти волка капала слюна, задние лапы напряглись, прижались к земле, но, прежде чем животное оттолкнулось и бросилось на меня, я успела увернуться. А потом сама уже бросилась на него, мертвой хваткой цепляясь за конечности волка и пытаясь добраться до его шеи.
И вот тут я поняла, что совершила ошибку. Потому что понятия не имела, как можно добрать до кожи зверя. То есть, я могла бы сейчас с легкостью свернуть его шею голыми руками, но укусить, не убив до этого, казалось мне невыполнимой задачей.
Волк пытался освободиться от хватки, и, воспользовавшись моим замешательством, с удовольствием погрузил челюсть мне в предплечье. Я закричала, но не отступила. Когда зверюга снова укусил меня, на этот раз за другую руку, я не выдержала и всадила клыки в первую попавшуюся часть его тела.
Волк протяжно завыл и задергался еще сильнее, превращая свою шею в кровавое месиво – ведь я не вынимала из нее зубы. С минуту подергавшись, он, наконец, жалобно заскулил и затих подо мной.
Только что его сердце колотилось с огромной скоростью, разгоняя кровь по всему телу, а сейчас уже замедляло темп. Я прекрасно понимала, что это значит, поэтому, не теряя времени, сделала глубокий жадный глоток, затем еще один.
Я пила столько, сколько могла выпить.
Пила и морщилась.
Сказать, что это было противно, гадко, ни капли не вкусно – значит ничего не сказать.
Это было омерзительно. Я была омерзительна.
Потому что видела себя со стороны – убийцу, вампира, монстра, высасывающего кровь из поверженной жертвы.
Потому что только сейчас поняла, что превратилась в странное существо, одна часть которого ликует от проведенной схватки, а другая, человеческая, приходит в ужас от всего этого.
И, наконец, потому что уже сейчас знала – кровь животного никогда не сможет сравниться со вкусом человеческой крови. Эта правда давила на сознание не хуже тисков.
Я не такая как Стефан, черт подери.
И никогда не стану такой.
Кровь Деймона наполняет мои жилы, и пусть я буду слабой, но я не могу этому противиться.


– Видать, белка попалась крупная, – хмыкнул Деймон, стоило мне переступить порог особняка.
Если б взглядом можно было убивать – старший Сальваторе уже бы корчился в предсмертных конвульсиях. Но, увы, он продолжал стоять напротив, довольный, словно объевшийся сметаны кот.
– Елена решила позавтракать волком, – угрюмо заметил Стефан, всем своим видом демонстрируя явное неодобрение моих действий.
Впрочем, была ли я сама ими довольна?
– Надо же, – Деймон присвистнул. – Впечатляет, Елена.
Затем он повернулся в сторону Стефана:
– Как думаешь, может ей пора встать на следующую ступень пищевой цепочки?
– Заткнулся бы ты, Деймон, – раздраженно ответил младший брат. – Я уже сыт по горло твоими выходками.
– Моими? – издевательски изогнул бровь Деймон. – А мне казалось, это ты у нас мистер Вспыльчивость.
Стефан напрягся и сделал предупреждающий шаг в сторону брата. Деймон расплылся в дьявольской улыбке, с каким-то извращенным удовольствием ожидая начала драки.
– Хватит! – не выдержала я.
Порой братья бывали невыносимы. Не знаю, как я не замечала этого раньше – возможно, постоянная угроза моей жизни хоть как-то сдерживала их, – но сейчас эти двое готовы были перегрызть друг другу глотки. Причем, особого повода для этого им не требовалось.
– Пожалуйста, прекратите, – я встала между ними, вытянув руки. – Вы же обещали не провоцировать друг друга.
Деймон еще некоторое время сверлил Стефана недобрым взглядом, после чего пожал плечами и посмотрел на меня.
– Это тебе, – на раскрытой ладони вампира лежало небольшое колечко из белого золота. В ответ на мой недоуменный взгляд, Деймон страдальчески закатил глаза, после чего медленно, словно нерадивому ребенку, объяснил: – Всего лишь защитный амулет, Елена. Мне показалось, что подобная вещица тебе подойдет, да и лишних вопросов ни у кого не вызовет. Бонни была так любезна, – последняя фраза прозвучала довольно саркастично, – что согласилась прийти и заколдовать для тебя кольцо.
– Значит, Бонни была здесь? – переспросила я.
Деймон всего лишь кивнул, не желая объяснять того, что и так было очевидно.
– Дай ей время, она привыкнет, – проявил неожиданное сочувствие Стефан.
Он подошел к нам, демонстративно взял у брата кольцо и, приподняв мою левую руку, надел украшение на безымянный палец. Интересно, что именно он хотел показать этим?
– Могу я получить свой перстень обратно? – холодно осведомился Деймон, с нескрываемым недовольством наблюдающий за действиями брата.
– Теперь он Елене не нужен, – ответил за меня Стефан. Он снял с моего большого пальца кольцо Деймона и молча вернул перстень законному хозяину. – Спасибо, что позаботился об этом, – счел необходимым добавить вампир.
– Кто-то же должен был, – язвительно бросил старший Сальваторе.
Затем Деймон взял куртку, на ходу натянул ее на себя и ушел, даже не обернувшись.
Не знаю, что так вывело его из себя, но я просто не могла не почувствовать горечь, наполнившую его в этот момент. И мне почему-то стало не по себе.
В голове четко прозвучала угроза Деймона: «либо ты перестанешь обманывать себя, либо я навсегда исчезну». На какую-то долю секунды меня сковал липкий страх, но я быстро отогнала ненужные мысли.
Даже несмотря на все попытки Деймона испортить наши со Стефаном отношения, на порой острое желание убить этого невыносимого вампира, я ни за что на свете не хотела потерять его.
Но ведь Деймон не бросит меня? Он просто не сможет. Да и не произошло ничего такого, что дало бы ему повод навсегда уехать. Сейчас он пойдет в бар и в очередной раз напьется до беспамятства. А потом вернется, пьяно пошатываясь, и скажет очередную колкость в мой адрес.
Ведь так? Он же не оставит меня, верно?

В вечности есть свои преимущества. И недостатки. Ты совершенно перестаешь чувствовать ход времени. Оно пролетает незаметно и в то же время тянется неимоверно долго. Какая-то бессмыслица, но именно так и ощущается время для вампира.
Я не знала, чем занять себя. Стефан отправился на встречу с Тайлером, сказав лишь, что ему необходимо о чем-то поговорить с оборотнем.
Поэтому, немного поразмыслив над вариантами времяпровождения, я позвонила Кэролайн.

– Ты как, держишься? – заботливо поинтересовалась подруга, когда мы встретились с ней возле школы.
Занятия закончились пару часов назад, но Кэр, не представляющая жизни без общественной деятельности, даже теперь, будучи вампиром, готовила очередное мероприятие для старшеклассников.
– И что это будет? – с интересом спросила я, разглядывая аккуратно нарисованный макет плаката.
– Костюмированный бал-маскарад, – ответила Кэролайн. – И попробуй только не прийти!
– Ты же не серьезно сейчас? – я нахмурилась.
Мне почему-то казалось, что я еще и близко не готова к тому, чтобы появиться среди такого количества людей. От одной мысли закружилась голова. Воспоминания нахлынули молниеносно – вот я иду по парку, солнце палит, заставляя меня жмуриться, а вокруг десятки людей, но еще больше ароматов – их сотни: одни отталкивают, другие, наоборот, дразнят, заставляют рот наполняться слюной от одного запаха. И я теряю голову от всего этого водоворота, а потом кусаю того парня. Его кровь кажется невероятно вкусной, вкуснее всего, что мне доводилось когда-либо пробовать, и я буквально упиваюсь восторгом. До тех пор, пока голос Деймона не заставляет меня прийти в себя и осознать, что от моих клыков едва не погиб человек. Тогда мне хочется задушить себя собственными руками, зареветь в голос, но слез почему-то нет. И несмотря на то, что я отчетливо помню все, что тогда чувствовала, не могу не признать: где-то глубоко-глубоко внутри мне хочется повторить. Ощущение теплой человеческой крови во рту никогда не сотрется из моей памяти, и, наверное, это…
– Елена! – строгий оклик Кэролайн вернул меня к реальности.
Я вздрогнула, немного теряясь под тяжелым взглядом серых глаз. Вытянутые клыки неприятно ныли, до жути хотелось их запустить хоть во что-то, лишь бы унять это отвратительное чувство.
Почему я не совладала с собой? Неужели одно воспоминание может вывести меня из равновесия? О Господи, я, должно быть, никогда не научусь держать себя в руках…
– Все хорошо, милая, – Кэролайн обняла меня. – Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Со мной было так же, – шептала она, поглаживая мои волосы, – но я справилась. И ты сможешь.
– Это происходит так резко, Кэр, – я чувствовала, что мне нужно выговориться. – Едва мне начинает казаться, что я научилась контролировать себя, как происходит нечто подобное. Я ведь чуть не убила человека, – мой голос дрогнул и сорвался на шепот. – И знаешь, что самое страшное? Я вспоминаю об этом не только с отвращением…
Подруга немного отстранилась от меня. В ее потемневших глазах я видела отголоски себя самой, нашей общей теперь сущности – сущности вампира.
– Знаю, Елена, – тихо произнесла Кэролайн, – ты никогда не забудешь это ощущение. Но, – она грустно улыбнулась, – мы сами делаем себя, несмотря ни на что. Прошла ведь всего неделя, почти ничего. Дай себе чуть больше времени, и, вот увидишь, у тебя получится. Не может не получиться.
Я всхлипнула, хотя совсем не плакала, и благодарно кивнула.
– Кстати, – Кэролайн задумалась, – как тебе удалось остановиться? В смысле, что тебя удержало тогда от убийства? Ведь я, – она замялась, – сделала много ошибок, прежде чем научилась контролировать жажду.
– Деймон заставил. Я ощутила его боль, услышала голос, и именно это привело меня в чувства. И ведь знаешь, я не всегда теряю голову, порой я невозмутима и спокойна, но иногда любой мелочи, любого воспоминания хватает, чтобы разрушить контроль.
– Подожди минутку, – прервала меня подруга. – О чем ты говоришь?
Я вздохнула, понимая, что сама подвела разговор к этой теме.
– Мы с Деймоном как-то связаны, – осторожно объяснила я. – Он говорит, это особая связь, которая может появиться между вампиром и его создателем.
– Но… Деймон ведь и меня «создал», – недоуменно заметила Кэр, – и у нас нет ничего подобного.
Я пожала плечами, не зная, что на это можно ответить.
– Стефан в курсе?
– Нет, – слишком быстро ответила я.
Кэролайн прищурилась, мгновенно оценивая мою реакцию.
– А в чем еще проявляется эта связь? – осторожно уточнила она.
– Ни в чем особенном, – также осторожно сказала я в ответ. – Порой это образы, порой обрывки воспоминаний, возможность чувствовать эмоции друг друга. Будто мы связаны каким-то мистическим проводом, передающим информацию. И, знаешь, это довольно странно, но в то же время, – я задумалась, пытаясь подобрать нужные слова, – придает уверенность. Когда Деймон не злоупотребляет, – добавила я с улыбкой.
Кэр рассмеялась. Напряженность момента спала.
– И что, вот прямо сейчас ты можешь сказать, где он и что делает? – в ее голосе слышался неподдельный интерес.
– Нет, сейчас не могу.
«К сожалению», – мысленно добавила я.
В ответ на вопросительный взгляд подруги, я объяснила:
– Деймон куда сильнее меня, ему не составляет труда блокировать сознание.
Жаль, что я так не имею. Это бы существенно облегчило мне жизнь.
Поймав еще один задумчивый взгляд Кэролайн, я постаралась перевести разговор в другое русло.
– Кстати, Стефан отправился на встречу с Тайлером. Что-то произошло?
Кэролайн тут же изменилась в лице и снова потянулась за баночкой с краской. Мокнув несколько раз кисть в ярко синюю жидкость, она принялась выводить очередную букву на огромном плакате.
– Я рассказала обо всем Тайлеру, – наконец, произнесла Кэролайн. – Но… он отреагировал не так, как я того ожидала. Понимаешь, Елена, мне пришлось врать ему о том, что в городе больше нет вампиров. Сейчас он чувствует себя преданным. И начинает сомневаться на счет Мейсона… – тихо добавила она.
– О… – с сожалением выдохнула я. – Может, не стоило ему говорить?
Кэр развернула голову в мою сторону. В ее глазах читался немой укор, и я невольно упрекнула себя в бестактности.
Мне стоило раньше догадаться.
– Между вами что-то было?
Кэролайн едва заметно кивнула.
– Мне казалось, у нас может что-то получиться. Но в итоге я лишь потеряла его доверие.
– А Стефан?..
– …поговорит с ним, – предугадывая мой вопрос, ответила она. – Ты же знаешь, он умеет убеждать. Я попросила его соврать на счет Мейсона, иначе Тайлер окончательно возненавидит меня. Дело осталось за малым – убедить Деймона держать язык за зубами.
– Предоставь это мне, Кэролайн.

Уснуть никак не удавалось. Я ворочалась с боку на бок, прислушиваясь к любому звуку. Едва слышное сопение Стефана рядом, которое раньше всегда успокаивало, сейчас почему-то раздражало. Все-таки мне следовало лечь спать в другой комнате, но это вызвало бы вопросы, давать ответы на которые я была не готова.
Деймон вернулся около полуночи, да еще в компании какой-то дешевки. Сложно описать эмоции, охватившие меня в этот момент. Я слышала его голос и чувствовала облегчение, но когда раздавался ее мелодичный смех, испытывала ярость. От осознания того, что Деймон повел ее в свою комнату, я готова была лезть на стенку. Когда он развернул ее к себе для поцелуя, я поняла, что еще немного – и я немедленно вышвырну эту шлюшку вон.
Эмоции невероятной силы захватили меня. Это напоминало ревность, только усиленную в стократ. Деймон был моим – моим! – и никто не имел права посягать на мою собственность.
Что-то неправильное было в этих мыслях, и только благодаря невероятному усилию воли я смогла взять себя в руки и понять, что именно не так.
Инстинкт.
Он кричал мне о том, что мой мужчина сейчас с другой. Разумом я понимала, что Деймон вовсе не принадлежит мне. Да и вообще, меня не должно было волновать, чем и с кем он занимается.
Но меня волновало, черт возьми!
Больше, чем я могла себе представить.
Я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, перевернулась на живот и накрыла голову подушкой. Но это ни капли не помогло.
Деймон хотел, чтобы я чувствовала. А я была слишком слаба, чтобы противиться.
Вот он усаживает ее в ванную. Пена приятно щекочет кожу, и Деймон расслабляется. Энди – именно так ее зовут – что-то спрашивает, и вампир отвечает. Я не могу разобрать, о чем они говорят, но знаю, что сейчас он думает обо мне. Тот факт, что в данную минуту я лежу в постели Стефана, причиняет ему боль, и Деймон решает причинить боль в ответ. Он притягивает Энди к себе, дает мысленную команду не кричать. Затем его клыки плавно вспарывают артерию и погружаются в нее до основания.
Я чувствую, как мои собственные клыки удлиняются.
Он пьет ее кровь медленными глотками. Смакует. И Энди уже не вырывается – наоборот, она запрокидывает голову и стонет от удовольствия. Деймон сильнее вгрызается в ее шею, но это лишь усиливает возбуждение Энди: пару глотков – и она кончает. От оргазма в ее кровь впрыскивается гормон, тело вырабатывает болеутоляющие эндорфины. Для Деймона это как наркотик, поэтому он делает последний глоток и, блаженно закрыв глаза, отрывается от ее шеи. Пьяный. Но еще не до конца удовлетворенный.
Он быстро приподнимает ее и насаживает на себя.
Я судорожно втягиваю воздух и до боли кусаю губы – лишь бы не издать ни звука. Пытаюсь отгородить себя от сознания Деймона, но это лишь сильнее связывает меня с ним. Я впиваюсь ногтями в ладони, но и это не помогает – волна наслаждения стремительно разливается по венам. Не могу, больше не могу…
Из горла вырывается хриплый стон.
Стефан резко открывает глаза и смотрит на меня удивленно и недоверчиво. Он слышит звуки, доносящиеся из комнаты Деймона, но не может даже представить того, что происходит со мной.
Я прижимаюсь к нему и делаю все, чтобы мы забыли сейчас об этих чертовых звуках. Губы блуждают по телу вампира; каждый раз, когда вытянутые клыки царапают его кожу, я вздрагиваю от удовольствия. Руки пробираются все ниже и ниже, я ласкаю его, сминаю пальцами – и вот уже Стефан готов. Я быстро оказываюсь сверху, опускаюсь на него и задаю нашим движениям шальной темп. Очень скоро я чувствую оргазм Деймона, который плавно перерастает в мой собственный. Стефан тоже близок к разрядке. Его тихий стон эхом отбивается от стен комнаты, мой, более громкий, вторит ему. По телу пробегает последняя дрожь наслаждения, и я, совершенно обессиленная, опускаюсь на грудь вампира.
Сейчас его сердце бьется быстро, почти как человеческое – около шестидесяти ударов в минуту. Этот размеренный звук успокаивает, убаюкивает и, спустя пару минут, я погружаюсь в глубокий сон.


Я проснулась от поцелуя.
Холодные губы коснулись моего виска ласково и едва ощутимо, опустились к уху, затем к шее. Приятный, терпкий аромат кофе и свежей крови окутал меня настолько сильно, что захотелось буквально окунуться в него.
Ммм, Деймон решил подразнить меня?
Стоп.
Деймон?! В памяти тут же вспыли события прошедшей ночи, и я резко, на ходу обнажая клыки, перевернулась, повалила нависшего надо мной вампира на постель и сжала его горло обеими руками.
– Что ты делаешь, Елена? – прохрипел Стефан.
Я ошарашено уставилась на него, пытаясь понять, каким образом могла так абсурдно ошибиться. Удивленно моргнув, я тут же отпустила горло Стефана и втянула клыки обратно.
– Ты приняла меня за Деймона, верно?
Постаравшись улыбнуться как можно невинней, я пожала плечами.
– Все из-за аромата крови. Прости.
Уже сейчас, окончательно проснувшись, я поняла, насколько опрометчиво приняла запах крови животного за человеческий. Может, сказывается неопытность в этом деле или полусонное состояние, в котором я находилась, но факт оставался фактом – я ошиблась.
– А почему ты решила, что мой брат позволит себе будить тебя подобным образом? – Стефан прищурился.
Подобная постановка вопроса и недоверие, читающееся между строк, меня почему-то разозлили.
– Если ты не заметил, – ответ прозвучал довольно резко, – свое неодобрение я продемонстрировала вполне явно.
– Заметил, – протянул Стефан.
Его взгляд все еще был прикован ко мне. От столь пристального внимания я внутренне поежилась, ощущая себя словно под микроскопом.
– Прекрати так на меня смотреть, – пробурчала я, поднимаясь с кровати.
– По-моему, Елена, ты явно что-то недоговариваешь.
Я нахмурилась. Не нравилась мне эта подозрительность, ох как не нравилась. Впрочем, она была не такой уж и беспочвенной.
Молчание с моей стороны Стефан, видимо, принял за согласие с его утверждением, поэтому продолжил:
– То, как ты вела себя ночью…
Я удивленно округлила глаза.
– Знаешь, милый, – последнее слово прозвучало неожиданно язвительно, – ночью ты совсем не жаловался.
– Я же не дурак, Елена. Ты никогда не была такой… – он замялся, подбирая подходящие слова, – при жизни. Я не могу больше игнорировать то, что происходит между тобой и Деймоном. Думаешь, я не догадываюсь, что именно тебя так… возбудило?
Почему-то его слова задели меня сильнее, чем следовало. Было куда комфортнее, когда мои чувства оставались только моими, и мне вовсе не хотелось выносить их на публичное обсуждение. Даже со Стефаном.
– Ты ошибаешься, – твердо произнесла я.
– Не думаю.
– Тогда к чему все это? – я зачем-то обвела руками комнату. – Для чего было будить меня поцелуем, если ты не доверяешь мне?
Стефан рывком поднялся с постели и приблизился ко мне.
– Если я в курсе происходящего, это еще не значит, что я отказался от тебя. Конечно, мне неприятен тот факт, что ты можешь испытывать к моему брату какие-то чувства, но я верю, что ты преодолеешь это.
– Да не испытываю я ничего к Деймону! – фыркнула я, отвернувшись к окну. Эти слова не могли убедить даже меня, уж не знаю, поверил ли в них Стефан.
– Неужели? – раздался за спиной исполненный сарказма голос.
Я медленно обернулась, тут же ловя на себе холодный взгляд серо-голубых глаз. Никакой привычной игривости – наоборот, полная серьезность.
– Может пора озвучить некоторые малоизвестные факты? – Деймон хищно улыбнулся, при этом в его тоне не было ни капли веселья.
Я бросила на него умоляющий взгляд. Но вампиру, видимо, было абсолютно плевать на мое мнение.
– Ты рассказала своему парню о нашем маленьком секрете? Нет? Ну что ж ты так, Елена? – слова Деймона были пропитаны цинизмом. – Нехорошо умалчивать столь важную информацию.
– О чем ты, черт побери, говоришь? – напрягся Стефан.
– Не надо, Деймон! – то ли умоляюще, то ли предупреждающе произнесла я.
– Так вот: между мной и Еленой возникла та самая особая связь, которая может быть при определенных условиях между вампиром и его создателем, – тоном победителя произнес Деймон.
Я могла поклясться, что Стефан побледнел, хотя для вампира это было практически невыполнимой задачей.
– Нет, не может быть! – замотал он головой, переводя взгляд на меня.
Ну есть эмоциональная связь, и что? Неужели нужно делать из этого такую трагедию?
– Скажи, что он врет, Елена, – потребовал Стефан.
– К сожалению, это правда... Но я не понимаю, что здесь такого страшного?
Вампир изумленно изогнул бровь.
– Так он тебе не объяснил?
– Что не объяснил? – насторожилась я.
– Неважно, – перебил брата Деймон. – Может, Стефан, ты сам объяснишь, почему от тебя вечно воняет Кэтрин?
Такой поворот событий буквально выбил меня из колеи. Пришел мой черед осуждающе смотреть на младшего Сальваторе.
– Может, Елена и не различает этот запах – только потому, что ее обоняние еще не способно различать столь слабо уловимые оттенки, – но я то слышу.
Стефан отвернулся, пытаясь придумать достойный ответ. Не знаю, что в данный момент Деймон прочитал на моем лице, но губы в довольной ухмылке кривить перестал. Мне впервые стало жаль, что я так плохо умею пользоваться этой чертовой связью, иначе я бы непременно выяснила, серьезно ли он говорит.
Когда Стефан только вернулся из гробницы, я ощутила другой, чужой запах на нем. Сомнений, кем именно он пропах, не было. Он столько времени провел рядом с Кэтрин, что ничего предосудительного в этом я тогда не увидела. К тому же, потом запах действительно исчез. И вот сейчас Деймон говорит, что, оказывается, не настолько он исчез, насколько я думала.
Либо Сальваторе врет, либо я самая большая дура в мире. И, дьявол его побери, почему он говорит это только сейчас?!
Деймон посмотрел на меня и пожал плечами. Он ведь прекрасно может меня чувствовать, в то время как свои эмоции закрывает! В брошенный на него убийственный взгляд я постаралась вложить как можно больше гнева, мысленно посылая старшего Сальваторе куда подальше.
– Я отношу Кэтрин кровь, только и всего, – наконец соизволил объясниться Стефан, прерывая тем самым мою мысленную тираду, направленную на его брата.
Деймон фыркнул, мне же очень хотелось верить в правдивость сказанных слов.
– Зачем ты это делаешь? – спросила я.
– Неужели не понятно? – закатил глаза старший Сальваторе. – Лучше спроси, почему он снова врет?
Я непонимающе мотнула головой. Стефан сжал губы в прямую линию, сверля брата гневным взглядом.
– Для того, чтобы на вампире остался чей-то запах, – пояснил Деймон, – нужно нечто большее. Например, телесный контакт.
– Не слушай его, Елена, – ноздри Стефана вздулись от негодования. – Ты же знаешь, что я не могу зайти в гробницу!
В его словах был смысл. Но толика недоверия у меня все же осталась.
– И вообще, Деймон, для чего устраивать весь этот спектакль? – скривился вампир. – Думаешь, так у тебя появится больше шансов завоевать Елену? Так вот, не обольщайся, – губы Стефана расплылись в ухмылке. – Несмотря на эту вашу связь, она умная девочка и никогда не выберет тебя. Потому что ею руководят не эмоции, а разум! И знаешь, что: ты можешь любить ее сколько захочешь, но у меня есть то, чего у тебя не будет никогда.
Я удивленно следила за каждым словом Стефана, так же как и за каждым шагом, сделанным в сторону Деймона. Было жутко неприятно ощущать себя пустым местом, ведь сейчас речь шла о моих чувствах, но встрять в эту перепалку я не решалась, боясь спровоцировать ненужный сейчас срыв.
Впрочем, гром грянул и без моего участия.
– Да ну, – издевательским тоном произнес Деймон, – и что же это?
Стефан смерил брата презрительным взглядом и тоном, полным ехидства, ответил:
– Ее уважения.
В эту же секунду произошло сразу две вещи – всепоглощающая волна чистого, приправленного неприкрытой ненавистью гнева ворвалась в мое сознание, и Деймон, утробно рыча, одним ударом отправил Стефана в другой конец комнаты.
Быстро поднявшись на ноги, младший Сальваторе зарычал не менее угрожающе. Его глаза в этот момент горели таким же сумасшедшим огнем, как и у брата. И мне действительно стало страшно за них обоих.
Пытаясь предотвратить нечто ужасное, я бросилась между ними, словно стеной разделяя их друг от друга.
Челюсть Стефана клацнула в миллиметре от моего лица, но он все же остановился, смотря на меня недоуменно и разочарованно.
– Как ты можешь его защищать?!
– Я никого не защищаю! – рявкнула я, спиной и руками сдерживая Деймона.
Впрочем, мне было прекрасно известно, что вампиру не составило бы труда преодолеть столь слабое препятствие, как моя персона. И я была благодарна за то, что он не стал усугублять ситуацию.
– Неужели? – на этот раз презрение Стефана было направлено на меня. С минуту он сверлил меня непонимающим взглядом, а потом произнес: – Знаешь, я был о тебе лучшего мнения.
Я вздрогнула, словно от пощечины. А Стефан, тяжело вздохнув, в эту же секунду исчез.
Чувствуя, как сразу же расслабился Деймон, стоящий позади меня, я медленно развернулась к нему и прежде, чем вампир успел что-то прокомментировать, предупредила:
– Не говори ни слова!
Мне хотелось высказать Деймону все, что я думаю. Но мысли путались, случившееся за последние сутки слилось в одну сплошную череду событий, и мне требовалось некоторое время наедине с собой, чтобы все осмыслить.
Я мельком взглянула на вампира, мысленно попросила оставить меня в покое и выбежала из дома настолько быстро, насколько могла.

Солнце стояло в зените, но меня это нисколько не смущало. Кольцо на пальце гарантировало безопасность, а все неприятные ощущения от пребывания под прямыми солнечными лучами, которые еще присутствовали, я просто игнорировала.
Пение птиц и легкое шуршание осенней листвы возымели нужный эффект – я постепенно успокоилась и уже могла более-менее связно думать о произошедшем.
Вопросов оказалось гораздо больше, чем ответов.
Врет ли Стефан? И если врет, то почему? Что происходит между ним и Кэтрин на самом деле? Не потому ли он так негативно реагирует на изменения, происходящие со мной? Как мне все наладить? Да и вообще, нужно ли налаживать?
Я вздохнула. Ведь последний вопрос плавно перетекал в следующий: что происходит между мной и Деймоном?
Тут я боялась быть нечестной с самой собой. Потому что изменения, которые мог повлечь мой ответ, грозили стать судьбоносными. Черт возьми, да я проще пережила собственное обращение, чем попытку признать чувства к другому Сальваторе.
Это ведь было так неправильно, так… грешно. Встречаться с одним братом и думать о другом. Но мне ли сейчас рассуждать о моральности? Пожалуй, я давно утратила это право.
Превращение в вампира изменило не только мой рацион. Я стала мыслить иначе, чувствовать иначе. Все, что казалось мне важным раньше, почему-то перестало иметь такое значение сейчас. Первое время мне думалось, что это всего лишь влияние Деймона, но сейчас я могла сказать с полной уверенностью – изменилась я сама.
Стефан сказал, что у Деймона никогда не будет моего уважения.
Что ж, он сильно ошибся.
Потому что в Деймоне был внутренний стержень, железная сила воли и честность – именно те качества, которые я всегда уважала. Он умел отдавать, не требуя ничего в замен. И я очень долго бессовестно пользовалась этим. Впрочем, «сделка» была обоюдной. Потому что я стала для вампира другом, заставила его поверить в себя и снять маску бездушности, за которой он прятался много десятилетий. Вера – вот что я ему дала. И это тоже отнюдь не мало. Вот только Деймону нужно большее, одной моей дружбы ему уже недостаточно. Да и никогда, по сути, не было достаточно…
Терпение, как оказалось, не его сильная черта. Правда, Кэтрин он ждал полтора века, почему же не может дать мне времени больше, чем пара недель? Почему требует от меня полной капитуляции и признания чувств именно сейчас?
Это же так сложно… Потому что как только я произнесу это вслух, все станет реальным. Неизвестность пугает, ведь я не знаю, каково это – быть с Деймоном. Могу лишь предполагать, что на всем пути будет немало ухабистых камней и подводных течений. И я боюсь… боюсь разочарований и боли. Потому что впервые в жизни у меня появилось чувство, что сердце может разбиться окончательно и бесповоротно. На тысячу мелких осколков, которые мне уже не собрать. Так стоит ли оно того? Должна ли я подвергать себя подобному риску?
Разум говорит, что нет. Сердце – то самое, которое в случае чего попадает под удар, – твердит совсем другое. А я знаю третье: Деймон, как умелый паук, с каждым днем все больше и больше затягивает меня в свои сети. Боже, как же я хочу убежать. И как не хочу убегать!
Это какое-то сумасшествие, названия которому у меня нет. И мне просто необходимо разобраться в себе, прежде чем я окончательно лишусь рассудка.

Я постаралась отогнать от себя столь болезненные размышления, пообещав себе вернуться к ним позже, в более расположенном к самоанализу состоянии. Был еще один, не менее важный стимул – жажда настойчиво напоминала о себе усиливающимся жжением в горле.
От одного воспоминания о вкусе крови животного меня мутило. Хотелось теплой ароматной человеческой крови. Конечно же, из пакета.
Такая была в особняке в довольно большом количестве. Вот только возвращаться туда мне совсем не хотелось.
Именно поэтому я решила попробовать еще раз. Стефан ведь мог питаться животными, значит и я смогу. Хотя бы время от времени.
Мне удалось без какого-либо труда вычислить зверьков, находящихся в зоне моего доступа. И уже через пару минут я держала в руках небольшого серого зайца. К сожалению, никого крупнее рядом не оказалось.
Борясь с волнами отвращения к самой себе, я выпустила клыки и вампиризировалась. Зайчонок моргнул, словно удивляясь столь странному изменению моего лица. Маленькое тельце дрожало, пытаясь вырваться, влажные глазки суетливо бегали по сторонам, словно надеясь отыскать где-то там чудесное спасение.
И я поняла, что никогда в жизни не смогу причинить вреда этому беззащитному существу. Даже через силу, даже вызывая в себе все самое темное, – все равно не смогу.
Сглотнув, я отпустила зайца, давая себе обещание больше никогда не предпринимать подобных попыток покормиться.
И, видимо, судьба решила вознаградить меня за проявленную доброту.
Или все же наказать за попытку?
Как бы то ни было, в ста метрах от меня находился вход в гробницу Кэтрин.
И я решила воспользоваться этим знаком. Соблазн узнать ответы хоть на некоторые вопросы из моего списка был очень велик.


– Ба! Кто пожаловал! – пропела Кэтрин, стоило мне переступить порог гробницы.
Выглядела она довольно хорошо и свежо, словно и не находилась в заточении вот уже который месяц.
– Неплохо выглядишь, – заметила я.
– Ты ведь пришла сюда не для обмена любезностями, верно? – губы Кэтрин изогнулись в ироничной ухмылке. – Давай, спрашивай.
Прищурившись, я еще раз внимательно обвела глазами стоящую напротив девушку. Она смотрела на меня не менее дерзко, заставляя ежиться под пристальным взглядом карих глаз – таких же темных, как и мои собственные, но в то же время совершенно иных, наполненных собранным за века опытом. По сравнению с Кэтрин я ощущала себя гадким несмышленым утенком, который посмел столкнуться лицом к лицу с прекрасным лебедем. Мы выглядели одинаково, но в то же время были непередаваемо разными. Всего лишь копия, неудачная подделка – вот кем я была.
Кэтрин расплылась в самодовольной улыбке и, хмыкнув, отвернулась. Оцепенение сменилось пониманием того, что я только что поддалась влиянию этой стервы. Совершенно не напрягаясь, вампирша навязала мне свои мысли. Надеюсь, рано или поздно я бы и сама избавилась от этого внушения, но способность Кэтрин проделывать подобное меня изрядно напрягла. На какой-то миг жгучая волна обиды захлестнула сознание – как мог Стефан, после всего, что натворила эта чокнутая вампирша, приносить ей кровь?
– Я знаю про Стефана, – уверенно заявила я. Захотелось немедленно стереть эту довольную улыбку с лица Кэтрин, поэтому следующая фраза вылетела прежде, чем мне удалось себя остановить. – Могу тебя заверить: больше это не повторится.
Кэтрин смерила меня странным взглядом, затем звонко рассмеялась.
– Не тешь себя пустыми надеждами, дорогуша.
Я подавила порыв уверить ее в обратном, но вовремя замолчала. Честно говоря, вплоть до этого момента я не задумывалась о том, что бы сделал Стефан, попроси я его прекратить носить Кэтрин кровь. Ведь, по сути, он и так знал, какие последствия это повлечет, тем не менее, не остановился. С каждой минутой, проведенной в гробнице, ощущение того, что меня предали, только росло.
– Почему? – прозвучало невероятно глупо, но мне хотелось немедленно узнать то, что Кэтрин готова была преподнести на блюдечке с голубой каемочкой.
Вампирша словно ждала этого вопроса.
– Не будь глупой, Елена. Ты действительно всего лишь моя копия, – слова Кэтрин больно резанули по сердцу. – По крайней мере, для Стефана.
Возможно, сыграла роль задетая женская гордость, возможно – оскорбленные чувства, в которых еще до недавнего момента я ни капли не сомневалась, но мне вдруг захотелось доказать обратное.
– Ошибаешься, – отчеканила я. – Для Стефана ты всего лишь пережиток прошлого, как старый чемодан, который жалко выбросить.
Брови Кэтрин изумленно поползли вверх, но это жалкое подобие оскорбления она проигнорировала. Я же, сама удивляясь внезапно проснувшейся стервозности, продолжала:
– Ни Стефану, ни тем более Деймону, ты не нужна.
Проклятье, я хотела сказать, что именно Стефану Кэтрин не нужна, но получилось совсем наоборот.
Смех вампирши неприятно резанул слух.
– Деймон зря времени не терял, как я вижу.
– Плохо видишь, – огрызнулась я в ответ.
– А еще его запах, буквально въевшийся в твою кожу… – продолжала язвительную речь Кэтрин. – Хочешь сказать, что еще не оценила все прелести старшего брата? Наверняка, после приключения с оборотнем, ему потребовалось хорошее утешение.
Слова вампирши настолько вывели меня из себя, что я едва не кинулась на нее. Самообладание трещало по швам, но я прекрасно понимала, что если переступлю порог гробницы, обратного пути не будет.
– Я ведь помню, каков Деймон в постели, – Кэтрин с удовольствием провоцировала меня дальше. – Правда, до младшего брата ему далеко. Не так ли, Елена? Тем более, за прошедшие полтора века Стефан поднабрался опыта и стал на…
– Заткнись! – рявкнула я, сдерживаясь из последних сил.
Пришлось отвернуться и сделать несколько глубоких вдохов. Кэтрин выглядела крайне довольной, но минуту тишины мне предоставила. Это помогло настроиться на нужный лад, все-таки, я пришла сюда не отношения выяснять. Мне необходимо было узнать правду, какой бы горькой она не оказалась.
– Хватит намеков, Кэтрин. Если есть, что сказать, говори, – мой голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций, и я мысленно похвалила себя за выдержку.
– А ты спрашивай, – усмехнулась вампирша, – я отвечу. Может быть.
Некоторое время потребовалось на то, чтобы найти в себе силы на следующий вопрос:
– Между тобой и Стефаном что-то было?
Глаза Кэтрин довольно блеснули, и прежде, чем она озвучила ответ, я все поняла.
– Почему сразу было? Оно вполне себе есть и сейчас.
Я вздрогнула, словно от удара. Почему она говорит о настоящем времени?
– Разве Стефан не сказал? – предугадывая мой вопрос, ответила вампирша. – С недавних пор гробница является лишь моей персональной тюрьмой. Для остальных – выход свободен.
В памяти отчетливо вспылили слова Стефана, уверяющие меня совершенно в обратном. Я непроизвольно замотала головой, отказываясь верить в то, что он способен на подобный обман.
Могло ли во время вынужденного пребывания Стефана в гробнице что-то произойти между ними? Несмотря на все мое нежелание признавать это, факты говорили сами за себя. Но как он мог все эти дни врать, глядя мне в глаза? Как мог обнимать и целовать меня ночью, а утром сбегать сюда?! Либо это был не тот Стефан, которого я знала, либо Кэтрин врала.
– Почему я должна тебе верить?
– А ты проверь! – неожиданно предложила вампирша, жестом приглашая меня пересечь вход в гробницу.
Конечно же! План хитрый, но недостаточно – я ни за что не куплюсь на столь примитивную уловку.
– Сомневаешься? – Кэтрин усмехнулась. – А зря. Будь ты вампиром поопытнее, сама бы учуяла витающий здесь запах Стефана. Еще и суток не прошло с момента нашего последнего… кхм… свидания.
От одной мысли о подобном, меня охватила волна ярости. Кем же нужно быть, чтобы с такой легкостью врать? И главное, для чего нужна эта ложь?!
Боль от предательства, горькое разочарование, осознание собственной глупости и совершенно неожиданная, новая для меня жажда мести – вот, что я испытывала в данный момент.
Не думая о последствиях, я переступила порог гробницы.
И первое, что сделала, – залепила Кэтрин звонкую пощечину.
Вампирша лишь рассмеялась.
– Ну давай, – Кэтрин сама подтолкнула меня к выходу, – проверь.
Не чувствуя какого-либо магического сопротивления, я перешагнула барьер и снова оказалась по ту сторону гробницы. Пощечину захотелось дать самой себе – правда все это время была под носом, а я упорно игнорировала ее. Странное поведение Стефана, резкое изменение его отношения ко мне, стена отчуждения, внезапно появившаяся между нами, и вся эта ложь, которую он мастерски внушал мне, были отчетливыми сигналами конца наших отношений.
Как же я могла не замечать очевидного?
Но не это мучило меня.
Стефан не просто предал – своим враньем он унизил, растоптал мои чувства. И от этого было двойне больней.
– Хватит жалеть себя, – голос Кэтрин вернул меня в реальность. – Заходи обратно. Нам есть, что обсудить.

Я вернулась в особняк около четырех часов вечера. Все еще пребывая в странном оцепенении из-за случившегося, но уже куда более уравновешенная, чем несколькими часами ранее, я сразу же спустилась в подвал за пакетом донорской крови.
Деймон стоял у холодильника, загораживая мне проход.
Господи, только его сейчас не хватало для полного счастья! Все это время я тайно надеялась, что ни одного, ни второго Сальваторе не окажется дома, и я смогу, наконец, побыть наедине со своими мыслями. Но, видимо, лимит моего везения исчерпал себя давным-давно.
– Ты была у Кэтрин, – Деймон не спрашивал, а лишь констатировал факт. – О чем вы говорили?
– Не твое дело, – весьма грубо огрызнулась я, обходя вампира.
Он пропустил меня и, облокотившись на дверной косяк, стал наблюдать за тем, как я пью кровь. Сделать все чисто, не запачкавшись, как это получалось у старшего Сальваторе, я еще не могла, поэтому, не без удовольствия, Деймон подошел и стер подушечкой большого пальца остатки крови с моего лица.
Нужно отдать мне должное – я не отшатнулась. Но и так просто позволить Деймону касаться себя я тоже не могла. Внутренняя борьба обещала быть масштабной и долгой, особенно после того, что я узнала от Кэтрин.
Это примерно то же состояние, в котором пребывает смертельно больной, узнавший точную дату своей смерти. Несмотря на все нежелание умирать, человек понимает, что это все равно произойдет. Бороться до конца, отрицать очевидное или смириться с участью и плыть по течению? Тем более, когда обида захлестывает разум – ведь это несправедливо умирать таким молодым. Почему именно он, почему именно сейчас, за что, в конце концов?!
Примерно те же вопросы задавала я и себе. Слова Кэтрин стали для меня откровением – и не только о Стефане. К концу разговора с вампиршей, я поняла одно: жизнь порой поворачивает так круто, что ты не успеваешь за ней и вылетаешь из привычной колеи. Со мной это произошло в момент обращения. Я не просто вылетела из колеи – я сменила ее на совершенно новые рельсы.
– И когда ты планировал мне сказать? – я отодвинулась от Деймона на безопасное расстояние и сейчас внимательно смотрела на него.
– Значит, все-таки узнала, – усмехнулся он.
– Я жду ответа, Деймон.
– Это долгий разговор, Елена. Без виски тут не обойтись.

– Что именно сказала тебе Кэтрин?
Деймон раскинулся на диване в совершенно непринужденной позе. Словно собирался обсуждать со мной не жизненно важный вопрос, а события нового сериала. И только пальцы, слишком сильно сжимающие стакан с виски, свидетельствовали о некой напряженности момента.
– Немного, – уклончиво ответила я, усаживаясь в кресло напротив. – Хотелось бы услышать всю историю от тебя.
– Все же повтори ее слова, – настаивал вампир. – Это важно.
Я вздохнула и постаралась воспроизвести в памяти точную фразу Кэтрин:
– Она сказала, что при соблюдении определенных условий и наличии взаимных чувств между новообращенным и его создателем может установиться сильная эмоционально-физическая связь.
А еще эта стерва долго смеялась надо мной и даже обвинила в двуличии. Но этот факт я, конечно же, благоразумно предпочла оставить при себе.
– И? – повел бровью вампир.
– И все, – развела я руками.
Он неожиданно поднялся на ноги, схватил меня за руку и потащил к окну. Обхватив двумя пальцами подбородок, принялся поворачивать мою голову в разные стороны, затем прильнул губами ко лбу, словно измеряя температуру.
– Ты что, совсем с ума сошел?! – я мигом отскочила.
– Возможно, – в глазах Деймона плясало целое стадо маленьких дьяволят. – Позволь уточнить: Кэтрин сказала, что у тебя должны быть чувства ко мне?
Я кивнула, запоздало понимая, к чему он клонит.
– И ты не стала это отрицать? – уточнил он, едва сдерживая победную ухмылку.
– Деймон, не льсти себе. Я не сказала, что поверила Кэтрин.
В ответ вампир лишь хмыкнул. Под его странным взглядом я чувствовала себя крайне неуютно, поэтому поспешила оправдаться:
– Кэтрин говорила о неких условиях, которые необходимо выполнить для создания этой связи. Я предположила, что чувства – далеко не обязательное из них.
Еще недавно я сокрушалась по поводу лживости Стефана. Сейчас же, даже не запнувшись, врала сама. Между нами с Деймоном было нечто, установившееся сразу после обращения. И сейчас я прекрасно понимала, что именно могло лежать в основе подобной связи, хотя никогда не признаю этого вслух.
Стоит ли говорить, что я ощущала себя обманутой? Причем вовсе не Стефаном – жизнью, которая распорядилась моими же чувствами за меня, не спросив согласия и лишив возможности выбора.
Оставалось лишь выяснить, каким именно образом старший Сальваторе умудрился провернуть подобный финт.
– Хочешь знать, как все было? – полушепотом спросил Деймон, внезапно приблизившийся ко мне. – Ну что ж, я расскажу.
Не успела я опомниться, как мы уже оказались сидящими на диване. Его пальцы зачем-то перебирали пряди моих волос, и смотрел Деймон совсем уж непривычно, я бы даже сказала – интимно. Словно я только что согласилась стать его женой, но сама еще об этом не знаю.
Мне нужно было прекратить, оттолкнуть его от себя, но все, что я могла сделать, – это следить за каждым его движением. Вампир балансировал на грани: он знал, что если попытается сделать еще хоть что-то, я немедленно прекращу эту странную игру.
– Я тебя внимательно слушаю, – мой голос прозвучал неожиданно хрипло.
– Вплоть до вчерашнего дня у меня были лишь догадки, – медленно произнес Деймон, приблизившись еще плотнее, – но сегодняшняя ночь все изменила.
При упоминании о прошлой ночи, мое сердце предательски ускорило темп. Это было совсем не к месту, но я не могла ничего с собой поделать.
Вампир усмехнулся.
– Продолжай, – я медленно сглотнула.
– В то время, пока ты сладко спала в постели моего брата, я обратился к кое-каким архивам и нашел весьма занятную информацию. Дело в том, что каждый вампир слышал о ментальной связи, которая может возникнуть между ним и его создателем в момент обращения, но это такая редкость в наши дни, что мало кто о ней вспоминает. Установить подобную связь никто не решался вот уже несколько веков.
– Почему? – данный факт искренне удивлял.
– Это обоюдная сделка, навечно связывающая двух вампиров. А вечность у нас, как известно, может затянуться надолго. Кроме того, есть и другие… кхм… последствия, – Деймон, черт бы его побрал, улыбался во весь рот, произнося эти слова, – но о них позже.
Он словно играл со мной, намерено откладывая самую важную информацию на потом. Пальцы вампира по-прежнему перебирали мои волосы, дыхание приятно щекотало кожу, а лицо было настолько близко, что, казалось, стоит лишь немного податься вперед и…
– И каким же образом эта связь появилась между нами? – задаю я первый попавшийся вопрос – лишь бы не молчать.
– Это судьба, Елена, – в глазах вампира вспыхивает хищный огонек. – Что? Я не шучу. Этот своеобразный обряд соблюсти не так-то просто. Захочешь – не получится, а тут… Лишь раз в столетие, накануне полнолуния, при двух вампирах-свидетелях, старших, чем он сам, вампир может связать себя кровными узами с человеком, которого собирается обратить.
По какой-то причине слова Деймона проплывают мимо моего сознания. Его близость дурманит мозг, вызывает трепет по всему телу, именно поэтому, не желая пропускать столь важный разговор, я делаю попытку отстраниться.
– Но ключевым звеном являются чувства, – Деймон не дает мне и с места сдвинуться. – Обоюдные. – Его лицо все ближе и ближе, а я, словно парализованная, могу лишь заворожено наблюдать за его губами. – И пусть с твоей стороны не было фонтана эмоций, но что-то, Елена, ты все равно ко мне испытывала. Что-то настоящее, скрытое глубоко в недрах твоей души, это было в тебе с самого начала.
Я судорожно втягиваю воздух, понимая, что именно сейчас произойдет.
– И не смей больше отрицать это, – последние слова Деймон выдыхает мне прямо в губы.
Я закрываю глаза, ожидая чего-то невероятного от предстоящего поцелуя. Но вместо этого слышу голос Стефана:
– Ловко ты все провернул, Деймон.

Появление Стефана стало для меня полной неожиданностью. Деймона, похоже, это нисколько не смутило. На то, чтобы вспомнить, почему именно я зла на младшего Сальваторе, ушло пару секунд.
Стефан не закатил скандал по поводу увиденного, напротив – отреагировал весьма спокойно, словно мы с Деймоном были давно сложившейся парой, успевшей намозолить всем глаза. Впрочем, именно это и сдержало меня, когда я наконец вспомнила о Кэтрин.
– Не только ты порылся в старых архивах, – пробурчал Стефан, проходя мимо нас к барной стойке.
В качестве утешения он выбрал пятизвездочный коньяк двадцатилетней выдержки, который Деймон хранил на особый случай. Что ж, видимо, этот особый случай настал именно сегодня.
Залпом осушив первую рюмку, вампир продолжил:
– Даже не знаю, что меня бесит больше, Деймон: то, что ты использовал один шанс из миллиона, или то, что этот поступок входит в то малое число благородных вещей, которые не могут не вызывать восхищение.
Я изумленно открыла рот.
Наша связь восхищает Стефана? Наверное, я сплю, и это самый странный из моих кошмаров.
– Ты вот только скажи: как тебе удалось все провернуть? – младший Сальваторе продолжал выпытывать у брата подробности. – Ты это заранее спланировал, да? Влюбил в себя Елену, подгадал момент – ловко, черт подери!
Деймон не разделял энтузиазма Стефана.
– Ты что, крови перепил?
Глаза младшего брата блеснули:
– Это уже мое дело!
Ситуация опасно накалялась, несмотря на то, что братья вели себя довольно спокойно. Напряжение буквально витало в воздухе, и я небезосновательно опасалась грядущего грома.
– Где ты нашел двух вампиров-свидетелей, старших тебя по возрасту?
Деймон пожал плечами:
– Должно быть, ими выступили Элайжа и один из его помощников.
Стефан фыркнул.
– Интересно, чья идея была отправить к ним Елену именно накануне полнолуния?
– Повторяю первый и последний раз, Стефан, – предупреждающе прорычал Деймон, делая несколько шагов в сторону брата: – ничего подобного я не планировал и уж тем более не посылал Елену на верную смерть!
– Ты видимо, что-то не понимаешь, – спокойным тоном ответил младший Сальваторе. – Обряд невозможно не планировать. Нужно искренне хотеть привязать к себе человека, которого ты собираешься обратить, – иначе дела не будет.
– Господи, да уже неважно – планировал он или нет! – не выдержала я.
– Пытаешься защитить его, да? – Стефан подозрительно сощурил глаза.
Я предпочла промолчать, потому что было слишком невоспитанно озвучивать то, что крутилось в голове по этому поводу.
– Ответь и ты на один вопрос, Елена. Я до этого не спрашивал, но все же: как именно ты умерла? То, что Деймон дал тебе своей крови, это очевидно. Но что было дальше? Тебя убил Элайджа или кто-то из вампиров? Может быть, произошла случайность? О чем ты думала перед смертью?
Честно говоря, было жутко возвращаться в тот момент даже мысленно. И я готова была возненавидеть Стефана за то, что он заставил меня это сделать.
– Как мило, что ты вспомнил, об этом, – язвительность, сквозившая в моем голосе, не могла остаться незамеченной. – Если тебе так интересно, я скажу: никто не убивал меня.
Брови вампира недоверчиво изогнулись. Неужто сомневается в моих словах?
– Я сама это сделала, – с усмешкой добавила я после паузы.
Большего шока на лице Стефана мне еще не приходилось видеть.
– Но… зачем?
– Деймон не должен был погибнуть из-за меня, – спокойно произнесла я. – В конце концов, моя смерть была выходом для всех нас.
– То есть, ты убила себя ради его спасения? – удивленно моргнул вампир.
– Можно сказать и так, – ответ прозвучал довольно холодно, и я, удивляясь собственной жестокости, добавила: – Я думала о Деймоне, Стефан. Перед тем, как умереть, я думала о нем.
Из груди вампира вырвался сдавленный выдох. Эмоции на лице младшего Сальваторе сменяли друг друга, словно в калейдоскопе. Его растерянность доставляла мне какое-то странное наслаждение; это было своеобразной местью – разрушить уверенность Стефана в собственной неотразимости, дать понять, что его измена задела лишь мою гордость, но никак не чувства.
И мне удалось добиться нужного эффекта: уголки губ вампира обиженно поползли вниз.
– А я еще считал себя предателем… – тихо произнес он.
Я потрясенно ахнула, но комментировать не стала. Стефан только что переложил всю вину на меня, словно это я бессовестно врала, прикрывая свои интрижки. Да уж, не даром говорят – в собственном глазу и бревна не видно.
– И когда же ты успела угостить Деймона кровью: до или после того, как он дал тебе своей? – ехидно поинтересовался Стефан.
Видимо, любопытство и желание докопаться до правды пересилили чувство обиды.
– Обмен кровью – одно из обязательных условий обряда, – добавил он.
Ответа на этот вопрос у меня не было. Я вопросительно посмотрела на старшего Сальваторе, предоставляя ему возможность объяснить.
– Елена, ты пырнула себя ножом. Кровь была повсюду, – закатил глаза Деймон. – Должно быть, пока я нес тебя в мотель, пара капель случайно попала ко мне в рот.
«Ага, или ты сам слизал эти пару капель с моего лица», – мысленно добавила я.
Пару минут мы трое молчали, пытаясь переварить новую информацию. Стефан первый нарушил повисшую паузу:
– И в страшном сне не мог представить такого: моя девушка и мой брат связаны навечно чувствами, которые, как оказалось, есть у обоих, да еще и с помощью совершенно случайно проведенного обряда. Лучше и не придумаешь!
Надеюсь, это была ирония.
– Боюсь, ты не в том положении, чтобы предъявлять претензии, – усмехнулся Деймон.
Похоже, он единственный находил что-то забавное в сложившейся ситуации.
Стефан смерил его злобным взглядом, затем посмотрел на меня. Гримаса сожаления на миг исказила его лицо, но ее тут же сменила жалость – единственное чувство, которое я не выношу по отношению к себе.
– Не нужно жалеть меня, Стефан.
Он хмыкнул.
– Да нет, Елена, нужно. Ты просто не представляешь, на какой шаткий путь встала. Сколько столетий пройдет, прежде чем ты окончательно наскучишь Деймону? Кэтрин ведь он тоже любил, но, как видишь…
Закончить фразу Стефан не успел – Деймон с силой впечатал его в стену.
Отряхнувшись, младший Сальваторе лишь презрительно усмехнулся и, гордо расправив плечи, отправился наверх.

_______________________________________
В следующих главах я еще вернусь к описанию последствий данного союза, которые будут приятными, но – мазафака – чертовски ООС-ными. Сейчас могу лишь еще раз озвучить ключевые условия обряда: события происходили как раз накануне полнолуния (судя по хронологии сериала), вампиром-свидетелем выступил Элайджа и один из его помощников (никто ж не говорил, что вампиры должны быть живы, главное – чтоб возрастом вышли), обоюдный обмен кровью также имел место быть (Деймон напоил Елену своей кровью, а затем, когда нес ее окровавленное тело в мотель, случайно – или неслучайно (тут уж думайте, как вам угодно) – вкусил ее кровушки). Ну и чувства – тут уже за ним не заржавеет. Любви Деймона хватило бы и на двоих, но, судя по тому, что обряд все-таки состоялся, Елена тоже испытывала к нему далеко не дружеские чувства – пусть даже на подсознательном уровне. В общем, дорогие читатели, наши голубки заключили самый странный кровный союз в мире. Деймон сам не догадывался об этом, пока события одной «веселой» ночки не надоумили его полезть в архивы. Тогда он понял, что между ними не просто эмоциональная связь, а именно та самая известная и необычайно редкая в вампирском мире связь между вампиром и его создателем.
В общем, надеюсь, я не сильно загнула со всем этим…


Пальцы нерешительно застыли в миллиметре от дверного звонка, но спустя пару минут аутотренинга, я все-таки решилась нажать его. Такой знакомый и одновременно такой чужой звук… И такое родное лицо, показавшееся из-за приоткрытой двери.
Решение наведаться домой возникло спонтанно и далось мне невероятно сложно. Честно говоря, я попросту боялась. То ли встреча с тетей вызывала легкую панику, то ли опасение как-то выдать себя и тем самым напугать ее, – не знаю, но я очень долго не могла решиться подойти к дому ближе, чем на сто метров.
Искренняя и такая по-родному теплая улыбка Дженны развеяла все мои сомнения. Обнявшись, мы постояли некоторое время на крыльце. Прошло не так много времени с момента нашей последней встречи, но чувство, что это было очень-очень давно, где-то в прошлой жизни, не покидало меня ни на минуту.
– Пойдем, – позвала Дженна, увлекая меня за руку, – а то замерзнешь. Ноябрь как никак, а ты одета совсем по-летнему.
Я улыбнулась. Переохлаждение мне явно не грозило, но забота близкого человека приятно грела душу.
Вот только попасть в некогда родной дом оказалось не так-то просто. Улыбка медленно сползла с моего лица, когда тело, блокируемое невидимым для глаз барьером, застыло на полушаге.
Проклятье, как же я могла забыть об этом нелепом приглашении?!
Я лихорадочно пыталась придумать подходящую фразу, которая повлекла бы за собой четко сформулированное приглашение, когда в дверях появился Джереми.
– Как же я рад видеть тебя, сестренка! – подмигнул он. – Давай, заходи внутрь, хватит холод пускать.
В воздухе раздался едва уловимый щелчок – преграда исчезла, и я смогла, наконец, переступить порог дома.

Ужин превратился в настоящий кошмар. Прав был Деймон, когда утверждал, что еще рано возвращаться или даже наведываться домой. Я же настолько хотела сбежать из особняка, что предпочла пропустить его предупреждение мимо ушей.
Следует ли удивляться, что Дженна категорически отмела все мои отказы от еды? Пришлось впихивать в себя кусок домашней пиццы… Но тошнота и отвратительный комок в горле, будто непереваренная организмом пища так и застряла там, оказались не самым худшим испытанием. Куда страшнее было сидеть за обеденным столом, рядом с тетей и братом, и понимать, что их кровь, насыщаемая посредством еды новыми питательными веществами, приобретает совершенно невероятный аромат.
Черт подери, это пахло настолько вкусно, что пришлось наспех извиниться и срочно выбежать из-за стола.
Сейчас я стояла в ванной и ненавидящим взглядом смотрела на свое отражение в зеркале. Сетка вен вокруг глаз и удлинившиеся клыки явственно напоминали о том, кем я стала. Полным ничтожеством – вот кем! Ведь только ничтожество может думать о родных людях, как о еде.
Нет, конечно, я бы не причинила им вреда. Если бы я сомневалась в этом хоть на долю процента – ни за что бы не пришла. Но сам факт того, что я думала о вкусе крови, текущей в жилах Дженны и Джереми, казался мне кощунственным. И даже сейчас, понимая всю паршивость ситуации, я не могла выбросить эти мысли из головы.
Клыки саднили настолько сильно, что хотелось запустить их хоть во что-то, лишь бы унять это ощущение. Руки дрожали от напряжения, ногти до крови впивались в ладони. Но я не ощущала боли – только голод, желание укусить человека, выпить из него…
Это не было взрывом в сознании, я все еще была адекватна и могла себя контролировать, но вместе с тем понимала, что не смогу вечно сдерживаться. Не здесь и не сейчас, но рано или поздно инстинкт возьмет верх и мой так называемый самоконтроль треснет по швам.
Закрыв глаза, я попыталась успокоиться.
Вдох.
Я сильная.
Выдох.
У меня получится обуздать инстинкт.
Вдох.
Я найду способ взять голод под контроль, обязательно найду.
Выдох.
«Я рядом, Елена. Только позови», – послышался в голове голос. Впрочем, это даже не было голосом – скорее образ, ощущение, что именно он говорит со мной.
Деймон был рядом, и уже сам факт этого внушал спокойствие.
«Я справлюсь», – мысленно произнесла я, надеясь, что он услышит или как-то иначе поймет меня.
Еще раз взглянув на себя в зеркало – на этот раз с уверенностью и небольшим намеком на гордость во взгляде – я поправила прическу и вернулась в гостиную.
– Ты в порядке? – тут же спросил Джереми.
– В полном, – заверила я его.
Остаток вечера прошел относительно спокойно. Я просто старалась поддерживать беседу и не обращать никакого внимания на пульсирующую в венах тети и брата кровь. К концу ужина мне даже удалось забыть об этом.

Ночью мне снился ворон. Я уже видела эту птицу ранее, но почему-то жутко испугалась ее тогда. А зря. Чернота крыльев завораживала своей красотой; грациозный, уверенный полет восхищал, но еще большее восхищение я испытала, когда ворон уселся на мое плечо. Острые коготки слегка впились в кожу, твердый клюв коснулся лица, но мне не было неприятно или страшно, наоборот – ощущение тяжести птицы на плече внушало спокойствие и уверенность в собственных силах. Я знала: до тех пор, пока ворон со мной, ничто не встанет на моем пути. Только рядом с ним я смогу стать той, кем должна.
Было еще что-то, ускользающее от меня. Что-то важное, связанное именно с вороном. В сознании всплыло явственное ощущение: нельзя отпускать птицу, иначе я лишусь самого ценного в жизни.
...Проснулась я с четким пониманием того, что этот сон приснился мне не просто так. Навеял ли его Деймон или же это собственное подсознание пытается таким способом достучаться до меня?

Все еще находясь под впечатлением от приснившегося, я спустилась вниз. Дженна приготовила румяные блинчики, которые, безусловно, понравились бы Елене-человеку, но у Елены-вампира не вызвали ничего, кроме отвращения.
– Снова тошнит? – как бы между прочим уточнила тетя, когда я вежливо отказалась от завтрака.
– Угу, – кивнула я, посчитав это отличным объяснением.
Полотенце, висящее на плече Дженны, тут же полетело на стол, и тетя, устало вздохнув, села напротив.
– Какой у тебя срок?
– Прости, что? – я вытаращила глаза.
– Только вот не нужно считать меня дурой, – нахмурилась Дженна. – Я не вчера родилась и могу сложить два и два. Ты переезжаешь к Стефану, у тебя резко начинаются проблемы с едой, ты выглядишь бледной и усталой… Вот я и спрашиваю: как давно ты беременна?
Секунда ушла на то, чтобы осознать сказанное. Еще пару секунд я пыталась побороть желание рассмеяться над столь абсурдным для меня, но таким логичным для Дженны предположением.
Черт, а ведь она имела полное право так думать! И своим поведением я только подлила масла в огонь.
– Елена, не молчи! – потребовала тетя. – Ты понимаешь, что тебе только семнадцать лет, а рождение ребенка это невероятно ответс…
– Так, стоп, – поспешно прервала я ее. – Ты ошиблась. Вовсе я не беременна.
«И, к сожалению, никогда уже не смогу ею стать…» – промелькнуло где-то на затворках сознания.
На лице Дженны тут же отразилось облегчение, перемешанное с долей недоверия. Она все еще сомневалась.
– Ты уверена? Может стоит сходить к врачу?
– Абсолютно уверена, – заверила я. – А тошнит оттого, что вчера утром я наелась… креветок.
Повисла пауза, в течение которой Дженна буравила меня строгим взглядом.
– Просто не делай ошибок, милая, – наконец, вздохнула она.
– Не буду, – пообещала я.
– Когда ты домой вернешься? – сменила тему разговора тетя.
– Э-э-э… Пока что не знаю.
Глаза Дженны снова прищурились.
Нужно было срочно спасать ситуацию, но что именно я должна была сказать? Что стала вампиром и учусь контролировать жажду в компании двух других вампиров?
– Понимаешь, у нас со Стефаном возникли некоторые проблемы, которые нужно решить, – ляпнула я первое, что пришло на ум.
Подозрительность на лице тети тут же сменилась откровенным испугом. Черт! Теперь она точно не сомневается в своей теории!
– Стефан заболел, – осторожно сказала я, опасаясь очередной осечки.
– О… – виновато выдохнула Дженна. – Что-то серьезное?
– Нет-нет. Просто ему необходим уход.
– Это многое объясняет, – кивнула она. – Пусть выздоравливает.
Я натянуто улыбнулась.
– Мне пора, – добавила я после паузы. – Приятно было наведаться домой.

Мы попрощались, и, взяв заранее приготовленную сумку с некоторыми необходимыми мне вещами, я снова отправилась в особняк Сальваторе.

Почему, когда хочешь побыть наедине с собой, кто-то всегда оказывается рядом? А когда ты, наоборот, нуждаешься в компании, всех словно ветром сдувает?
Где, черт побери, Деймон? А Стефан? Снова в гробнице? Или нашел себе более увлекательное занятие?
Я продолжала задавать себе один риторический вопрос за другим и одновременно с этим раскладывала вещи в своей новой комнате. Третья спальня, находящая как раз между комнатами братьев, выглядела весьма плачевно, когда я в нее зашла. Но, благо, бытие вампира имеет и преимущества: ушло не более двадцати минут на то, чтобы навести здесь идеальный порядок. При этом я даже не запыхалась. Впечатляет, не правда ли?
Возможно, после разрыва со Стефаном, мне стоило собрать вещи и с гордо поднятой головой отправится восвояси. Но… мне не хотелось уходить, к тому же я чувствовала, что должна остаться – ради собственного блага. В памяти всплыл тот самый сон и чувство спокойствия, которое внушал мне своим присутствием ворон. Сама мысль о том, что рядом не будет Деймона, готового в любой момент встряхнуть меня, если понадобится, пугала.
Я не могла уйти. Просто не могла.
Поэтому новая комната стала отличным решением.

Внизу хлопнула дверь. Стефан – моментально определила я.
– Могла бы сразу к Деймону перебраться, – равнодушно бросил он, проходя мимо приоткрытой двери в мою спальню.
– В следующий раз непременно с тобой посоветуюсь! – презрительно фыркнула я в ответ.
Вампир притормозил и развернулся ко мне с удивленным лицом.
– Господи, Елена, с каких пор ты стала такой язвительной?
Я подошла ближе, ухмыляясь.
– Всего лишь влияние Деймона, – спокойно ответила я.
Сама не знаю почему, но мне нравилось провоцировать Стефана, хотя все, что мне следовало к нему испытывать – это равнодушие.
– Вижу, – отчеканил вампир. Затем, после небольшой паузы, добавил: – Кстати, тебе известно, где он?
Я пожала плечами, и теперь уже Стефан ухмыльнулся.
– Зато мне известно. Он кормится.
– Всем нужно есть, – произнесла я ровным голосом.
Вампир хмыкнул.
– Ты прекрасно знаешь, что для Деймона хорошая еда непременно приправлена сексом.
В груди разлилось неприятное чувство, но я тут же подавила его. В конце концов, Деймон был волен делать, что ему угодно.
– Если ты пытаешься задеть меня, Стефан, то не трать силы. Мы с Деймоном – не пара.
– Неужели? – скривил он лицо. – Знаешь ли, я много чего прочитал об обряде. И уверен в одном – обоюдные, мать их, чувства должны присутствовать с самого начала! Ты сделала неправильный выбор, Елена. Поддалась соблазну, стала вампиром – и ради чего? У нас с тобой могло быть прекрасное будущее, если бы ты все не испортила.
– Да как ты смеешь обвинять меня?! – моему негодованию не было предела.
– Я ведь любил тебя… – тихо произнес Стефан.
В памяти отчетливо всплыл наш с Кэтрин разговор.
– Ты любил не меня, а всего лишь человеческую копию Кэтрин, – горько сказала я. – Нравилось представлять ее на моем месте, не так ли?
– Ты не права, – замотал головой Стефан. – Не стань ты вампиром, у нас все было бы хорошо. После обращения ты сильно изменилась.
«…стала моим зеркальным отражением», – прозвучали в голове слова Кэтрин. – «Он любил только твою человеческую оболочку, Елена. Ему нравилось смотреть в мое лицо, представляя, что я и он – простые смертные, тихо коротающие свой век. Когда ты стала вампиром, иллюзия рухнула…»
– Обращение было роковой ошибкой, Елена, – подвел итог Стефан.
– Ошибкой, Стефан, – ответила я после недолгой паузы, потребовавшейся, чтобы вернуть самообладание, – было бы потратить на тебя свои лучшие годы.
Сказав это, я с силой захлопнула дверь прямо перед его носом. Если бы не вампирская реакция, дверь непременно бы съездила его по физиономии. Но Стефан, к сожалению, успел отскочить.

Деймон появился примерно через час.
– Что мой глупый братец наговорил на этот раз? – вместо приветствия спросил он. – Кстати, милая комнатка. Но она тебе не понадобится.
– Ничего такого, – буркнула я, намерено проигнорировав последние два предложения.
– Тебя что-то беспокоит, – он прищурился. – Ну да ладно, вернемся к психоанализу позже. Сейчас давай, примерь, – вампир кивнул на коробку, которую все это время держал в руках.
– Что это?
– Открой – узнаешь.
Я взяла из его рук коробку, и с некоторым недоумением развернула бумагу.
– Что это? – с еще большим недоумением, повторила я вопрос. – Точнее, для чего?
– Наша Барби сегодня устраивает костюмированную вечеринку, – усмехнулся Деймон. – Я пообещал привести тебя туда.
О, нет! Кэр подключила тяжелую артиллерию!
– Я не могу, ты же знаешь, – отрицательно замотала я головой. – Столько людей… – от одной этой мысли стало не по себе. – Нет, не могу.
– Надо же когда-то начинать, – пожал плечами вампир. – К тому же, я буду рядом.
Я бросила скептический взгляд на платье. Возможно, это не такая уж и плохая идея. Хорошая трапеза перед выходом и пристальное наблюдение Деймона почти гарантируют мне хороший, а главное – безопасный для окружающих вечер.
– И в кого же ты решил меня превратить? – спросила я, покосившись на платье.
– В Мину, – улыбнулся Деймон.
– Только не говори, что сам оденешься Дракулой!
– А что? – он развел руками. – Уверен, из меня выйдет чертовски привлекательный вампир.
Я не сдержала смешок.

Через четверть часа я была готова. Приталенное сверху платье волнами ниспадало на бедра, развеваясь при каждом движении. Волосы крупными локонами струились по спине. Вечерний макияж придавал образу некую завершенность.
Глаза Деймона блеснули хищным огоньком, когда он меня увидел. Я усмехнулась в ответ, ведь его костюм был не менее хорош: кроваво-красная рубаха, черный пиджак старомодного кроя с удлиненными манжетами, кожаные штаны. Но даже не это делало его Дракулой: красные контактные линзы, струйка крови в уголке рта (уверена – настоящей), дьявольская ухмылка – и перед вами самый что ни на есть вампирский вампир. Невероятно опасный и чертовски сексуальный. И только некоторые знают, что у этого красавчика на самом деле имеются вполне себе смертоносные клыки.
Деймон протянул мне бокал с кровью, и я с удовольствием приняла его. Решение пить донорскую кровь существенно облегчило мне жизнь, убрав одним махом ненужные угрызения совести и чувство вины. Я не стала отворачиваться, позволив вампиру наблюдать за своей трапезой. Ему это нравилось, а я сегодня была игривой. Слишком игривой, черт подери, потому что Деймон опасно сокращал дистанцию между нами.
– Мы опаздываем, – напомнила я, отойдя на пару шагов назад.
– Верно, – кивнул он. – Пойдем.
– Помни, что ты обещал, Деймон: не дай мне натворить глупостей.

Музыка гремела на полную катушку. Девушки и парни, разодетые во всевозможные костюмы – от Золушек до Годзилл – заполонили весь школьный зал. Поразительно, но Кэролайн удалость организовать нечто грандиозное – такого количества народу я не видела еще ни на одном мероприятии.
Мы медленно пробирались к столикам администрации, то и дело ловя на себе восхищенные взгляды. Большинство из них принадлежало, увы, не мужчинам, и этот факт напрягал меня куда сильнее, чем сотни смешавшихся запахов и бешеная пульсация сердец людей, присутствующих в зале.
Голова шла кругом от обилия нахлынувших ощущений. Почувствовав мое смятение, Деймон крепко сжал мою руку и вручил бокал шампанского.
– Пей, – шепнул он; несмотря на непередаваемый шум, я прекрасно расслышала его слова. – Это притупляет реакцию.
Я послушно взяла выпивку и практически залпом осушила бокал. Стало легче, но совсем чуточку.
Увидев наши костюмы, Кэролайн только изумленно изогнула бровь. Нужно будет поблагодарить ее позже, за то, что не стала комментировать эту безумную идею Деймона.
– Рада, что ты пришла, Елена.
– Разве у меня был выбор? – усмехнулась я в ответ.
Мы поболтали еще пару минут, после чего подруга отлучилась по каким-то важным делам. Деймон сверлил меня странным взглядом собственника, а я не знала, как себя вести.
Раньше все было иначе. Деймон был братом моего парня, и это, если честно, многое упрощало. Я не имела права думать о нем, хотя думала. Не имела права украдкой смотреть на него, хотя смотрела. Причем я всегда находила этому оправдание. А сейчас… на этот раз мне нечем себя оправдать.
Понимал это и Деймон – он выглядел довольным и даже каким-то открытым, привычный цинизм будто бы стерся с его лица, оставив место лишь хищной полуулыбке.
– Пойдем, – потянул вампир меня за руку, – потанцуем.
– Всего лишь танец, Деймон, – зачем-то предупредила я.
– Конечно, – ответил он, сверкнув глазами.
Но будь я проклята, если это был просто танец! Видимо, Деймон решил окончательно разрушить все мое самообладание, таким тяжким трудом выстроенное ради этого вечера. Его руки… они нагло блуждали по моему телу: по плечам, по талии, по бедрам. Деймон прижимал меня к себе, совершенно не заботясь о правилах приличия. А я не могла найти в себе силы отстраниться. Следовало давно пнуть его за такое поведение, но по совершенно неясной мне причине, сделать этого я не могла.
– Ты моя, Елена, – хрипло произнес он, прижав меня к себе особенно сильно. – Ты знаешь это? Чувствуешь власть, которой я обладаю над тобой?
– Да, – выдохнула я. – Немедленно прекрати.
– И не подумаю, – усмехнулся он. – Но ты сама можешь это прекратить – если захочешь.
Хотела ли я, чтобы он немедленно перестал прижимать меня к себе? Да, черт возьми! Ибо это грозило вылиться в нечто опасное, способное полностью снести мои барьеры. Деймон был слишком близко. И пахнул он так… возбуждающе…
Невероятным усилием воли я отстранилась.
– Нужно воздухом подышать, – выпалила я. «Причем срочно».
Деймон понимающе кивнул и позволил мне уйти. Я быстро пробиралась к выходу, позабыв о том, что лучше бы мне держаться рядом со своим Дракулой. Музыка отдавалась в голове пульсацией. Сердечный ритм находящихся рядом людей вдруг заменил эту самую музыку. Перед глазами возникла красная пелена, и я почувствовала, как чьи-то руки подхватили меня под локти.
– Вот теперь тебе точно нужно подышать, – проникнул в сознание голос Деймона.
Я позволила ему вытащить меня на улицу, прикрывая ладошками изменившееся лицо. Ситуация резко вышла из-под контроля. И кто виноват? Тот, кто должен был мне этот самый контроль обеспечить!
– Ну-ну, не паникуй, – успокаивал меня вампир. – Сейчас все пройдет.
Люди сновали повсюду. В чертовом школьном дворе не осталось ни единого по-настоящему уединенного места. Я зарычала от безысходности и уткнулась лицом в плечо Деймона, надеясь спрятать там лицо со вздутыми вокруг глаз венами.
Зубы… Ужасно болели клыки. Их не просто тащили невидимым пинцетом – их словно медленными, круговыми движениями выкручивали наружу.
Прежде чем я успела осознать происходящее, губы уже нашли шею Деймона. Под давлением зубов его кожа лопнула с легким треском, показавшимся мне самым прекрасным звуком в мире. С невероятным, неземным наслаждением я погрузила клыки в открывшуюся вену.
Первый глоток показался раем. От второго подогнулись колени. Третий напрочь смёл оставшиеся барьеры, и я с силой вгрызлась в любезно подставленную шею. Но голод не сходил на нет – наоборот, он возрастал в геометрической прогрессии. Я не могла насытиться только кровью и понятия не имела, что делать дальше.
Гортанный стон Деймона стал музыкой для моих ушей. Вампир схватил меня за ягодицы, прижимая к своим бедрам, и я, не задумываясь, подалась навстречу.
Рассерженный голос Кэролайн пробился сквозь пелену дурмана только с третей попытки. Моргнув, я отстранилась от Деймона и, все еще пытаясь прийти в себя, повернула голову. Я успела разглядеть толпу удивленных зевак, прежде чем вампир развернул нас таким образом, чтобы они не увидели моего перепачканного кровью лица.
Судорожно хватая ртом воздух, краем уха я слышала, как Кэролайн пытается успокоить ошарашенных зрителей:
– Ребятам срочно нужен отдельный номер, – немного нервно рассмеялась подруга. – Там они смогут дальше играть в «Дракулу». Так что не будем им мешать, – из толпы послышался восхищенный свист, и я почувствовала, как Деймон напрягся, готовый в любой момент свернуть несчастному свистуну шею. – Расходимся, расходимся…
Кое-как разогнав зевак, Кэролайн тут же с шипением кинулась к нам.
– Вы что творите?! Совсем с ума выжили?!
– Прости, – изобразил святую невинность Деймон. – Елена немного увлеклась, а прерывать ее мне как-то уж совсем не хотелось.
Я возмущенно ахнула. Видимо, в последнее время у мужчин семьи Сальваторе вошло в привычку делать меня виноватой.
– Больше не повторится, – резко произнесла я, обращаясь то ли к Кэр, то ли к Деймону. – Думаю, нам пора ехать.
С этими словами я направилась к машине Деймона. Для того, чтобы знать, идет ли он следом, мне не требовалось даже оборачиваться – я чувствовала его как никогда сильно.
И это было странное, пугающе прекрасное ощущение…


Вот уж не знала, что у вампиров бывают проблемы со сном. Но прав был Деймон, когда говорил об эмоциях, усиленных в стократ: думая о вчерашнем вечере, о том, что произошло на балу, о том, что произошло после, я всю ночь не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок, размышляя о своей жизни и о том, что же мне делать дальше.
Казалось бы – все просто. Два вампира, связанных мистической связью. Нет, не так: два вампира с чувствами по отношению друг к другу, связанных мистической связью. Только и осталось, что наслаждаться счастьем.
Так почему же я не могу себе этого позволить?
Что-то сдерживает меня, какой-то невидимый барьер, возведенный глубоко в подсознании. И только в момент утраты контроля над собой, когда я не думаю, а просто действую, удается преодолеть эту преграду. И каждый раз угрызения совести доканывают меня после.
Так случилось и вчера.
Мы ехали домой в полном молчании. Да и был ли смысл в словах, если я и так знала, что на уме у Деймона? Нить той самой многострадальной связи стала практически осязаемой, я кожей чувствовала ее, словно наши с Деймоном вены были вытянуты наружу и связаны морским узлом. Хотелось быть поближе к нему, потому что чем дальше я находилась, тем более дискомфортно себя чувствовала. Я знала, что если вдруг захочу сбежать от него – не смогу. Меня просто отбросит обратно, либо я кожу с себя сдеру, пытаясь избавиться от этого ощущения.
Деймон чувствовал то же самое. Для него это тоже было в новинку, но так бурно, как я, вампир не реагировал. Наоборот, он был спокоен и даже выглядел слегка отстраненным. И, опять-таки, я могла точно сказать почему.
Он хотел меня и знал, что я, черт возьми, тоже хочу его. Отрицать очевидное было бы глупо, потому я и не отрицала. Но Деймону не тело мое требовалось – он хотел еще и душу. Чтобы я принадлежала ему целиком и полностью, чтобы не существовало ничего, кроме нас двоих. Ему хотелось забрать меня и спрятать далеко-далеко, чтобы никто и ничто не помешало нашему счастью. Чувство собственности, усиленное в миллион раз. Глупо, но Деймон ничего не мог с собой поделать.
Я же понимала, что здесь, в Мистик-Фолс, меня держит слишком многое. И знала, что, если понадобится, с легкостью брошу все это ради него. Меня настолько влекло к Деймону, что это грозило вылиться в болезненную, нездоровую, сумасшедшую во всех смыслах привязанность. А я этого не хотела. Ведь так важно сохранить в себе те оставшиеся крупицы человечности, не позволить своей личности окончательно деформироваться под давлением обстоятельств.
Пугал еще один факт – все эти ощущения обострились именно после того, как я выпила кровь Деймона. Но ведь это было всего один раз! Пару глотков – не более! Что, если мы продолжим? Во что мы превратимся? Черт, какие еще сюрпризы таит в себе эта древняя связь?! Может, не зря вампиры обходят ее стороной уже много столетий?
Боже-боже-боже!!! Во что я вляпалась?!
Резко ударив по тормозам, Деймон остановил машину прямо возле особняка. Молниеносно оказавшись у моей двери, он буквально вытащил меня наружу и потащил на второй этаж.
Я молча следовала за ним, понимая, что позволю ему сейчас все, что угодно. Если он попросит – я и кол вгоню себе в сердце. А нужно будет – убью ради него невинного. От подобных мыслей бросало в дрожь, но я не могла заставить себя прекратить так думать. Натянутое словно струна тело, напряженное, реагирующее на любое прикосновение Деймона, готово было ради него на все.
Но Сальваторе-старший решил обыграть всех в этой игре. Он прекрасно знал, что утром я обвиню во всем именно его, спишу все на мимолетный порыв чувств, неудержимое желание или что там еще бывает в таких ситуациях. Поэтому он, затащив меня на второй этаж, просто прижал к двери и… поцеловал. Нежно, хотя от его напряженного тела можно было заряжать батарейки, и медленно, хотя – я уверена – нравилось ему совсем по-другому. Этот поцелуй совершенно выбил меня из колеи, я не была готова к нему, и потому какое-то время стояла ошарашенная, неспособная прекратить эту невинную, но в то же время такую опасно-искушающую ласку.
Он не настаивал, не давил, не требовал – просто целовал. Но стоило мне забраться языком поглубже в его рот, наслаждаясь этим новым, головокружительным ощущением, как Деймон с глухим стоном отстранился.
Открыв дверь в мою новоиспеченную комнату, он мягко направил меня внутрь. Затем молниеносно исчез.
Я слышала, как раскрошились несколько кирпичей в его комнате, даже ощутила легкую боль в костяшках пальцев правой руки – видимо, Деймон не пожалел сил на этот удар, – но все это сейчас мало меня волновало. Пугающее, всепоглощающее чувство падения в пропасть, смешанное с легкой эйфорией и одновременно злостью на Деймона сейчас бушевало в моем сознании.
Он мог получить меня сейчас.
Но не стал.
И никакой он не джентльмен! Просто ему мало того, что я могу предложить в данный момент. Заполучить всю меня без остатка, сделать своей и душой, и телом – вот чего он добивается.
А я понятия не имею, где мне черпать силы, чтобы бороться с этим мужчиной. И главное – я не знаю, хочу ли бороться с ним…

– Доброе утро, Елена! – приторно сладким голосом протянул Деймон, когда я наконец спустилась вниз.
– Рада, что у тебя оно доброе, – огрызнулась я.
Вампир скептически изогнул бровь и решил перевести разговор в другое русло.
– Кстати, Стефан ушел на рассвете. Сказал, что пару-тройку дней будет отсутствовать. А это значит, – Деймон сверкнул глазами, – дом в полном нашем распоряжении.
Эта фраза разозлила меня еще больше.
– После вчерашнего, – зашипела я, – даже не надейся!
Он рассмеялся, запрокинув голову. И это было настолько по-мальчишески, что я подавила невольное желание улыбнуться.
– Все-таки задело, да? – усмехнулся он.
Вместо ответа я только фыркнула.
Налив в чашку крови, я поставила ее в микроволновку.
– Кстати, – вдруг вспомнила я давнюю просьбу Кэролайн, – могу я тебя попросить кое о чем?
– Только хорошенько попроси, – ухмыльнулся Деймон. – Потому что не ляпнуть Тайлеру о том, что на самом деле произошло с его дядюшкой, ой как не просто.
Я возмущенно открыла рот и тут же его закрыла. Мало того, что Деймон снова бесцеремонно влез в мою голову, он еще и издевается!
Щелкнувший таймер микроволновки напомнил о подогретом завтраке, и я, решив оставить праведный гнев на потом, достала чашку с кровью.
Это была вторая отрицательная. Не знаю почему, но именно эту группу крови я находила самой вкусной. Аромат приятно щекотал ноздри, и я, словно гурман с многолетним стажем, с удовольствием вдохнула его. А затем выпила. И… ничего. Показалось, что я сделала всего глоток, хотя осушила всю кружку залпом. Ничего не понимая, я подогрела еще крови и выпила ее медленными глотками, стараясь внимательно следить за собственными ощущениями. Затем еще раз повторила процесс.
– Что, черт победи, происходит? – наконец, не выдержала я.
Насыщение пришло только после третей порции, хотя раньше мне вполне хватало одной. Ноющие десны и до жути разболевшиеся клыки просигналили о том, что не все так гладко, как бы мне хотелось.
Деймон, все это время пристально наблюдающий за мной, недовольно нахмурил брови.
– Думаю, твое тело требует укусов. Понимаешь, – поспешил объяснить он, когда увидел выражение моего лица, – природа вампиров такова, что мы не можем не кусать. Мы хищники: добывать добычу зубами, вгрызаться в нее – это часть нашей сущности. Пить кровь из прокушенной вены – это естественное и необходимое для вампира действие.
– Я же только вчера тебя кусала, – ответила я немного расстроено. Мне совсем не претила перспектива кусать Деймона все время, тем более, учитывая реакцию, которая за этим следовала. – К тому же, твоя кровь меня не насытила, – немного язвительно добавила я.
Деймон хмыкнул.
– Это другое. Не сравнивай, – отмахнулся он. – Почему, думаешь, Стефан не запасается кровью животных и ежедневно бегает на охоту? Потому что он кусает, разрывает, пускает в ход зубы. Без этого он ощущает дискомфорт и слабость, а еще эту жуткую боль в клыках, – Деймон поморщился, и в этот момент я четко поняла, что его слова основаны на собственном опыте.
– Но как же Кэролайн? – задала я логичный вопрос. Ведь, насколько мне было известно, непосредственно из людей Кэр кровь не пила.
Деймон снова многозначительно хмыкнул.
– Тайлер, – пояснил он. – Она кусает его.
Я изогнула бровь.
– Именно поэтому, а еще потому что ты обещала хорошенько попросить, – расплылся в хищной улыбке вампир, – я буду держать язык за зубами и не ляпну ничего, что помешало бы отношениям Барби с этим волчонком. Хотя, знаешь ли, эта их связь мне жутко не нравится.
Я не знала, стоит ли мне благодарить его, или же, наоборот, стукнуть хорошенько по голове.
– Не суй нос в их отношения, – предупредила я.
– Пока в этих отношениях нет угрозы мне – или тебе – не буду.
– И еще одно, Деймон: я не собираюсь больше кусать тебя, – соврала я наглым образом. «Собираешься, еще как собираешься!» – кричало мое подсознание.
Вампир прыснул со смеху, а я обиженно поджала губы.
– Во-первых, не тешь себя пустыми надеждами, а, во-вторых, рано или поздно тебе придется укусить человека, – объяснил Деймон. Увидев шок, отразившийся на моем лице, он тут же добавил: – Никто не заставляет тебя убивать, просто укус, корректировка сознания – и дело сделано.
– Но я не хочу этого… – произнесла я испуганно – и не потому что не хотела, как раз наоборот – одна мысль о глотке человеческой крови прямо из горла вызывала головокружение.
Деймон почувствовал мое двоякое состояние и подошел ближе.
– Послушай, – его голос приобрел ласковые интонации, – сейчас все ощущения у тебя обострены; со временем, когда ты станешь более опытным вампиром, это пройдет. Клыки будут ныть – да, но ты сможешь взять все под контроль, если изредка будешь пускать их в ход. Я помогу тебе, буду следить за тобой и направлять. Помнишь, однажды я пообещал тебе, что не допущу убийства? Я держу свое слово, Елена. Всегда.
Я кивнула, потому что интуитивно, несмотря на логику и доводы разума, доверяла Деймону. Я знала – он не соврет. Но это не значило, что я должна идти таким путем. Если со временем боль в зубах притупится, я смогу как-то ее терпеть. Даже сейчас смогла – в конце концов, что значит несколько минут боли для вампира?
– А если я буду пить много консервированной крови и кусать… тебя? Ну так, время от времени, когда будет уж слишком больно… Этого будет достаточно?
– Ты же грозилась больше никогда не кусать меня, – усмехнулся вампир.
– Это просто вопрос, Деймон, – закатила я глаза.
– Ах, вот оно что. Ну тогда я отвечу: этого все равно не избежать. Ты будешь меня кусать так или иначе, а будет ли этого достаточно для тебя – покажет лишь время.
– Что ты имеешь в виду? – напряглась я.
И отодвинулась от слишком близко подсевшего ко мне Деймона.
– Ты сама знаешь, что происходит с нами обоими, когда мы обмениваемся кровью. Это часть связи, мы не сможем без этого.
Я отчетливо вспомнила свои вчерашние чувства. Готовая на все ради Деймона, сходящая с ума от одного его запаха – нет, вовсе не так мне хотелось коротать вечность. Если это из-за укусов, тогда я не буду кусать его совсем.
– Это не из-за укусов, – пояснил он.
Я мысленно чертыхнулась – Деймон снова влез в мою голову!
– Это из-за нас с тобой. Мы действительно сводим друг друга с ума.
– О, это точно! – ляпнула я, не подумав.
Вампир расплылся в самодовольной улыбке.
– Хочешь ты того или нет, но мы должны обмениваться кровью, – вполне серьезно заявил он, когда прекратил наконец улыбаться. – К тому же, в какой-то степени это решает твою проблему с укусами.
– А что с твоей «проблемой укусов»?
– А что с ней? – изогнул бровь Деймон.
– Я не хочу, чтоб ты кусал других! – выпалила я. И подавила желание тут же зажать рот ладошкой.
Деймон изумленно округлил глаза и пару секунд молча смотрел на меня.
– Черт побери, Елена! – восторженно присвистнул он. – Это требование ревнивой жены!
От такого заявления я даже поперхнулась.
– Вовсе нет! Просто если ты намерен кусать меня, – нашлась я, – не кусай других. И не потому что для тебя еда всегда приправлена сексом, – невольно вспомнились недавние слова Стефана на этот счет, – просто чистоплотность и все такое…
Сальваторе зашелся смехом.
– Не вижу ничего смешного, Деймон!
– Ты хоть сама понимаешь, что сейчас сказала? – радовался неизвестно чему он.
– Будь добр, объясни, – нахмурила я лоб. – И научи меня, наконец, ставить этот чертов ментальный блок!
– Ты только что предъявила полные права на меня, милая. Я и не надеялся, что ты сделаешь это так быстро.
– Не называй меня так! – огрызнулась я. – И вообще, ты ведешь себя странно! Все эти попытки соблазнить меня, завлечь в свои сети и тому подобное, зачем все это? – «Если ты все равно отправляешь меня спать одну», – фраза так и повисла в воздухе. Лишь благодаря невероятному усилию воли, я замолчала на нужном месте.
Деймон пожал плечами, будто я задала не обычный вопрос, а риторический. В глазах вампира плясали уже хорошо знакомые мне бесенята.
– Ты же прекрасно знаешь, чего я хочу, Елена.
Я отвела взгляд.
– И чего же?
– Чтобы ты перестала врать себе, – терпеливо объяснил он, – перестала отрицать нас. И позволила себе любить меня, – на этих словах сердце предательски екнуло. – Вот этого я хочу.
Какое-то время я молча смотрела в сторону, потом сделала глубокий вдох и подняла взгляд на вампира.
– Так что на счет метального блока? Научишь меня его ставить? – ловко сменила я тему разговора. – А то, знаешь ли, твои постоянные визиты в мою голову порядком надоели.
Деймон улыбнулся – только уголками губ, но этого было достаточно, чтобы понять: он позволил мне уйти от разговора. Сейчас позволил. И, возможно, в следующий раз тоже позволит. Но рано или поздно потребует ответить за каждое сказанное мной слово.
– Думаю, из тебя выйдет хорошая ученица.


Вот уже вторую четверть часа я пыталась доказать Кэролайн, что между мной и Деймоном ничего не происходит. Ну, конечно, кроме этой самой связи и парочки ничего не значащих укусов.
Подруга не верила. Мало того, ее категоричный взгляд буквально пронзал меня насквозь, заставляя чувствовать себя провинившимся ребенком.
– Постой, Елена, – в очередной раз прервала мои нелепые попытки свести все к шутке Кэролайн, – ты говоришь, что между вами связь, основанная на столь сложно выполнимом ритуале, обязательным условием которого является наличие обоюдных чувств, так? И при этом утверждаешь, что между тобой и Деймоном ничего не происходит?
Я невинно улыбнулась и кивнула, хотя прекрасно понимала, что Кэролайн сейчас расставит по полочкам и все остальные нюансы моей личной жизни. Черт, после обращения она стала слишком уж сообразительной.
– И на костюмированной вечеринке ты кусала его исключительно по-дружески?
Я снова кивнула, мысленно ожидая словесного удара ниже пояса.
– Ага, – Кэролайн придала своему лицу понимающее выражение. – Значит, терлась бедрами о него ты тоже просто так, для усиления эффекта?
Не выдержав натиска, я рассмеялась, закрывая лицо ладонями.
– Да, Елена, так я и думала, – понимающе усмехнулась подруга, придвигаясь ближе и заключая меня в объятия.
Вот только я уже не смеялась, а всхлипывала. Слез не было, но эмоции, накопившиеся за все это время, требовали выхода. Уткнувшись в любезно подставленное плечо, я тихо начала свою исповедь:
– Понимаешь, Кэр, все так запутанно… Я не хочу всего этого. Но не могу удерживать себя на расстоянии. Деймон, он… – я задумалась, пытаясь подобрать подходящее сравнение, – он как глубоководное течение – уносит все дальше и дальше, и мне порой кажется, что я уже не смогу вернуться к истокам. А еще меня пугает то, как я на него реагирую, – в ответ на вопросительный изгиб брови Кэролайн, я пояснила, отчего-то шепотом: – Я плохо себя контролирую рядом с ним, понимаешь? Особенно после того, как выпила вчера его крови. Помимо того, что мое самообладание трещит по швам, я становлюсь странной, ревнивой, какой-то по-идиотски глупой, словно…
– …словно ты влюблена? – подсказала подруга.
Я резко выпрямилась и, пытаясь чем-то занять руки, принялась теребить одну из подушек на кровати Кэролайн.
– Нет, не думаю, – честно ответила я. – Это что-то другое, со Стефаном ничего подобного не было.
Кэролайн многозначительно хмыкнула.
– Когда ты говоришь о Деймоне, – ласково произнесла она, – в твоем голосе появляются совершенно новые интонации, взгляд становится задумчивым, глаза вспыхивают странным блеском, а пульс учащается. И ты утверждаешь, что это не любовь?
Сейчас мое сердце действительно колотилось, неэкономно расходуя накопленную за завтраком кровь.
– Влечение, страсть – возможно. Но не любовь, – уверила я подругу.
– Ты как слепой котенок, Елена, ей богу! – закатила глаза Кэролайн. – Но право твое. Расскажи лучше, какие еще последствия есть у этой вашей связи?
Испытав облегчение от того, что разговор принял менее болезненную для меня тему, я повторила то, что, по сути, уже говорила: описала нашу способность понимать эмоции и физические ощущения друг друга, рассказала о невидимых нитях, которые натягиваются по мере увеличения расстояния между нами, упомянула о том, что последнее появилось как раз после школьного бала.
– И все? – уточнила Кэролайн. – Такой сложный ритуал должен подразумевать нечто гораздо большее, нежели простую ментальную связь.
– Деймон говорил, что есть еще «последствия», – вспомнила я. Нужно будет непременно расспросить его об этом. – Но на данный момент я рассказала все, что знаю.
Перед тем, как задать следующий вопрос, Кэролайн деликатно прокашлялась:
– А что Стефан? Как он отреагировал на все это?
Видимо, по выражению моего лица, подруга заведомо узнала ответ.
– Думаю, после того, как я стала вампиром, он перестал реагировать адекватно. Никогда не думала, что это может быть правдой, но он любил во мне только человечность…
Лицо Кэролайн отразило множество эмоций – от негодования до понимания. Она знала, каково это: быть отвергнутой только потому, что ты изменилась.
– Я рада, что у тебя есть Тайлер, – мягко заметила я, сжав ее руку.
– А я рада, что у тебя есть Деймон, – улыбнулась она в ответ.
И сейчас мне почему-то совсем не хотелось с ней спорить.

В особняк я вернулась ближе к вечеру: задушевные разговоры с Кэролайн плавно переросли в распитие дорогущей бутылки вина из коллекции Локвудов, которую Кэр предусмотрительно припасла для нас. И пусть я не была пьяна, но впервые за долгое время мне удалось просто расслабиться – вспомнить, что за панцирем навалившихся проблем я все еще остаюсь семнадцатилетней девушкой. Хотя, чего таить, я давно уже перестала ощущать себя семнадцатилетней. Порой приходится взрослеть слишком быстро…
Деймон развалился на диване с неизменным бокалом виски в руке. Я видела только его взлохмаченный затылок и закинутую на спинку дивана руку, но могла в точности описать выражение его лица – немного усталое и задумчивое. Видимо, собрание Совета основателей прошло не так гладко, как хотелось бы вампиру.
– Как дела в Совете? – я плюхнулась на другой конец дивана, удобно располагая ноги на журнальном столике.
– Хреново, – протянул Деймон. – Лиз начинает подозревать, что вампиров в городе больше, чем она думала. Кэрол требует от нее полного очищения города от нас, злобных кровопийц, и грозится в противном случае назначить нового шерифа.
Говоря все это, Сальваторе свободной рукой приподнял мои ноги с журнального столика и переложил к себе на колени. Он проделал это настолько просто и естественно, даже не заостряя внимания и не отвлекаясь от темы разговора, словно это было привычное для нас занятие – сидеть вот так. Мне вовсе не хотелось портить этот момент, поэтому, сделав вид, что ничего не произошло, я спросила:
– Интересно, подозревает ли Шериф о том, что ее дочь вампир, да еще встречается с оборотнем?
– Вряд ли, – ответил Деймон, и в этот момент его рука опустилась на мою лодыжку – ничего такого, казалось бы, но это простое прикосновение, контакт его кожи с моей, вызывали совсем не нужные сейчас ощущения, – иначе пришлось бы снова корректировать ее память.
Деймон еще что-то рассказывал о Совете, но я уже не слушала – потому что вампир принялся поглаживать подушечкой большого пальца мою щиколотку. Специально он это делал или случайно – я сказать не могла, но, зная Деймона, больше склонялась к первому варианту. Именно поэтому, сладко потянувшись, я как бы невзначай передвинула ноги, сбрасывая с них руки вампира, а затем примостила их в опасной близости от его паха. И невинно улыбнулась, всем своим видом демонстрируя, что внимательно слушаю.
– А ты способная ученица, – на губах Деймона появилась привычная ухмылка. Его взгляд нагло прошелся по мне – от лица до кончиков пальцев на ногах, особое внимание вампир заострил на слегка оголившемся бедре – юбка, черт бы ее побрал, немного задралась. В который раз я поблагодарила новые способности за то, что они не позволяют мне краснеть, – это был бы как раз такой случай. Слишком уж интимно Деймон смотрел на меня.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я, напустив на себя ложное спокойствие.
– Ментальный блок. Тебе почти удалось его поставить.
Я округлила глаза, молясь о том, чтоб этого «почти» хватило. Перед тем, как я отправилась к Кэролайн, Деймон несколько часов объяснял, как правильно нужно «закрывать» сознание. Тогда мне показалось, что я все усвоила, сейчас же – уже не была в этом так уверена.
И меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Деймону стали известны подробности нашего с Кэролайн разговора.
– Тебе никто не говорил, что подслушивать некрасиво? – зашипела я, намереваясь подняться с дивана.
– Только не тогда, когда разговор идет обо мне, – ухмыльнулся Деймон, на ходу перехватывая мои ноги и возвращая их на пригретое место. – На самом деле, ты неплохо все усвоила, Елена. Я не слышал подробностей разговора, но улавливал при этом все твои физические ощущения, видел образы, вспыхивающие в твоем сознании. Ты вспоминала о Стефане, Тайлере, даже Мэтте, но твое сердечко начинало биться быстрее только в момент возникновения моего образа.
Глаза Деймона опасно вспыхнули, а губы растянулись в хищной улыбке. Он прекрасно осознавал, что имеет власть надо мной, и использовал любой удачный момент, чтобы напомнить об этом.
– Не льсти себе, Деймон, – фыркнула я, отводя взгляд в сторону.
– Я всего лишь констатирую факт. Некоторые… кхм… моменты слишком внушительны, чтобы их не замечать, – он немного пошевелил бедрами, и я ахнула, когда поняла, на что именно он намекает.
Несмотря на то, что и сейчас, следуя советам Деймона, я закрывала свое сознание, ему не составило труда пробиться сквозь этот блок и запихнуть мне в голову парочку непристойных образов. Перед глазами закрутилась вереница кадров, настолько ярких, что от возмущения и смущения, я подпрыгнула на месте и рассержено стукнула Деймона в плечо.
Он лишь гортанно рассмеялся. А затем молниеносно опрокинул меня на диван, нависая сверху. Удерживая руками мои запястья, он приблизил лицо настолько близко, что кончик его носа задел мой.
Казалось, я вся замерла, ожидая каких-либо действий с его стороны. И когда я говорю замерла, именно это и имею ввиду: кровь застыла в венах, сердце не стучало и не разгоняло ее, казалось, что меня просто поставили на стоп-кадр. Но стоило Деймону провести языком по моей шее, как раз в том месте, где венка должна была бы пульсировать, одновременно с этим прижаться ко мне бедрами, как что-то взорвалось в мозгу. Я судорожно вдохнула, ощущая, как сердце с утроенной силой вытолкнуло уже насыщенную дозой эндорфинов кровь, как по холодным венам помчалась разгоряченная лава, вызывая невероятные ощущения в каждой клетке моего тела. Клыки вытянулись с характерным щелчком, капилляры вокруг глаз расширились, и все мои ощущения обострились еще больше.
Деймон внимательно следил за моей реакцией. Его слегка расфокусированный взгляд и твердость, упирающаяся мне в бедро, отчетливо свидетельствовали о том, что не у одной меня сносит крышу. Больше вампир не предпринимал ничего – лишь напряженно ждал действий с моей стороны.
Я непроизвольно закусила губу, приковывая тем самым все внимание Деймона к своему рту. Острые кончики клыков проткнули нежную кожу, нижняя губа засаднила, и я тут же почувствовала во рту невероятный вкус.
Деймон заворожено следил за алой струйкой, поползшей из уголка моего рта вниз к шее. Сейчас его лицо тоже изменилось, он перестал сдерживаться и контролировал себя – я была в этом уверена – с огромным трудом. Облизнувшись, вампир склонился ко мне и одним быстрым движением слизал кровь с лица.
И застыл в миллиметре от моих губ. Его мышцы окаменели от напряжения, последние силы Деймон бросил на попытки сдержать себя. Он хотел, чтобы я сдалась первой, но у меня были другие планы на этот счет.
Повинуясь какому-то первобытному инстинкту, совсем не слушая тоненький голосок разума, пытающийся пробиться сквозь затуманенное желанием сознание, я пошевелила бедрами, создавая трение между нами, дразня Деймона, заставляя его потерять контроль. Но он держался. Тогда я запрокинула левую ногу вокруг него и прижала вампира еще ближе.
– Черт возьми, Елена! – прорычал он.
А затем впился губами в мои губы, проникая языком в рот, сплетаясь с моим языком в замысловатом танце. Это был отнюдь не нежный, как в прошлый раз, поцелуй. Наоборот – неистовый, дикий, запретный. Его клыки царапали меня, пуская кровь, мои – царапали его, и мы целовались, одновременно с этим слизывая кровь друг друга. Тела двигались в унисон, моментально найдя в нужный ритм. И только жалкие куски ткани были преградой.
От нахлынувших ощущений мир вокруг закрутился каруселью. До предела обостренные чувства сейчас были сконцентрированы только на Деймоне, никакой осторожности или бдительности – был только он и я, а еще невероятный жар внизу живота, требующий немедленного утоления.
Я потянулась рукой к его ширинке, и как раз в этот момент Деймон молниеносно вскочил на ноги.
– Привет, Дженна, – донеслись до меня его слова.
Я потрясенно моргнула, пытаясь восстановить самообладание. Но в данный момент это казалось непосильной задачей. Деймон и сам настолько увлекся, что «пропустил мимо ушей» момент прихода моей тетушки, но сориентировался он значительно быстрее меня.
– Чем обязан? – продолжал натянуто улыбаться вампир.
– Вообще-то, – нахмурилась Дженна, то и дело норовя заглянуть за спину Деймона, – я пришла к Стефану.
Я прекрасно видела отражение тетушки в полированных дверцах книжного шкафа. И молилась, чтобы она не повернула голову и не заметила таким же образом меня, вжавшуюся в диван.
– Этого зануды нет дома, – отмахнулся Сальваторе-старший. – Ума не приложу, зачем он тебе вообще понадобился.
Я пыталась мысленно дать Деймону понять, что именно следует сейчас говорить, но вампир почему-то не реагировал. Сознательно или нет, но он вел себя так, будто действительно не понимал цели визита Дженны. А у нее, между прочим, в руках был домашний пирог!
Черт-черт-черт!
– С ним все в порядке? – насторожилась Дженна. – Елена говорила, что Стефан серьезно болен, вот я и решила навестить парня.
Деймон издал довольно странный звук – что-то среднее между смешком и покашливанием. Я кожей чувствовала, насколько весь этот разговор его забавляет.
Дженна предприняла попытку обойти Деймона и заглянуть за спинку дивана, но вампир быстро преградил ей путь.
– Не хотелось бы этого афишировать, – обреченно заметил он, – но Стефан у нас болен с детства. В семье, как говорится, не без…
– Привет! – я быстро вскочила с дивана, не давая вампиру закончить начатую фразу. – Как хорошо, что ты зашла, Дженна! Стефан отправился подлечиться… к бабушке, – придумывала я на ходу. – Но скоро вернется.
– У него осеннее обострение, – решил «помочь» мне Деймон. – А наша бабуля Кэтрин всегда знает, как обуздать эту жуткую болячку.
Напомните мне кто-нибудь придушить этого шутника!
Дженна медленно переводила взгляд с меня на Деймона. Выражение ее лица сменилось с изумленного на откровенно осуждающее.
– Снова вы за свое? – покачала она головой. – Да еще за спиной у тяжело больного парня!..
Я запоздало поняла, что она имеет в виду.
– Нет-нет, – замотала я головой, – ты все неправильно поняла. Я просто заснула на диване и…
– Я не вчера родилась, Елена, – перебила меня тетя. – Впрочем, это твоя жизнь, поступай как знаешь, – она вручила мне в руки пирог и многозначительно посмотрела на весьма небрежно распахнутую на груди Деймона рубаху, – но дома соизволь появиться ровно в десять.
Настал мой черед удивляться. Не припомню такого, чтобы Дженна вообще когда-либо требовала соблюдения комендантского часа. И, если честно, я не имела ни малейшего понятия, как правильно себя вести в данной ситуации.
– Я уже не маленькая, Дженна, – с нажимом напомнила я.
– А я все еще твой опекун, Елена, – непреклонным голосом ответила тетя.
Очевидно, она прекрасно поняла, что здесь происходило на самом деле.
Я вздохнула, признавая полное поражение.
– Дженна, я могу поговорить с тобой наедине? – вмешался Деймон, и, несмотря на мои мысленные протесты и гневные взгляды, обращенные к нему, жестом пригласил тетю следовать за ним.
Они вышли на улицу и направились в сад. Деймон начал разговор издалека, упомянув о том, что Дженне скорее всего не понравится то, что он скажет. Затем он принялся философствовать на тему сложностей, возникающих в отношениях некоторых пар, и вот так, болтая ни о чем, увел тетю настолько далеко, что больше ни одного слова из их разговора я не слышала.
Через двадцать две минуты они вернулись.
Когда Дженна подошла ко мне и обняла, я не поверила. Но когда я увидела блестящие от подступивших слез глаза тети, мне стало действительно не по себе.
Я бросила вопросительный взгляд на Деймона, но он лишь пожал плечами и подмигнул мне. Его так и распирало от самодовольства, а мне только и оставалось гадать, что же именно он сказал тете.
– Прости, я не знала, – ласково произнесла Дженна. – Мне следовало не сомневаться в твоих поступках, а доверять тебе, – она вздохнула. – Ох, милая, надеюсь, ты помнишь, что всегда можешь прийти ко мне со своими проблемами. Тем более с такими…
– Спасибо, – только и смогла выдавить я из себя.
– Я прекрасно понимаю твои чувства, и, надеюсь, все образуется. Но все равно, не впадай в крайности, – чуть более резко произнесла тетя и покосилась на Деймона. – Что-то есть в нем… настораживающее, – тихо шепнула она.
Не зная, как правильно реагировать и что вообще следует сейчас говорить, я просто кивнула. Дженна одобряюще улыбнулась и ушла.
И только услышав звук двигателя тетиной машины, я смогла перевести дыхание.
– Что, черт возьми, ты ей сказал?! – рявкнула я.
Деймон отошел на пару шагов назад.
– Не нужно криков, дорогая, – ухмыльнулся он. – Я всего лишь рассказал ей правду.


Ночь прошла в лучших традициях последних дней – беспокойно. Тревожное, волнами накатывающее предчувствие, напряженность, боязнь потерять бдительность и расслабиться – все это являлось лишь верхушкой айсберга моих эмоций. Можно было бы попытаться разобраться в этом потоке переживаний, но, если честно, не хотелось увязнуть в них еще глубже. Достаточно и того, что я понимаю причину – мое подсознание пытается достучаться до меня, сигнализирует о том, что в моей жизни есть что-то неправильное, искаженное. Возможно, оно дает мне понять, что не стоит идти против собственной природы и хвататься за отголоски прошлой жизни. А, возможно, наоборот – бунтует против изменений, произошедших со мной.
Одно я знала наверняка – мне нужно разложить собственную жизнь по полочкам, перестать бежать от самой себя, принять целиком и полностью обстоятельства, влияющие так или иначе на мою личность. Я устала бороться, устала обманываться и хвататься за несуществующие причины, как утопающий за соломинку. Мне следует научиться уживаться со всеми своими фобиями и проблемами, принять себя такой, какая я есть, – иначе я просто взорвусь от потока противоречивых чувств. Я бросаюсь из крайности в крайность, хотя давно должна была притормозить на одной из сторон. И нет, золотой середины здесь быть не может, а попытка ее отыскать – верный путь к самоуничтожению.
Именно поэтому, встав сегодня утром, я дала себе слово начать правильную жизнь. Я вампир – значит, буду пить кровь и искать пути усмирения зверя внутри. Я школьница – значит, снова начну посещать занятия. У меня есть семья и друзья – и я непременно должна наладить прежние отношения с ними. А еще есть Деймон – ключевое звено моей новой жизни. И я перестану, наконец, это отрицать.
А когда мне удастся разобраться в собственных проблемах и переживаниях, я обязательно попробую найти общий язык с некогда любимым мной мужчиной. Пусть Стефан разочаровал меня в настоящем, но в прошлом есть немало такого, что способно сгладить эту вину. Я попробую его понять, а там уж от него зависит, друзьями мы останемся или же врагами.
Ах да, нужно будет как-то реабилитировать его в глазах Дженны.
Деймон наотрез отказался вдаваться в подробности и пересказывать весь разговор с тетей, он лишь сказал, что посвятил ее в причины нашей со Стефаном ссоры. Банальная измена и разбитое сердце – Дженна на собственной шкуре знала, каково это. На то, чтобы залечить раны, у тети ушли добрые полдюжины лет: она уехала из города, сожгла все мосты, полностью изменила свою жизнь. А я… я всего лишь ищу, по ее мнению, утешение в объятиях другого брата, – куда менее бурная реакция, чем у нее самой на измену Логана. Потому, в какой-то степени, Дженна даже осталась довольна тем, что рядом со мной есть Деймон, хотя, насколько мне было известно, старший Сальваторе никогда не внушал ей доверия.
Я мысленно добавила еще один пункт в список срочных дел – не забыть обсудить эту ситуацию с Дженной.

Когда я спустилась вниз, Деймон уже был там. В приспущенных до неприличия джинсах и распахнутой рубашке, он выглядел весьма… опасно. Влажные после душа волосы небрежно торчали в разные стороны, создавая обманчивый образ мальчишеской непосредственности.
Пытаясь сдержать улыбку, я поздоровалась и присела рядом с Деймоном на диван.
Он повернулся ко мне и некоторое время внимательно изучал выражение моего лица. Я выдержала его испытующий взгляд с достоинством, хотя хотелось отвернуться, прервать этот странный зрительный контакт.
– Ты полна решимости, – наконец, произнес вампир. – Не могу сказать, что не рад этому, но, знаешь, сколько лет живу, а так и не могу понять женскую логику.
Я подавила смешок.
– Продолжим обучение? – спросил Деймон, и эта однозначная на первый взгляд фраза показалась мне слишком уж двусмысленной.
– Может, для начала, ты расскажешь все, что знаешь о нашей связи? – с вызовом предложила я, сделав акцент на слове «все».
– Уверена, что хочешь именно этого? – переспросил Сальваторе, и я снова углядела некую двусмысленность в его вопросе.
Вампира, казалось, это только забавляло.
Закатив глаза, я немного раздраженно ответила:
– Да, Деймон, я хочу исключительно этого.
– Как скажешь, – пожал он плечами.
Перегнувшись через диван – и, заодно, через меня – Деймон плеснул себе в бокал виски. Затем также медленно сел в исходное положение. Запах его парфюма, смешанного с гелем для душа, шампунем и лосьоном для бритья, который и так дразнил мое обоняние, в этот момент стал слишком уж осязаем. Хотелось закрыть глаза и вдохнуть этот аромат, втянуть его в себя, прочувствовать, потому что Деймон пах не только мужскими косметическими средствами – они были лишь внешней оберткой, где-то на инстинктивном уровне я постоянно улавливала и другие нотки, характерные только для него. Пожалуй, я смогла бы распознать этот запах среди миллионов других.
Не даром говорят, что обоняние является первым по развитию в процессе эволюции чувством, но также же и наименее изученным из остальных пяти. Запахи обладают глубоким эмоциональным значением даже для человека, что уж тут говорить о вампирах?
– А еще обоняние играет важную роль в сексуальном влечении и тесно связано с ощущением вкуса, – произнес Деймон с видом знатока, словно цитируя строки из учебника по анатомии.
Я возмущенно открыла рот, намереваясь сказать вампиру пару ласковых. Но, вспомнив свои утренние размышления, решила пойти другим путем:
– Да, именно так и есть, – согласилась я, и эта перемена, конечно же, не ускользнула от Деймона.
– То есть, ты даже не будешь отрицать тот факт, что я чертовски привлекательно для тебя пахну? – уточнил он.
– Нет, – пожала я плечами, мысленно ликуя от недоумения, появившегося на лице вампира. – Думаю, это тоже последствие связи?
– Не совсем. Как же ты не поймешь, Елена, – лицо Деймона вдруг стало серьезным, – связь только усиливает то, что уже было между нами. Нет чувств – нечего усиливать, понимаешь?
Я медленно кивнула.
Видимо, Деймон остался доволен моей реакцией, потому что сразу же расслабился и отпил приличный глоток виски.
– Ты никогда не задумывалась о том, что значительно превосходишь по силе новообращенного вампира? – после небольшой паузы спросил он.
А ведь действительно – не задумывалась. Да и откуда мне знать, на что в действительности способен новообращенный? Конечно, я наблюдала за Кэр и Вики, и знала, что молодые вампиры очень опасны, но никогда даже не предполагала, что могу быть в разы сильнее их.
– Если решить проблему с самоконтролем, ты сможешь в рекордно короткие сроки сравняться по силе, ну скажем, со мной, – добавил Деймон как бы между прочим.
– Но… – я изумленно моргнула, переваривая новую информацию.
Насколько мне было известно, именно возраст расставлял приоритеты в вампирском мире. Молодой вампир никогда бы не победил более старшего в честной драке. Кроме того, все способности – сила, скорость, слух, дар внушения – с возрастом только усиливались, в то время как уязвимость, наоборот, уменьшалась.
Никто не мог прыгнуть выше головы, то есть стать сильнее, чем полагалось по возрасту. А Деймон мне сейчас говорит, что я вполне могу стать такой же сильной, как он, полуторавековой вампир?
– Теперь ты понимаешь, почему вампиры не очень-то и стремятся устанавливать подобную связь?
– Не совсем, – честно ответила я. – Данная связь предполагает чувства, так что же плохого в том, что твой любимый человек после обращения станет таким же сильным?
Деймон как-то странно посмотрел на меня.
– Порой я забываю, насколько ты юна, – заметил он. – И наивна.
Я нахмурилась, но спорить не стала.
– Именно поэтому мало кому удается эту связь установить, – продолжал Деймон. – Редко какой вампир способен любить человека настолько сильно, что готов делить с ним все, что имеет сам. Доминировать над партнером – вполне естественное стремление, как и борьба за власть. Неписанные правила диктуют окружать себя исключительно более слабыми вампирами, а сотворить себе подобного партнера, с которым ты будешь связан не только эмоционально, но и физически, это большой риск.
Я понимала, что он имеет в виду. С одной стороны, факт того, что Деймон ради меня пошел на такие «жертвы», не мог не радовать, но, с другой, он так спокойно рассуждал о «естественном доминировании» и прочих причинах не создавать подобную связь, словно полностью их принимал.
– Ты отдала жизнь за меня – в том числе и за меня, – поправился вампир, вспомнив события в квартире Слейтера, – в то время, как я приготовился умереть за тебя. Бескорыстие в чистом виде. Не путай с благородством и геройством – это разные вещи. Не даром Стефан спросил, как именно ты умерла. Возможно, это стало одним из решающих факторов.
– Возможно? – уточнила я, потому что Деймон не выглядел уверенным в своих словах.
– Информации о данной связи – кот наплакал, – развел руками вампир. – Поэтому все, что я говорю, всего лишь мои предположения или выводы, сделанные на основе тщательного изучения нескольких источников. Но, в любом случае, – он расплылся в улыбке, – мы узнаем все прелести и недостатки этой связи на собственном опыте.
– Да уж, – без особого энтузиазма протянула я. – Есть еще какие-то риски, кроме равного по силе партнера?
– Есть, – Деймон выдержал театральную паузу, затем залпом осушил остаток спиртного в бокале и только тогда продолжил: – Способность черпать друг у друга жизненную энергию.
Я округлила глаза, потому что данный факт был одним из недостающих пазлов в картинке моего восприятия событий.
– Так вот почему мне было так плохо после того, как тебя укусил оборотень?
Деймон кивнул.
– Эта способность весьма неоднозначная. И уж точно рискованная. Я ведь мог убить тебя, просто вытянуть все жизненные силы и даже не понять, что сделал это. Так что транквилизатор был очень кстати. С другой стороны, без этой «подпитки» я бы столько не протянул – яд бы подействовал за сутки.
Картинка начала проясняться.
– Это действует в обе стороны, – добавил Деймон. – Если тебе будет плохо, ты сможешь взять у меня столько сил, сколько потребуется. Но есть еще один нюанс… – он замолчал.
Я вопросительно посмотрела на него.
– Неизвестно, какая будет реакция, если кто-то из нас погибнет.
Слегка вздрогнув, я предположила:
– Это либо ослабит другого до предела, либо… убьет?
– Именно, – он кивнул. – По крайней мере, если это и возможно пережить, то на восстановление уйдут годы. В лучшем случае.
Я потрясенно ахнула. Конечно, мало кто из вампиров захочет подвергать себя такому риску. Поделиться с партнером силой, а потом еще и зависеть от его жизни и благополучия – уверена, не каждый на такое решится. Для новообращенного это, определенно, плюс, а вот для сира – сплошные минусы. Не удивительно, что никто не стремится связывать себя подобными ментальными узами.
– А прервать эту связь как-то можно? – несмело поинтересовалась я.
В глазах Деймона промелькнула едва уловимая обида.
– Нет, – отчеканил он.
– Я не имела в виду… – запоздало спохватилась я.
– Можешь не оправдываться, – Деймон поднялся с дивана и подошел к окну.
После недолгих раздумий, я последовала за ним. Чувства вампира были понятны – его задевало мое отношение. Но он действительно не понял, что я хотела сказать.
– Я просто не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня, – мягко произнесла я, прикоснувшись рукой к его уже высохшим волосам.
Деймон не шевелился, и я поспешно отдернула руку.
– Не это меня бесит, Елена! – резко бросил он после паузы. – Я не имею права погибнуть, понимаешь? Потому что это может убить тебя. А как, черт возьми, я должен обеспечивать твою защиту?
Это было мило. Деймон психовал потому, что теперь не имеет права погибнуть никакой из своих геройских смертей. Раньше он мог ввязаться в любую авантюру, пойти на самый сумасшедший план, а теперь не имел права даже помышлять об этом. Потому что это скажется на мне. Так или иначе, ему придется считаться с моим мнением и принимать во внимание мои решения. Аллилуйа!
– Не вижу в этом ничего радостного, – озадачено нахмурился вампир.
– Когда мы вместе, мы вдвое сильнее, так ведь? – я принялась перечислять свои доводы. – Кроме того, я уже не человек, а значит убить меня не так уж и просто. Да и Клаус, скорее всего, не имеет ни малейшего понятия о втором двойнике. Тебе не придется рисковать жизнью, а если и придется, мы вместе придумаем самый лучший план действий.
– Ты всегда любила лезть на амбразуру, – усмехнулся Деймон. – И после обращения это не изменилось.
Я пожала плечами и улыбнулась.
– Возможно ты и прав, Деймон.

От долгого теоретического разговора мы перешли к более практическим занятиям. Нет, не подумайте – мы всего лишь отрабатывали кое-какие навыки. Например, мою способность читать эмоции Деймона. Мне и раньше удавалось забираться к нему в голову, особенно, когда сам вампир всячески способствовал этому, но никогда раньше я не делала этого против его воли.
Деймон долго и упорно объяснял мне, как именно нужно разрушать его ментальный блок. Не знаю, для чего он меня этому учил, но я, безусловно, была рада таким знаниям.
На то, чтобы пробиться в голову к Деймону всего на пару секунд, потребовалось немало сил и концентрации. Но это не было похоже на предыдущие, случайные разы – все было ярче и отчетливее. И тех коротких секунд, которые я провела, считывая эмоции вампира, мне хватило, чтобы кое-что узнать. Когда Деймон понял, до каких именно сведений я добралась, немедленно вытолкнул меня прочь, несмотря на все мои попытки помешать.
– Ты что-то скрываешь! – негодующе воскликнула я. – И это «что-то» определенно касается меня!
– Елена, успокойся, – Деймон легонько сжал мои плечи. – У меня есть одна непроверенная догадка относительно нашей связи. Но я не стану ее озвучивать до тех пор, пока не буду уверен.
Терпеть не могу, когда меня просят проявить терпение! Особенно в таких вопросах.
– Хотя бы скажи: это хорошая или плохая новость? – сдалась я.
– Думаю, тебе понравится, – заверил он. – Кстати, как на счет урока самоконтроля номер один? Думаю, ты уже достаточно голодна для этого.
Несколькими часами ранее Деймон объяснил мне, что если я действительно хочу стать сильным вампиром благодаря нашей связи, обмен кровью является необходимым и важным этапом на пути к этому. Он также решает проблему с болью в клыках, но создает взамен другую – нездоровое влечение к Деймону. Когда я сказала вампиру, почему именно не хочу пить его кровь, он долго не мог стереть самодовольную улыбку с лица. И только когда Сальваторе убедил меня в том, что это временный побочный эффект, который можно устранить лишь регулярными тренировками, я согласилась.

Спустившись в подвал, Деймон взял оттуда небольшой пузырек с вербеной. Затем снял с себя рубашку и удобно примостился на диване.
– Готова? – спросил он, когда я присела рядом.
Я неуверенно кивнула.
– Твоя задача – продержаться десять минут. Помни: если сорвешься – обожжешься вербеной.
Окунув кончик ножа в пузырек с этой смертоносной для вампиров жидкостью, Деймон медленно сделал надрез на своем предплечье. От соприкосновения с травяным концентратом кожа задымилась, но очень скоро запах крови, стекающей по руке, перекрыл вонь от вербены. Деймону не было больно – я чувствовала это, но и приятного тоже было мало. Зато ему нравился сам процесс обучения, как он это называл.
Вампир поднес окровавленную руку к моему лицу – близко, но не достаточно, чтобы задеть меня. Я с жадностью втянула ноздрями блаженный аромат, прикрыв от удовольствия глаза. Немного отведя руку, Деймон снова провел ею перед самым моим носом.
Клыки выскочили прежде, чем я смогла это остановить, и я мысленно поставила себе «незачет» – почему-то мне казалось, что я смогу «сохранить лицо» дольше. Неприятное, но уже столь привычное жжение вокруг глаз только усилило мое негодование.
– Не нервничай, – посоветовал Деймон. – Эмоции усиливают жажду.
– Постараюсь, – хрипло ответила я, открывая глаза.
Кровь алыми струйками стекала по слегка приподнятой руке вампира, большими аппетитными каплями падая на джинсы Деймона. Я внимательно следила за каждой бесполезно потраченной каплей, ужасно сожалея о том, что допускаю подобную растрату.
Рана Деймона медленно, но все же затягивалась. Вербена только лишь приостанавливала естественную регенерацию клеток. Когда первый надрез окончательно затянулся, вампир снова смочил нож в растворе и провел им по руке.
Жажда усилилась, на этот раз отдаваясь пульсацией в висках. Клыки саднили от желания вгрызться в мелькающую перед глазами руку. Или шею, которую Деймон провокационно выставил, откинув голову на подушку.
Я сжала кулаки и с глухим рычанием отвернулась.
– Нет, Елена, ты должна смотреть, – мягко напомнил Деймон.
Я нехотя повернулась обратно. Наблюдая за алыми каплями, падающими на темную ткань джинсов, я непроизвольно провела языком по пересохшим губам. От напряжения, охватившего каждую клетку моего тела, хотелось кричать, но, стиснув зубы, я продолжала.
Деймон еще дважды делал новые надрезы. И с каждым разом сдерживать себя становилось все труднее. Эти десять минут превратились в изощренную, жестокую пытку. На девятой минуте мне показалось, что я таки не выдержу и наброшусь на вампира, несмотря на вербену. Но Деймон ласково напомнил, что осталось всего ничего, и я сдержалась.
– Поздравляю! – расплылся он в улыбке, когда раздался таймер часов. – Ты справилась.
Я не разделяла его энтузиазма по этому поводу – потому что меня буквально трясло от голода.
– Могу я наконец поесть? – сдерживаясь из последних сил, прорычала я.
– Не совсем, – невинным тоном ответил вампир. – Ты можешь укусить меня в любое понравившееся тебе место, но должна сделать не более пяти глотков.
Пять глотков? Он что, издевается?
Я резко вскочила с дивана и в долю секунды оказалась возле холодильника. Судорожно перерывая содержимое морозильной камеры, я готова была сейчас впиться зубами во что угодно, содержащее в себе кровь.
За такие мысли я себя ненавидела, но и поделать ничего с ними не могла.
Деймон возник позади внезапно, резко разворачивая меня к себе. Пару раз встряхнув меня за плечи, он снова предложил:
– Пять глотков – и можешь пить.
Смутно осознавая, что это, должно быть, часть нашего урока по самоконтролю, я утвердительно кивнула и, не раздумывая ни секунды, метнулась к Деймону.
Он даже не дернулся, когда я с силой вонзила клыки в его сонную артерию. Как-то он говорил, что если пить отсюда, можно контролировать поток крови. Я отчетливо вспомнила эти слова, и в данный момент пыталась расположиться под правильным углом и найти оптимальный темп для питья.
Каждый глоток разносил по моему телу не только кровь Деймона – густая, солоноватая на вкус, она заряжала меня какой-то неимоверной энергией, наполняла каждую клетку невообразимой мощью. От этого ощущения можно было сойти с ума – настолько прекрасным оно было. Тягучее, вязкое блаженство в чистом виде.
Я так и не смогла отстраниться после этих чертовых пяти глотков. А Деймон не стал меня прерывать. Ему было также хорошо в данный момент, как и мне. Разве могла я винить его за то, что он увлекся этим процессом настолько же, насколько и я?
Я просто выпивала его, чередуя медленный и быстрый темп, наслаждаясь нахлынувшими ощущениями. В какой-то момент я поняла две вещи. Первая – я насытилась. Вторая – в организме Деймона не хватает доброй половины крови.
Немедленно отстранившись, я с ужасом уставилась на вампира. Непривычно бледное лицо резко контрастировало с полными восторга глазами.
– Бог мой, Деймон, сколько же я выпила? – изумленно ахнула я.
– Много, – он задумчиво склонил голову набок. – Но это того стоило.
Я смущенно улыбнулась.
– Ты была чертовски хороша, – ухмыльнулся он. – Несмотря на то, что провалила урок.
Некоторое время мы смотрели друг на друга. Я видела свое отражение в глазах Деймона, и впервые после обращения ощутила чувство правильности происходящего. Он и я – это должно было случиться. Это не могло не случиться. Черт возьми, да ради этого момента стоило жить!
Непривычно резкий вибрирующий звук разрушил волшебство момента. Следом за ним раздался рингтон, и когда я услышала, какой именно, сердце болезненно сжалось.
В мгновение ока я разыскала одиноко заброшенный на кресле в моей комнате телефон.
– Бонни? – напряженно выдохнула я в трубку.
– Елена? – облегченно переспросила Беннет.
– Ты в порядке? Что-то случилось?
– Еще нет… – неуверенно начала моя некогда лучшая подруга. – Но я видела сон. Вещий сон. И, думаю, ты должна знать, о чем он был…
– И о чем же? – уточнила я, заранее понимая, что ничего хорошего Бонни мне не скажет. Иначе она бы не позвонила.
– Там была могила… – ее голос запнулся. – Я отчетливо видела высеченное на надгробье имя Дженны… Слышала твои крики – ужасные, душераздирающие крики. А потом появился он, и эти постоянно мелькающие восьмерки, переплетенные странным образом, словно… – нервно затараторила Бонни.
Когда она нервничала или боялась чего-то, всегда начинала говорить быстро. И сам по себе факт того, что Бонни настолько испугана, оптимизма не внушал.
– Постой, – прервала я ее. – Кто он?
– Клаус, Елена! Это был Клаус.


Сказать, что жизнь пронеслась перед глазами, значит ничего не сказать. Одно это имя навевало леденящий душу ужас, заставляло вздрагивать и ежиться от страха. И не за себя я боялась – за близких, которые оказались под ударом, несмотря на все мои попытки этому помешать.
Еще тогда, в гробнице, Кэтрин предостерегла меня, сказав, что Клаус никогда не откажется от задуманного и не оставит в покое ни меня, ни мою семью. Этот морально изувеченный психопат способен на самые изощренные методы, и цель его одна – получить удовольствие от игр, пешками в которых оказываются человеческие жизни. Жизни моих друзей и родных.
Какой же дурой я была, когда не придала должного значения словам вампирши. «От него не убежать», – эхом раздался в голове ее голос. – «Он никогда не проявляет милосердия и делает только то, что ему самому доставляет удовольствие». Пятьсот лет Кэтрин скрывалась, умело лавируя и обходя стороной тех, кто мог натравить на нее Клауса. И теперь она была заперта в гробнице, из которой мог выйти кто угодно, но только не она.
Я помню ужас, мелькнувший в ее глазах при упоминании Древнего. Тогда я лишь усмехнулась, считая опасения Кэтрин наигранными. Понятное дело – она хотела выбраться из гробницы и всеми силами пыталась заставить меня сочувствовать себе. Той, которая собственноручно задушила Кэролайн и едва не убила Дженну. Той, которая изувечила судьбу братьев Сальваторе. Той, которая спала с моим парнем… Эта лживая до мозга костей стерва и отличалась-то от Клауса только лишь масштабами своих игр. Но она боялась его – больше, чем чего-либо на свете.
И я должна была учесть это.
Вместо этого я позволила насущным проблемам захлестнуть себя. Расслабилась, отвлеклась, и в результате оказалась совсем не готовой к такому повороту событий. Появись Клаус сию секунду – уверена, более легкой добычи, чем я сейчас, ему не найти.
Именно поэтому я должна взять себя в руки и сделать все возможное, чтобы сон Бонни оказался лишь сном.
Обернувшись, наконец, к Деймону, я спросила слегка дрожащим голосом:
– Мы ведь сможем убить его, верно?
Вампир, все это время внимательно наблюдающий за мной, помолчал с минуту, что-то обдумывая.
– Да, – уверенным, полным решимости тоном ответил он. – Я убью его.
Вспышка слепой ярости охватила сознание.
– Нет, Деймон! – со злостью бросила я. – Ты не станешь делать этого в одиночку!
Казалось, мои слова пролетели мимо его ушей. Вампир лишь сильнее нахмурил лоб и отвел взгляд в сторону, словно не хотел обещать мне того, что все равно не собирался исполнить.
– Мы команда, забыл? – с укором напомнила я, немного успокоившись. – Разве не ты говорил, что по-отдельности мы легкая добыча, а вместе – сила?
– Это слишком опасно для тебя, – констатировал Сальваторе. – Я справился с Элайджей – справлюсь и с Клаусом.
Я опомнилась лишь тогда, когда затылок Деймона с глухим звуком стукнулся о пол. Нависнув сверху и рукой удерживая вампира за горло, я приблизила лицо вплотную к его лицу.
– Не забывай, кто помог тебе тогда! – процедила я сквозь зубы.
Оцепенение Деймона как рукой сняло, и он молниеносно перевернул меня.
– Ты сильная, – протянул он с оттенком гордости в голосе. – Но никогда не станешь достаточно сильной для него.
– Как и ты! – с вызовом ответила я.
– Верно, – согласился он. – Но я что-нибудь придумаю, в то время, пока ты будешь в безопасности где-то далеко.
Вспыхнув от новой волны негодования, я с силой оттолкнула Деймона.
Где-то далеко?! Ты хоть понимаешь, что говоришь? Это ослабит не только меня, но и тебя! Забыл, как нам трудно вдали друг от друга?
Он как-то странно посмотрел на меня, затем ответил, едва заметно улыбнувшись:
– Нам трудно даже тогда, когда мы рядом.
Надо же, он еще может шутить в подобной ситуации!
– Мы непременно преодолеем это, – со всей серьезностью заверила я. – Только не требуй от меня того, на что я не способна.
Последняя фраза прозвучала тихо, словно таила в себе куда больший смысл, чем планировалось. Я уже практически дошла до лестницы, когда услышала такой же тихий вопрос Деймона:
– И что же это?
Обернувшись, я пристально посмотрела на него.
– Просто… не отрывай меня от себя, Деймон. И тогда мы со всем справимся.
Он проводил мою удаляющуюся фигуру удивленно-восхищенным взглядом. Я чувствовала решимость, захлестнувшую его, и надеялась, что Деймон не станет совершать опрометчивых поступков.

Спустя пару часов он ушел, даже не удосужившись сообщить, куда именно. «Скоро вернусь», – только и бросил он у порога. А я сидела у окна, провожая взглядом его стремительно удаляющийся шевроле, и думала о том, когда же все успело зайти так далеко?
Когда случилось так, что от одной мысли о смерти Деймона, я стала испытывать больший страх, чем от вероятности потерять всех близких? Когда я успела настолько погрязнуть в нем, ведь еще совсем недавно обещала себе этого не делать? Даже сейчас я понимала всю абсурдность этой нездоровой тяги, но ничего не могла с собой поделать.
Он стал центром моей вселенной, и уже не имело значения, почему это случилось. Одно я знала наверняка – это падение было столь же сладким, сколь и стремительным. А еще противоречивым, потому что страх оказаться во власти Деймона боролся с невероятным желанием быть в его власти.
И только одно утешало мое израненное самолюбие – Деймон нуждался во мне не меньше, чем я в нем.
Обоюдоострое помешательство – иначе не скажешь.
Хотя еще одно, куда более лаконичное название этого чувства крутилось в голове.
Но я предусмотрительно промолчала – Деймон, черт бы его побрал, мог услышать. Несмотря на то, что находился невесть где.

Кажется, я задремала. Потому что не услышала звука подъезжающей машины. И лишь легкий хлопок входной двери заставил меня проснуться.
Пытаясь успокоить чрезмерно быстро бьющееся сердце, – такими темпами и проголодаться недолго! – я спустилась вниз.
Это был всего лишь Стефан.
– Уже вернулся? – безразличным тоном спросила я, усаживаясь в кресло у камина и всеми силами пытаясь побороть разочарование.
За окном давно стемнело, время неумолимо приближалось к полуночи, а этот наглец где-то шлялся, совершенно позабыв о том, что нам нужно срочно обсудить дальнейшую антиклаусовскую стратегию.
Интересно, получится ли у меня узнать, где он?
Мысленно сконцентрировавшись, я попыталась почувствовать Деймона. И мне удалось – я ощутила, что он с кем-то разговаривает. Темное сырое место, в котором он находился, совершенно не вызывало у вампира дискомфорта. Напротив, Деймон чувствовал себя уверенно, обращаясь к своей собеседнице со всей присущей ему язвительностью.
Собеседнице?
Я нахмурилась.
Неприятное, мерзкое чувство расползлось внутри, и я тут же себя отдернула. Во-первых, мы с Деймоном не были парой и не обещали хранить друг другу верность. Но разве не это предусматривала связь между нами? Во-вторых, он всего лишь разговаривал, причем довольно снисходительно. Но разве полночь – время для разговоров? В-третьих, я доверяла ему. Но собиралась задать хорошую трепку, когда он вернется домой.
Гортанный смех Деймона прозвучал в ушах настолько отчетливо, словно сам вампир был в шаге от меня. Затем его образ исчез вместе с возможностью повторно пробраться в его сознание.
– Что, Елена, так противно находиться в одной комнате со своим бывшим парнем? – хмуро спросил Стефан.
– С чего ты взял? – ответила я, хотя на языке крутился совсем другой ответ – положительный. Вовремя вспомнив о намеченном ранее плане, я решила воздержаться от язвительных реплик.
– Ты выглядишь очень недовольной, – протянул вампир. Затем, немного помолчав, добавил: – Деймона, следует полагать, дома нет?
– Нет, – отрезала я.
– Хорошо, – вдруг сказал Стефан. – Значит, у нас есть возможность спокойно поговорить.
Что-то было в его тоне… безнадежное, отчаянное. Словно он собирался просить меня о чем-то. Вот только о чем?
– Тебе что-то нужно, не так ли? – усмехнулась я.
Сама мысль о том, что после всего произошедшего Стефану нужна моя помощь, забавляла.
Вампир несколько минут о чем-то усиленно размышлял, словно решал, стоит ли озвучивать свою просьбу. Видимо, он опасался, что в ответ я пошлю его куда подальше. Не самое безосновательное опасение, если уж на то пошло.
– Видишь ли, Елена… – начал он, но, поймав мой взгляд, сразу перешел к сути. – По наводке Кэтрин я ездил к знакомым ей колдунам…
Он мог не продолжать дальше – я и так прекрасно поняла, к чему он клонит.
– …но они сказали, что разрушить заклинание может лишь наложившая его ведьма. Бонни, – зачем-то уточнил Стефан, – потому что Джонасы лишь подкорректировали его. Она же была одной из тех, кто накладывал заклинание на гробницу в последний раз, и после смерти Шилы стала единственной, кто может его окончательно снять.
– И у тебя еще поворачивается язык?.. – презрительно выплюнула я.
– Как только Кэтрин окажется на свободе, мы сразу уедем – обещаю, – начал быстро говорить Стефан. – Ты больше никогда нас не увидишь. Никто не станет лезть в вашу с Деймоном жизнь – разве это не та цена, которую стоит заплатить?
Возможно, если бы он сказал все это другим тоном, я бы поддалась на уговоры. Но в каждом слове Стефана сквозила завуалированная угроза, и мне вовсе не хотелось тешить его самолюбие согласием.
– Почему бы Бонни не решить самой? – я поднялась с кресла, тем самым давая понять, что разговор окончен.
– Ты прекрасно знаешь, что она не согласится, – обреченно вздохнул вампир. – Это же Кэтрин!
– Вот именно, Стефан! – мои глаза блеснули неприкрытой яростью. – Та самая сука, которая неделями отравляла жизнь мне и моим близким! Когда-то ты сам мечтал прикончить ее!
– Когда-то и ты клялась, что ничего не испытываешь к Деймону, – холодно ответил он. – А ведь, между прочим, Деймон тоже угрожал твоим близким. Как же, об этом ты так «удобно» забыла!
Это был удар ниже пояса, и Стефан знал об этом. Любое оправдание, которое я сейчас скажу в адрес Деймона, он автоматически переведет на Кэтрин.
– Нет, не забыла, – нахмурилась я. – Просто многое изменилось с тех пор.
– В точку, Елена!
Стефан выглядел довольным, будто только что одержал победу.
– Но, в отличии от Кэтрин, Деймон заслужил прощение, – тихо, но твердо произнесла я. – Не понимаю, как ты вообще можешь их сравнивать?
– А я не понимаю, – парировал он, – как ты можешь не видеть сходства!
Несколько минут мы буравили друг друга гневными взглядами. Затем Стефан вздохнул и, неожиданно для меня, пошел на попятную:
– Несмотря ни на что, Елена, я желаю тебе счастья. Если твое счастье – Деймон, так тому и быть. Я больше никоим образом не стану препятствовать вашим отношениям и уеду из города, как только Кэтрин будет освобождена из гробницы. Я верю в то, что она сдержит слово и не станет никому мстить. Так же, как ты доверяешь Деймону, я доверяю ей, и прошу тебя во имя всего, что было между нами, помочь.
Эта речь настолько обескуражила меня, что некоторое время я растеряно молчала. Тогда, в гробнице, Кэтрин сказала мне еще кое-что. Все эти сто сорок пять лет Стефан страдал от любви – ненастоящей, навеянной, по его мнению, любви. Он думал, что Кэтрин, однажды внушив это чувство, навсегда завладела его сердцем. Даже обращение не избавило от ее власти.
По словам Кэтрин, все оказалось гораздо проще: Стефан был вовсе не тем братом, которому пришлось внушать чувства. Деймон испытывал страсть, но любовь к Кэтрин в его голову вложила уже сама вампирша. После обращения ощущения старшего Сальваторе настолько перемешались, что он не смог отличить одно от другого. И очень долгое время с маниакальным рвением пытался найти способ вернуть Пирс. В то время, как Стефан, съедаемый изнутри тоской, всячески убеждал себя в том, что его чувства – ненастоящие.
Поразительно, но порой некоторые люди не замечают вполне очевидных вещей. И после превращения в вампира это не меняется.
Поразительно также и то, как резко все может перевернуться с ног на голову. Вчера ты думал, что любишь, сегодня понимаешь, что это не так. И порой трудно определить первопричину изменений; мы можем назвать лишь конечное событие, ставшее поворотным.
Например, мое обращение. Оно стало началом конца отношений со Стефаном, заставив нас обоих понять многие вещи.
Говорят, пережившие смерть люди начинают по-новому смотреть на мир. Что ж, с полной уверенностью можно сказать, что я пережила смерть и, действительно, взглянула на мир иначе. Стефан же взглянул иначе на меня. И сейчас я была благодарна тому, что в моем новом мире он оказался далеко не тем идеальным принцем, которым я его считала. Реальность разбилась, словно хрустальный шар; правда стремительным потоком вырвалась наружу; разрушенные иллюзии больно взорвались в сознании. Но это того стоило – можете не сомневаться.
Так могла ли я винить Стефана в том, что благодаря моему обращению он понял три вещи: первую – что любил во мне только человечность, вторую – что, собственно, никогда по-настоящему и не любил меня, и третью – что чувства к Кэтрин вовсе не были ему навеяны? Вампирше требовалось лишь подтвердить догадку Стефана. Это стало его поворотным моментом, точкой невозврата, после которой невозможно стать тем, кем ты был ранее.
– Хорошо, я помогу тебе, – выдохнула я после паузы – очень долгой паузы, во время которой пришлось взглянуть на многие вещи под другим углом.
Я ощутила присутствие Деймона за секунду до того, как он вошел в дом. Казалось, вампир был прекрасно осведомлен относительно темы нашего разговора. По крайней мере, последнюю фразу он точно слышал.
– Ты поможешь ему не раньше, чем он пообещает помочь нам, – констатировал Деймон таким тоном, словно уже все было решено.
Внезапно мой нюх уловил в его запахе что-то странное, чужое. Я не могла определить, что это, но это «что-то» мне определенно не нравилось. К тому же, меня бесила эта черная рубашка, чересчур сильно распахнутая на груди, и тот шарм, который он буквально источал всей своей внешностью. Какого черта он ходил в таком виде – ночью! – к какой-то девке? Какого дьявола принес ее запах на себе?!
Я готова была накинуться на Деймона с кулаками (точнее сказать, с клыками) прямо сейчас, и только лишь присутствие Стефана останавливало.
– Ты был у Кэтрин? – недоверчиво спросил младший Сальваторе – видимо, он тоже принюхался, и, в отличии от меня, узнал запах.
«Кэтрин?» – мысленно повторила я. – «Зачем она ему понадобилась?».
– Кэтрин никогда не умела держать руки при себе, – с притворным раздражением бросил Деймон. – Но суть не в этом.
Лицо Стефана превратилось в безжизненную каменную маску. Губы сжались в прямую линию, вена на виске запульсировала.
– Да шучу я! – ухмыльнулся Деймон. – Всего лишь пару раз впечатал ее в стену – для лучшего сотрудничества, так сказать.
Я бросила на него полный негодования взгляд, все еще не зная, как реагировать. Этот гад послал мне в ответ воздушный поцелуй.
– И какого же рода сотрудничество тебе понадобилось со стороны Кэтрин? – едко уточнила я.
Деймона, казалось, вся эта ситуация изрядно веселила.
– Я кое-что уточнял у нее, – ответил он.
– И что же? – я вопросительно изогнула бровь.
– Для начала, мне нужно, чтобы вы двое, – он бросил на нас со Стефаном серьезный взгляд, – успокоились и присели.
Когда мы нехотя выполнили это требование, вампир плеснул себе в стакан хорошую порцию портвейна, и продолжил голосом, лишенным каких-либо эмоций:
– Оказывается, есть большая разница между Древним вампиром и Первородным. Первый невероятно силен и быстр, но его можно убить. Второго убить нельзя, – Деймон сделал паузу. – Элайджа был древним, Клаус же – первородный.
Я потрясенно ахнула. По венам поползло липкое отчаяние, смешанное со стойким чувством обреченности.
– Есть только один способ справиться с Первородным. Лишь единицы знают его, а Кэтрин, судя по всему, знает кого-то из этих единиц. Поэтому, – Деймон впился взглядом в Стефана, – она будет освобождена из гробницы лишь тогда, когда согласится сотрудничать.
– Надо было обсудить это лично с Кэтрин, – пробурчал Стефан. – Вместо того, чтобы крошить ею стены гробницы.
– Я и обсуждал это с ней, идиот! – раздраженно прорычал Деймон. – Она отказывается.
– Наверное, если бы все было так просто, Кэтрин не бегала бы от Клауса пять столетий, – резонно заметила я, привлекая внимание братьев к себе. – Но если способ есть, мы должны его узнать. И ты, Стефан, не можешь отрицать того, что смерть Клауса изрядно облегчит всем нам жизнь.
– Постараюсь повлиять на нее, – кивнул вампир, соглашаясь с моими доводами. – Но для начала нам нужно вытащить Кэтрин из гробницы. Клаус вряд ли пощадит ее, если обнаружит там.
– Она выйдет на свободу лишь тогда, когда даст наводку на своего информатора! – бескомпромиссным тоном заявил Деймон. – Поэтому либо убеди Кэтрин это сделать, либо проткни ее сердце колом – все равно лучше, чем то, что придумает для нее этот урод.
Желваки на лице Стефана дернулись. Несмотря на весь гнев, который он сейчас испытывал к брату, он не мог не согласиться с тем, что Клауса нужно убить. Так или иначе, но Кэтрин должна сказать все, что знает, – и Стефан понимал это.
– Я поговорю с ней, – повторил он. – И постараюсь убедить.
– Это в твоих же интересах.
Бросив на Деймона тяжелый взгляд, Стефан отправился восвояси.
Я слышала шорох, с которым его одежда полетела на пол. Затем раздался шум воды – Стефан залез в душ.

– Мог бы предупредить, куда направляешься, – вырвалось у меня.
Деймон усмехнулся и приблизился на пару шагов. Несмотря на его пронизывающий взгляд и расстегнутые верхние пуговицы рубашки, и даже на то, что он вроде как решал нашу общую проблему, а не просто проведывал старую знакомую, я все еще была зла на него.
– Я говорил тебе, что ты просто очаровательна в гневе? – промурлыкал вампир. И куда только делся тот ледяной тон, которым он еще минуту назад обращался к Стефану?
– В следующий раз не принимай без меня никаких решений, Деймон! Мы же только говорили об этом…
– Если бы я сказал, что иду к Кэтрин перекинуться парой-тройкой фраз, ты бы непременно отправилась следом. И тогда не было бы той милой беседы, – Деймон растянул губы в весьма зловещей ухмылке, – которая у нас состоялась.
В его словах был смысл, но я хотела донести до его сознания одну простую вещь. Я молча уставилась на вампира, пытаясь передать ему нужные ощущения.
– Хорошо, я понял, Елена, – сдался он после нескольких минут моего безмолвного гипноза. – Больше никаких решений без тебя.
Я скрестила руки на груди.
– Обещаю, – со вздохом добавил он, не преминув закатить глаза.
– Вот и славно, – довольно кивнула я. – Пойду спать.
Деймон тут же преградил мне путь.
– Вообще-то, у нас есть одно незаконченное дело.
Изобразив на лице полное безразличие, я зевнула. Затем усталым голосом поинтересовалась, что это за дело такое.
Деймон хмыкнул.
– Ты пила мою кровь, теперь я хочу твоей, – заявил он.
Напускную усталость словно рукой сняло. Я вспыхнула, потому что от одной этой мысли, от одних воспоминаний о том, как это было в прошлый раз, на меня накатило странное чувство. Предвкушение – вот что это было. Томительное, невыносимое желание почувствовать на шее его клыки, ощутить, как они плавно входят в кожу, как ритмично его язык…
Шумно сглотнув, я приказала себе остановиться и перестать думать об этом.
Деймон самодовольно потирал подбородок указательным пальцем. Улыбка, за которую многие женщины отдали бы жизнь, не сходила с его лица.
Но я не была одной из многих. И я хотела его проучить, несмотря на то, что его самого хотела еще сильнее.
Вспомнив свое отражение в зеркале – в одном белье, кроваво-алого цвета, – я послала этот образ Деймону. Судя по тому, как расширились его зрачки, мне удалось все сделать правильно.
– Ты пахнешь Кэтрин, – поморщившись, добавила я спустя минуту. – Так что в другой раз.

Позже, ворочаясь в постели без единого намека на сон, я не раз пожалела о своем решении. Чертов вампир то и дело посылал мне в голову ответные образы. И на них, в отличии от той картинки, которую я вложила в его сознание несколькими часами ранее, Деймон был совершенно голым. И возбужденным.
Послав куда подальше свою разыгравшуюся фантазию, которая то и дело пририсовывала к картинке недостающий фрагмент – меня, – я скрипнула зубами и со стоном уткнулась лицом в подушку.
Ночь обещала быть очень длинной…

________________________________
Клаус и Элайджа, соответственно, не являются братьями. Элайджа был всего лишь одним из доверенных лиц Первородного.


– Кофе? – столь знакомый голос заставил меня резко вскочить.
Несколько мгновений я пыталась сообразить, что здесь происходит, и почему Стефан сидит на моей постели с чашкой в руках. Пришлось даже протереть глаза – старая привычка из прошлой жизни до сих пор помогала просыпаться по утрам.
– А ты девушкой не ошибся? – довольно язвительно уточнила я.
Стефан виновато улыбнулся.
– Ты плохо спала ночью, – пояснил он. – Я решил предложить кофе. Ничего криминального, как видишь.
Я устало вздохнула и, совершенно не стесняясь Стефана, – можно подумать, он меня в ночнушке не видел, – выбралась из постели. Истинные мотивы его прихода были настолько очевидны, что весь этот спектакль с кофе был просто смешон.
– Ты слышал Деймона, – бросила я через плечо. Ночь была действительно непростой – все тело ныло, и больше всего на свете мне хотелось взбодриться под ледяным душем. – Сначала убеди Кэтрин принять наши условия, затем я поговорю с Бонни.
– Но, Елена! – Стефан тут же отставил чашку и поднялся с кровати. – Ты же прекрасно понимаешь: каждая минута на счету!
– Вот именно, – пожала я плечами и направилась в ванную комнату, – не теряй времени зря.
– Прошу тебя… – вампир преградил мне дорогу. Говорил он тихим умоляющим тоном, несмотря на маниакальный блеск в глазах и чересчур сильно напряженные мышцы. – Пожалуйста, убеди Бонни сделать это как можно скорее.
Некоторое время я обдумывала свой ответ.
– Необязательно было будить меня в такую рань, чтобы попросить, – произнесла я после паузы. – Да и кофе… Чересчур наигранно, не находишь?
– Елена… – начал Стефан, но я тут же перебила его.
Если единственный способ заставить младшего Сальваторе покинуть мою комнату – согласиться попробовать помочь, что ж, его взяла.
Он облегченно выдохнул, когда я пообещала поговорить с Бонни, словно от моего ответа зависело его будущее. Впрочем, может так оно и было?
– Теперь я могу принять душ? – иронично спросила я, кивая на ванную комнату, проход в которую Стефан загородил еще несколько минут назад.
Вампир изумленно моргнул и огляделся по сторонам.
– Конечно, – растеряно произнес он. – Не буду тебе мешать.

Стоя под холодными струями воды, я размышляла о том, стоит ли вообще помогать Стефану? Безопасно ли выпускать Кэтрин на свободу? Можно ли доверять им обоим?
Но интуиция, вопреки доводам разума, подсказывала рискнуть. Впрочем, я была не настолько глупа, чтобы всецело положиться на честное слово эксцентричной вампирши. Я планировала обсудить с Бонни приемлемые варианты освобождения Кэтрин. Если, конечно, Беннет вообще станет со мной разговаривать…

Когда я спустилась в холл, Деймон заливал в себя кровь прямо из пакета. От одного его взгляда, брошенного на меня исподлобья, тело предательски напряглось. Я мысленно выругалась, потрудившись сделать это настолько ясно, чтобы и вампир уловил мое недовольство посредством нашей черт-бы-ее-побрал-связи.
То, что Деймон устроил прошлой ночью, было жестоко. Он играл нечестно, используя мое тело и эмоции против меня же самой. Знал, что гордость не позволит мне так просто сдаться, и вовсю пользовался этим.
Я еще не решила, что сделаю в ответ. Когда я думала о том, как именно буду ему мстить, внутри появлялось совсем неуместное чувство азарта и предвкушения. Казалось, каждая частичка меня с нетерпением ждет этой мести, но я твердо решила, что заставлю Деймона пожалеть о содеянном.
Потому что с его стороны это было действительно подло.
Мы занимались сексом. Мысленно. Всю чертову ночь! Сначала я сопротивлялась, пыталась вытолкнуть Деймона из головы – и тела, – потом сдалась и даже проявила активность, надеясь, что вампир потеряет интерес и, наконец, оставит меня в покое. Но ему это понравилось, а вид Деймона – испытывающего подо мной оргазм Деймона – настолько потряс воображение, что все последующие события превратились в сплошную вереницу образов.
Я никогда не думала, что можно испытывать одновременно столь разные чувства: взрывы удовольствия в голове и отвратительную, тянущую боль в теле. Кожа горела от его ласк, губы припухли от поцелуев, и это не было игрой воображения. Но Деймона не было рядом, будь он проклят! Он дал понять, что если я хочу его, то должна прийти сама.
И каждый раз, когда я собиралась подняться с постели и отправиться в соседнюю комнату, остатки здравого рассудка напоминали: я не должна позволять ему подчинять себя. Тем более, таким способом.
Поэтому я продолжала наслаждаться процессом мысленно и изнемогать от желания физически. Я могла бы помочь себе… расслабиться, но это означало бы полную капитуляцию.
…Как и когда я уснула – не помню совершенно. Стоит ли говорить о том, что утром я чувствовала себя не просто разбитой, а озлобленно-раздраженной?

– Доброе утро, Елена, – вампир расплылся в улыбке. – Как спалось?
Его голос звучал по-особому: в нем были хищные, дерзко-сексуальные нотки, и Стефан, почитывающий старую газетенку, бросил в нашу сторону удивленно-вопросительный взгляд.
– Отвратительно, – поморщилась я. – Одна из худших ночей в моей жизни.
Глаза Деймона нехорошо вспыхнули. Мои слова задели его? Отлично!
– Плохие сны? – сочувственно спросил младший Сальваторе, тут же наткнувшись на убийственный взгляд брата.
– Да, – кивнула я, направляясь к холодильнику. – Кошмары.
– Понимаю… – протянул Стефан, явно желающий проявить участие после столь бесцеремонного утреннего вторжения. – Я слышал, как ты ворочалась. Такое сбитое дыхание… словно, тебе снилось что-то действительно ужасное.
– Бедняжка! – фыркнул Деймон. – Не хочешь рассказать, что же это было?
Я достала пакет с кровью и вперила в вампира уничижительный взгляд, всего на долю секунды задержав внимание на его шее.
– Не хочу даже вспоминать. И уж тем более повторять, – раздраженно ответила я.
На лице Деймона появилось странное, незнакомое мне выражение. Он знал, что я пытаюсь задеть его, но все же разозлился.
– Я прослежу, чтобы ничто больше не тревожило твой сон, – заверил он. Затем поднялся и вышел из комнаты.
Стефан непонимающе моргнул и решил вернуться к чтению газеты – от греха подальше. Видимо, ему настолько нужна была моя помощь, что он готов был сделать все, лишь бы я не передумала.
Несколько секунд я удивленно смотрела на кресло, в котором только что сидел Деймон. Я считала, что у него иммунитет к моим колкостям. Оказывается, на колкости подобной тематики он реагирует, как и все мужчины – чересчур чувствительно.
Подогрев в микроволновке кровь, я быстро выпила ее. Раньше человеческая кровь имела другой вкус и насыщала меня куда больше; сейчас же я мечтала лишь об одном единственном вкусе. Это в очередной раз напомнило мне, как остро я нуждаюсь в Деймоне.
Вздохнув, я забросила на плечо заранее приготовленную сумку и вышла из особняка.

Часом ранее идея посетить школу казалась мне вполне хорошей. Сейчас же, стоя посреди кишащего людьми коридора, я так не думала. Все усилия уходили на то, чтобы держать себя в руках и не позволять лицу меняться. Конечно, теперь человеческая кровь привлекала меня куда меньше, чем кровь Деймона, но все же привлекала. Особенно сложно было сдерживаться, когда рядом проходил кто-то со второй отрицательной.
Я настолько сильно вцепилась руками в сумку, что не заметила, как кожаный ремень порвался и все книги вывалились на пол.
Присев на корточки, я принялась собирать учебники.
– Помочь? – раздался знакомый голос, и я во второй раз за сегодняшний день вздрогнула.
Подумать только! Вампир вздрагивает от внезапно оказавшегося рядом человека! Неужели я настолько плохо себя контролирую?
Я медленно подняла голову и увидела Мэтта. Жажда достигла опасной отметки – у Донована была вторая отрицательная.
– Спасибо, – я шумно сглотнула и постаралась выдавить из себя улыбку.
– С тобой все в порядке, Елена? – заботливо уточнил парень, продолжая собирать содержимое моей сумки. – Последние недели тебя совсем не видно.
Конечно же, он не мог этого не заметить. А я не могла не заметить, как быстро бьется жилка на его шее.
– Все хорошо, Мэтт, – заверила я его, поспешно поднимаясь на ноги. – Спасибо за помощь, но мне пора бежать.

Оказавшись за плотно закрытой дверью женской уборной, я наконец смогла перевести дыхание.
Почему, черт возьми, подобное происходит? Я же поела утром. Да и с момента обращения прошло не так уж мало времени – мне казалось, я научилась себя контролировать. Конечно, все было не настолько плохо, как могло бы. Но о нормальном посещении занятий речи не шло.
Мне срочно необходимо было взять ситуацию под контроль. И я видела единственный выход из данного положения.
Что там Деймон говорил о возможности черпать друг у друга силы? Я плохо представляла, как это работает, но собиралась попробовать. В конце концов, Елена Гилберт так просто не сдается.
Я постаралась почувствовать, как ощущает себя Деймон среди большого скопления людей. Мне повезло: вампир как раз находился в людном месте и, в отличии от меня, никак не реагировал на раздражители. Он чуял все аппетитные запахи, но оставался абсолютно спокоен.
Сконцентрировавшись, я попыталась запомнить ощущения Деймона и спроецировать их на себя; нашла внутри его сознания тот участок, который помогал вампиру заглушать жажду, и заставила разум принять этот опыт как свой собственный.
Конечно, Деймон почувствовал мое вторжение. Он догадался, где я нахожусь, и явно не одобрил эту затею. Тем не менее, препятствовать не стал и даже, наоборот, помог. Часть его самообладания перешла ко мне. Сразу же стало легче: в голове прояснилось, голод перестал быть приоритетным инстинктом – теперь он, подобно далекому маяку, пульсировал где-то на задворках сознания.
Я вздохнула полной грудью и мысленно поблагодарила Деймона. Теперь я могла спокойно отправиться в класс и даже, как в старые добрые времена, нормально пообщаться со знакомыми. Одно беспокоило: как долго это будет продолжаться и не прекратится ли в самый неподходящий момент?

– Ты отлично держишься, – заметила Бонни, когда мы обе вышли из кабинета биологии. – Даже не скажешь, что… – она замялась, – ну в общем, ты понимаешь.
– Спасибо, – улыбнулась я в ответ.
Слава богу, Бонни не знала, как все обстоит на самом деле.
– Прогуляемся? – мягко предложила я.
Беннет потребовалось около минуты, чтобы решиться.
– Почему бы и нет? – наконец, ответила она.
Мы направились в школьный двор. Не было прежних ощущений, того спокойствия и беззаботности, которые я чувствовала рядом с Бонни раньше. Они сменились скованностью и необходимостью тщательно контролировать себя. Бонни внимательно анализировала все мои движения, отмечая про себя малейшие детали, следила за каждым жестом и взглядом, будто решая, имею ли я право находиться среди людей.
Что тут говорить – она устроила мне самый настоящий экзамен. И я не винила ее за это, хотя глубоко в душе сожалела о том, что до такого вообще дошло.
– Ты в курсе последних событий? – осторожно уточнила я, когда мы отошли от толпы на безопасное расстояние.
– Я слышала про вашу с Деймоном связь, – в голосе Бонни сквозило неодобрение, которое, впрочем, тут же сменилось сожалением: – И о Стефане.
– Кэролайн? – усмехнулась я.
Бонни кивнула.
– И что ты думаешь по этому поводу?
– Не знаю, Елена, – устало ответила Беннет. – Все это странно. А учитывая недавний сон… – в глазах ведьмы появилась паника. – Получается, все зря. Клаус ни за что не оставит нас в покое!
– Кэтрин знает, как его можно убить, – выдохнула я.
– При чем тут Кэтрин? – Бонни напряглась. – И с каких пор ты стала верить ее словам?
– Она говорит, что Клаус – первородный. Убить его можно только одним способом, и Кэтрин знает кого-то, кому он известен.
Бонни фыркнула.
– И ты ей веришь?
– Не знаю, – нахмурилась я. – Но мне кажется, на этот раз она не врет.
– В таком случае пусть скажет имя. Мы можем проверить ее версию.
Некоторое время я смотрела на Бонни, пытаясь решить, стоит ли вообще озвучивать свою просьбу.
– Кэтрин требует кое-что взамен, – наконец произнесла я. На лбу Бонни появились две широкие морщинки, свидетельствующие о крайней степени ее недовольства. – Освобождения из гробницы.
– Она с ума сошла! – хмыкнула ведьма, но, увидев серьезное выражение моего лица, ужаснулась: – Неужели ты действительно хочешь ее освободить?!
– Да, – спокойно ответила я. – Но на наших условиях.
Бонни округлила глаза, смотря на меня со смесью неверия и возмущения.
– И как, интересно, ты собираешься этого добиться?
– Именно об этом я и хотела с тобой поговорить.

Школьный день подходил к концу, а я все еще неплохо себя контролировала. Все это время я ощущала постоянное присутствие Деймона. Он находился где-то рядом и, судя по подозрительной тишине «на том конце провода», что-то замышлял.
Что ж – я усмехнулась – с этим справимся. Главное, что все прошло гладко: я никого не укусила и не покалечила, да и разговор с Бонни получился весьма плодотворным.
Перед уходом мне пришлось заскочить к директору. Многократные прогулы, несмотря на то, что Аларик всячески прикрывал меня, не остались незамеченными. Мистер Томпкинс, пожилой седовласый мужчина, отказывался верить в мои оправдания. Около получаса я пыталась убедить его, и когда директор, устало потирая переносицу, снял очки с затемненными стеклами, мне, наконец, это удалось. Я даже не заметила тот момент, когда перешла грань между желанием объяснить и внушением. Это произошло непроизвольно, и я решила воспользоваться ситуацией. Проблемы с учебой на фоне реальности, в которой я жила, казались немного… смехотворными. Но мне нужен был аттестат – хотя бы для того, чтобы успокоить Дженну, – поэтому пришлось применить к директору небольшой вампирский трюк.
Я вышла на школьную стоянку в половине четвертого, и тут же почувствовала присутствие Деймона. Из-за уличного шума и гула голосов, которые в какой-то момент стали чересчур громкими, я не сразу заметила, где именно он находится.
– Он что, издевается? – подошедшая ко мне Бонни скрестила руки на груди и уставилась перед собой.
Я проследила за ее взглядом – и ошеломленно застыла.
Деймон вальяжно облокотился на капот шевроле. Светлая майка, обтягивающая его грудь, позволяла рассмотреть всю рельефность превосходного пресса, а джинсы, неприлично низко посаженные на бедрах, норовили в любую секунду сползти еще ниже. Видимо, вампиру было плевать на то, что на улице стоял ноябрь, и многие удивленно косились в его сторону. Его интересовали другие взгляды – восторженные. Натянув на лицо лучшую улыбку из своего арсенала обольщения, он с удовольствием отвечал на вопросы девушек, плотным кольцом обступивших его. Мышцы на руках вампира напрягались при каждом жесте, тембр голоса заволакивал сознание, растрепанные волосы так и манили зарыться в них пальцами. Всем своим видом Деймон Сальваторе обещал неземное удовольствие, и если даже я безоговорочно верила этому, что говорить о наивных школьницах? Глупые, они даже не понимали, с кем имеют дело.
Когда одна из девушек – Рина Уильямс, если не ошибаюсь – положила руку Деймону на плечо и пододвинулась ближе, я резко перестала ей сочувствовать. Самообладание моментально испарилось, и рой совершенно неуместных мыслей тут же закрутился в голове.
Как она посмела? Как он посмел так меня провоцировать?!
Мне было плевать на Бонни, стоящую рядом и наблюдающую за мной. Не пройду ее экзамен? Ну и черт с ним! Не могу же я просто наблюдать за тем, как моего мужчину трогает другая?
Я быстро направилась к кучке девушек, посылая в Деймона убийственные взгляды. Его ухмылка стала лишь шире, когда он заметил мое приближение.
От ярости меня буквально трясло, я понимала, что не должна так реагировать, что это – лишь глупая попытка Деймона доказать свою неотразимость, задеть меня в отместку за мои утренние слова. Но инстинкты взбунтовались против разумных доводов, и Деймон, черт бы его побрал, очень рисковал, вызывая во мне эти эмоции.
– Какие планы на вечер? – спросила подруга Рины, прижимаясь к Деймону с другой стороны.
– Хм, – протянул вампир. Затем, выдержав паузу, кивнул в мою сторону: – Зависит вот от этой девушки.
Сразу несколько десятков пар глаз уставились на меня. Кто-то пренебрежительно фыркнул.
– Елена Гилберт? – послышалось из толпы. – При чем тут она?
– И что в ней такого особенного? – Рина буквально источала презрение.
Я медленно перевела взгляд на эту отчаянную девушку, и, судя по тому, как резко расширились ее зрачки, она испугалась. Отлично, мне даже говорить ничего не пришлось.
– Она сама по себе особенная, – вдруг ответил вампир. Прозвучало это неожиданно ласково.
Отстранив от себя «поклонниц», Деймон сделал несколько шагов в мою сторону. И если минуту назад я планировала убить этого мужчину прямо на месте, то сейчас не имела ни малейшего понятия, что с ним делать.
– Но, увы, – расстроено сообщил вампир, – она не хочет меня.
Возмущенные вздохи, разнесшиеся по толпе, выдернули меня из оцепенения.
– К чему вся эта комедия, Деймон? – мои глаза предупреждающе вспыхнули.
– Это не комедия, дорогая, – пожал он плечами, – а самая настоящая драма.
Я возмущенно поджала губы. Неужели он действительно хочет обсудить наши отношения перед столькими зрителями?
– Это брат Стефана Сальваторе! – выкрикнул кто-то, и толпа снова неодобрительно загалдела.
Деймон не обратил на это никакого внимания.
– Ты знаешь, что мне нужно.
«Просто признай, что любишь меня», – послышался в голове его голос. – «Прекрати бороться, позволь себе почувствовать, каково это быть со мной».
– Пойдем домой, Деймон, – как можно мягче сказала я, беря его за руку.
Но он даже не пошевелился.
– Нет, Елена.
Он заставил меня почувствовать, что творится у него в душе. Я ошарашено впитывала его эмоции, удивляясь, почему не понимала всего этого раньше. Деймон устал балансировать на грани, устал ждать, когда же я наконец сделаю этот чертов шаг навстречу. Он любил меня, как никого в жизни, и мечтал почувствовать то же самое в ответ. Ему надоело довольствоваться поцелуями, хитростью сорванными с моих губ, – он хотел, чтобы я целовала его сама. И еще я поняла, что он был куда более ранимый, чем хотел казаться.
Не знаю, что на меня нашло. Возможно, я растрогалась, когда он позволил мне проникнуть так глубоко. Возможно, мне самой до ужаса надоело ходить по краю этой странной пропасти. Впервые за все это время я действительно готова была прыгнуть.
Решительно преодолев разделяющее нас расстояние, я медленно провела рукой по щеке вампира и прижалась губами к его губам.
В толпе заахали и зацокали языками, видимо, осуждая подлую меня, крутящую роман с братом своего парня. Но ни я, ни Деймон не обратили на это внимания.
Обхватив мою талию, Деймон притянул меня ближе и с жадностью ответил на поцелуй.
Он не спешил и не дразнил, наоборот – целовал до боли нежно. Впервые в жизни я чувствовала такой трепет. Безграничное, неоспоримое счастье захлестнуло сознание – казалось, его расплавили и влили в мой кровоток. Каждая клетка моего тела реагировала на Деймона, кожа покалывала в местах соприкосновения с его кожей. И это было самое прекрасное ощущение, которое я когда-либо переживала.
По щеке скатилась теплая слезинка, и Деймон тут же слизал ее языком. От этого невинного, казалось бы, прикосновения меня словно кипятком ошпарило. Нежность моментально сменилась совершенно иным чувством – диким, не поддающимся контролю. Я испуганно моргнула, ища поддержки у Деймона. Но вампир и так знал, что со мной происходит – он чувствовал то же самое.
Если бы не все эти зеваки, я бы не сдержалась. Это было сильнее меня, и на то, чтобы контролировать ситуацию, уходили все мои силы. Не говоря ни слова, я быстро забралась в шевроле. Деймон тут же перепрыгнул через водительскую дверцу и сорвал машину с места.
В облаке пыли, которое мы оставили за собой, я успела разглядеть ошарашенное лицо Бонни. Среди десятков других удивленных лиц, оно особенно выделялось…
Но даже провались все они сейчас сквозь землю, я бы не остановилась.
Полет в пропасть оказался лучшим, что я когда-либо испытывала.
И я не боялась приземления – оно обещало быть воистину умопомрачительным.


Мы неслись по шоссе на предельной для старенького шевроле скорости. Хотя, возможно, на своих двоих получилось бы намного быстрее. Напряженно вжавшись в кожаное сиденье, я не осмеливалась даже взглянуть в сторону Деймона.
Не потому что жалела, нет.
Я боялась, что не сдержусь.
Меня тянуло к нему словно магнитом. И это не просто красивая метафора – все мое тело действительно стремилось оказаться поближе к Деймону. И плевать на то, что он за рулем, что еще минут двадцать ехать до особняка… Ничто сейчас не имело значения.
Разве это нормальное состояние? Нет, черт возьми! Но я совру, если скажу, что мне не нравится. Свобода в чистом виде – вот что это. А еще невероятная, ни с чем несравнимая жажда. По Деймону.
Словно что-то щелкнуло во мне – еще там, на стоянке, когда мы целовались перед столькими свидетелями. Вроде бы, ничего нового не произошло, но я чувствовала перемены во всем.
Моя сила зашкаливала. Или это была сила Деймона? Удивительным образом границы между «моим» и «его» напрочь стерлись; все стало просто «нашим».
Это окрыляло. Пьянило. Насыщало.
И именно в этом я отчаянно нуждалась с момента обращения.

«Полет в пропасть» завершился для меня весьма стремительным столкновением с лобовым стеклом. Лязг тормозов плавно смешался со скрежетом шин и глухим звуком удара. В виске запульсировало, но ни боли, ни испуга я не почувствовала – все отошло на второй план. Был лишь Деймон, вдруг оказавшийся рядом со мной. Его энергия обволакивала меня, вызывая покалывание в пальцах и столь приятную боль внизу живота; запах его кожи дурманил сознание, проникая и въедаясь в каждую клетку моего тела.
– Прости за это, – шепнул вампир, хотя рана на лбу уже успела затянуться.
Он бережно стер остатки крови с моего лица. А затем поцеловал. Неистово, по-мужски требовательно, лаская языком так, как это умел делать лишь Деймон. Он знал, что я не нуждаюсь в нежности. По крайней мере, не сейчас.
Я ответила на поцелуй с неменьшим пылом, превращая его в желанную, но невыносимую для нас обоих пытку.
Мы знали, что уже не остановимся.
Подхватив меня на руки, Деймон помчался вглубь леса. Разрушенный дом Локвудов, в подвале которого Тайлер переживал свои трансформации, оказался как нельзя кстати. Мне было плевать на обстановку, меня не интересовали детали и прочая романтическая чепуха. Единственное, в чем я нуждалась сейчас, стояло напротив в джинсах и светлой майке.
Я усмехнулась, вспомнив про спектакль на школьной парковке.
– Больше не делай так, – предупредила я Деймона, запуская руку под его майку. Господи, сколько раз я мечтала вот так коснуться его кожи?
– Ради такого эффекта я готов повторять хоть каждый день, – выдохнул он.
Мы еще ни разу не были близки, но уже хорошо знали тела друг друга. Не теряя времени даром, Деймон притянул меня ближе и начал ласкать языком шею, особое внимание уделяя местечку под ухом. Он надавливал клыками на кожу и одновременно с этим посасывал ее, тонко балансируя на грани между укусом и поцелуем.
Я знала, что он захочет проделать подобное с моими сосками. И не только… При воспоминании о том, как он это делал прошлой ночью, на меня накатила очередная волна возбуждения.
– Деймон… – с моих губ слетел полустон-полупросьба.
Через долю секунды я была прижата к стене. Разорванная кофта отлетела прочь, лифчик болтался где-то на талии. Деймон бросил на меня плотоядный во всех смыслах взгляд, ухмыльнулся и припал к моей груди. Его язык описывал круги вокруг одного соска, пальцы играли с другим, и я уже не могла связно мыслить, понимая лишь одно – больше нет сил ждать.
Запустив пальцы в его волосы, я осторожно потянула Деймона вверх. Провела языком по его губам, надавила на кончик клыка, позволяя появиться первым каплям крови. Вампир закатил глаза от удовольствия, смакуя каждую каплю, затем сделал то же самое для меня. Его кровь была как хороший афродизиак – лишь сильнее распаляла, заставляя желать большего. Я хотела одновременно и Деймона, и его кровь, и знала, что очень скоро получу желаемое.
От этого предвкушения становилось лишь невыносимее.
Мои пальцы скользнули вниз по его телу, задержались у пояса джинс, ловко расстегнули застежку и пробрались внутрь. Деймон давно был готов. Сталь, обтянутая нежнейшим шелком кожи, ощущалась в руке как нечто невероятное. Я блаженно прикрыла глаза и пробежалась пальцами по всей длине этой твердости. С губ вампира слетел хриплый стон. Воодушевленная его реакцией, я продолжила ласки: нежно погладила головку, слегка сжала ее, потерла подушечкой большого пальца особенно чувствительное место. По телу Деймона пробежала едва заметная дрожь, мышцы напряглись, взгляд потерял фокусировку, и я поняла – это то, что ему нравится.
Не желая больше медлить, вампир задрал мою юбку, разорвал колготки и принялся ласкать меня. Мир вокруг поплыл; несмотря на острое желание почувствовать Деймона внутри, я не могла и не хотела останавливать его сейчас. Своими прикосновениями он доводил меня до исступления, играя на моем теле словно талантливый музыкант на своем инструменте.
Практически подведя меня к кульминации, Деймон вдруг отстранился. Я удивленно распахнула глаза, и в этот момент он протолкнул в меня два пальца, заглушая мой вскрик поцелуем. Я зашипела от удовольствия и непроизвольно подалась навстречу.
Когда мое тело натянулось словно струна, когда от оргазма меня отделяло всего одно движение, вампир снова замер. А через секунду его клыки погрузились в мою шею. Резкая боль тут же переросла в умопомрачительное наслаждение. Какое-то время я не чувствовала ничего, кроме чистого блаженства и клыков Деймона внутри. А потом мир взорвался снова – на этот раз в моей голове.
Не знаю, сколько мы простояли вот так: Деймон, уткнувшийся носом в мои волосы, и я, обмякшая в его руках. Должно быть, вампир не ожидал подобного поворота событий. Да и сама я не ожидала… Вполне обычная прелюдия вылилась в обоюдный, сокрушительный по своей силе оргазм.
Когда, слегка отстранившись, Деймон заглянул в мои в глаза, я улыбнулась – так, как, наверное, не улыбалась ни одному мужчине.
– Знаешь, Елена, – в глазах вампира заплясали бесенята, – это был лучший почтисекс в моей жизни.
Я хмыкнула. А Деймон, наоборот, вдруг стал слишком серьезным. Он пристально посмотрел на меня, позволяя мне, как губке, впитывать исходящие от него эмоции.
Несомненно, это был самый сложный мужчина во всем мире. И на то, чтобы изучить все грани его души, у меня уйдет не одно столетие. Он сочетал в себе невозможные комбинации: благородство и жестокость, честность и бессовестность, безупречность и порочность, хладнокровие и вспыльчивость одновременно. Пожалуй, я никогда не смогу до конца разгадать загадку под названием «Деймон Сальваторе», но одно я знала наверняка – это мой мужчина.
– Твой, – гордо произнес вампир, – можешь не сомневаться.
Он хотел еще что-то добавить, что-то вполне определенное, состоящее из трех простых слов, но я перебила его поцелуем.
Не потому что не хотела этого слышать.
Слова, на самом деле, не имеют значения.
Правду можно увидеть в глазах, почувствовать в прикосновении, а в нашем случае и впитать – с кровью.
Деймон и так знает, что я его люблю. Он узнал это раньше, чем я сама себе в этом призналась. Просто почувствовал, вопреки всему, что я говорила.
Словами можно обмануть. Но не того, кто слушает сердцем.

Я оказалась права – без машины было куда быстрее: ровно через полторы минуты мы переступили порог особняка. Деймон даже не запыхался, мне же потребовалось некоторое время, чтобы восстановить дыхание.
– От кого убегаем? – бодрым голосом поинтересовался Стефан, плавно вырулив из гостиной и тут же застыв с выражением полнейшего шока на лице.
Готова поспорить, что я покраснела, даже несмотря на то, что вампиры в принципе на такое не способны. Деймон, на котором из одежды остались лишь джинсы, бросил на меня весьма красноречивый взгляд собственника, а затем, злорадно ухмыляясь, повернул голову в сторону Стефана.
Я неловко поджала руки, пытаясь прикрыть грудь. Майка Деймона мало что скрывала, но, слава богу, в отличие от вампира, у меня хватило ума не превращать его одежду в клочья. Женщины всегда думают о таких вещах.
Стефану удалось взять себя в руки и натянуть на лицо невозмутимо-равнодушное выражение. Он несколько раз порывался что-то сказать, но каждый раз натыкался на предупреждающий взгляд брата. Наконец, прекратив этот зрительный поединок, Деймон вплотную подошел к Стефану.
– Тебе нужно остыть, – хмыкнул он, – а то, гляди, пар из ушей повалит.
Вместо ответа, Стефан положил руку брату на плечо. И сжал пальцы – чуть сильнее, чем следовало. Интуиция тут же просигнализировала мне о приближающейся опасности.
– Не надо мне указывать, Деймон, – на лице Стефана заиграла улыбка.
Нужно было заранее подумать о возможности подобной встречи, но кто же знал, что именно сегодня младшему Сальваторе приспичит провести день дома?
– Стефан… – позвала я вампира. Немой вопрос «какого-черта-тут-происходит» повис в воздухе.
Я смотрела на бывшего парня с выражением полного недоумения на лице. Еще в моем взгляде было предостережение, которое Стефан просто не мог проигнорировать. Он нуждался в моей помощи и прекрасно знал об этом, вот только, по совершенно неясной для меня причине, наши с Деймоном отношения сейчас интересовали его гораздо больше, нежели освобождение Кэтрин.
Банальная ревность? Нежелание видеть нас с Деймоном вместе? Я действительно не понимала. Ведь от тех чувств, что когда-то были между нами, осталась лишь призрачная дымка разочарования.
Видимо, сообразив, наконец, в каком неприглядном свете себя выставляет, Стефан отошел от Деймона, передернул плечами и устало вздохнул:
– Просто… Вы не могли бы этого не делать?
Я округлила глаза, пытаясь не думать о том, что он подразумевал под «этим». Деймон прыснул, но комментировать не стал.
– Я имею в виду, – цинично осклабился Стефан, – не обязательно выставлять свои отношения напоказ.
– А кто выставляет? – развел руками Деймон. – И, вообще, братец, займи себя чем-нибудь. Подружку проведай, например.
Стефан нахмурился, но ничего не ответил.
Деймон же разошелся не на шутку. Вся эта ситуация совершенно выводила его из себя.
– Уверен, Кэтрин найдет, чем тебя занять, – съязвил он, впихивая в руки Стефана куртку – причем с такой силой, что тот едва не пошатнулся. – А теперь сделай любезность: исчезни.
Не говоря больше ни слова, Стефан покинул особняк.
– Грубиян, – усмехнулась я.
Деймон все еще был раздражен:
– Меня бесит эта извечная манера Стефана делать всех виноватыми! Сам за твоей спиной развлекался с Кэтрин, – в голосе вампира появилась ярость, – а теперь строит из себя мученика.
Я подавила смешок.
– Не вижу здесь ничего забавного, – пробурчал Деймон.
– Это мило, – улыбнулась я. – То, что ты беспокоишься о моем уязвленном самолюбии.
– Вовсе нет.
– Нет? – я вопросительно изогнула бровь.
Раздражение Деймона как рукой сняло. Глаза вспыхнули, губы изогнулись в хищной полуулыбке.
– Твое самолюбие получило достойное утешение, – ответил он. – Меня.
– Ты так в себе уверен? – игриво уточнила я, отступая на шаг.
Несколько секунд Деймон пристально изучал меня, прищурив глаза, затем зарычал и метнулся в мою сторону. Деревянная панель за спиной хрустнула, когда он с извращенной, понятной лишь нам двоим нежностью, впечатал меня в стену. Я рассмеялась, бегло задумавшись о том, куда подевалась та нежная девушка из прошлой жизни.
Моментально почувствовав направление моих мыслей, Деймон поцеловал меня особенно трепетно. Волна нежности захлестнула сознание. Это было почти так же, как и на стоянке в школе. Правда, тогда Деймон не прижимался ко мне голым торсом, а я не была одета в мужскую майку, лишь символически прикрывающую мою грудь.
– Ты совершенство, – промурлыкал вампир. – Всегда была им и всегда будешь.
Вот так, всего одним поцелуем и парой фраз, он заставил меня почувствовать себя особенной.
– А еще, – его рука скользнула в вырез майки, любовно очерчивая контур груди, – ты моя.
– Ммм… – протянула я, наслаждаясь легкими, но в то же время столь возбуждающими прикосновениями.
– Скажи это, – потребовал он.
Я снова рассмеялась.
Поразительно, какой сложной и запутанной была моя жизнь еще каких-то пару часов назад. Словно я балансировала на канате, удерживая на плечах груз прошлой жизни. А сейчас не просто прыгнула, приземлившись в совершенно новом для меня мире, но и сбросила этот довесок, который все время тянул меня назад.
Оказывается, не всегда полезно думать. Иногда нужно довериться интуиции, прислушаться к собственному сердцу и сделать что-то, противоречащее доводам разума. И пусть я буду безумной или безрассудной, но это чувство, наполняющее душу, такое привычное и незнакомое одновременно, стоит того, чтобы рискнуть.
– Твоя, – ответила я.
Деймон прикрыл глаза, будто наслаждаясь тем, как это звучит.
– Повтори, – хрипло попросил он.
– Твоя, – произнесла я снова. – Только твоя, Деймон.
Не успев толком сообразить, что произошло, я почувствовала, как вместо твердой поверхности стены позади меня оказалось мягкое прохладное покрывало. Деймон нависал сверху, и было в его взгляде что-то первобытное, дикое, я бы даже сказала пугающее, если бы не чувствовала, что смотрю на него так же.
Четкими, выверенными движениями Деймон избавил нас от одежды. Он не целовал меня и не тратил время на прелюдию – все это еще будет. Сейчас мы хотели лишь одного – утолить эту отчаянную жажду друг в друге.
Не разрывая зрительного контакта, Деймон плавно скользнул в меня.
Это было невероятное, ни с чем несравнимое чувство целостности. Самое прекрасное, что я когда-либо испытывала. Несколько секунд Деймон наслаждался этим ощущением, впитывая в себя каждый мой вздох. А потом он начал двигаться.
Каждый толчок и вторящий ему хриплый стон Деймона уносили меня далеко за пределы реальности. Вселенная сузилась до точки сплетения наших тел; я перестала видеть и слышать, временами не понимая, кто я и где нахожусь. По-человечески быстрое сердцебиение Деймона эхом отдавалось в моей голове, температура его тела поднялась до запредельной отметки; я чувствовала, как горит под пальцами его кожа, а потом поняла, что и сама плавлюсь в его руках. Наши ощущения перемешались, превращаясь в один цельный, нескончаемый поток удовольствия. Мне не нужно было что-либо говорить: Деймон и так знал, когда нужно двигаться быстро, а когда, наоборот, следует притормозить. В какой-то момент он выскользнул из меня, вызывая практически физическую боль из-за потери контакта, а спустя мгновение стремительно ворвался внутрь, проникая настолько глубоко, насколько это возможно. Я выгнулась всем телом, отчаянно желая получить освобождение. И когда Деймон снова повторил этот нехитрый маневр, меня накрыло волной экстаза.
И это длилось гораздо дольше, чем я смела надеяться. И было куда сильнее, чем все, что я когда-либо испытывала. Сладкие судороги плавно перетекли в приятную, нежущую слабость во всем теле. Деймон впился руками в мои ягодицы, еще ближе притягивая меня к себе, и гортанно зарычал. Я все еще пульсировала вокруг него, чувствуя наслаждение вампира как свое собственное, растворяясь в этом шальном ощущении эйфории, которое всегда бывает за несколько секунд до оргазма. А потом, в очередной раз за сегодняшний день, попала в нирвану. На этот раз вместе с Деймоном.

Не знаю, как долго мы приходили в себя. На меня накатила невероятная усталость, а еще голод, который впервые не был приоритетным желанием и всего лишь маячил где-то на задворках сознания. Наверное, потому что я насытилась другим, куда более необходимым сейчас лакомством – сексом.
Ощущая во всем теле приятную истому, я зевнула и прижалась к лежащему рядом мужчине. С упоением вдохнув аромат моих волос, он крепко обнял меня. Затем нащупал шелковую простынь, скомканную где-то у изголовья кровати, и прикрыл нас. Мы не могли замерзнуть, но так было уютнее.
Засыпая, я думала о том, что вот оно где, оказывается, лучшее место в мире – в его объятиях.


Мне снилось солнце… Яркое и недостижимое, оно обволакивало своим сиянием… Казалось, вместе с солнечными лучами в меня просачивалась энергия, с которой по силе не сравнится ничто в мире. А еще я стала теплее… И только сейчас осознала, как сильно тоскую за этим ощущением.
Ведь вампиры не чувствуют солнца. Совсем.
Те из нас, кому удается противостоять ему, попросту изолируют себя. Защитный амулет создает некое магическое поле вокруг вампира, благодаря чему дневной свет не проникает к коже. Но магия действует не сразу – первое время мы ощущаем сильное жжение и дискомфорт, потом все проходит, и мы вообще перестаем замечать солнце. И даже забываем о том, что когда-то наши тела были теплее комнатной температуры.
…Я все еще продолжала размышлять о солнце и его действии на организм вампира, когда проснулась. В дверь настойчиво стучали, и Деймон уже натягивал джинсы, чтобы спуститься вниз.
Он с интересом посмотрел на меня и, видимо, уловив обрывки моих мыслей, иронично изогнул бровь.
– После такой ночи – и о солнце?
Я неожиданно смутилась.
Всем своим видом Деймон бросал мне вызов, хотя – я знала наверняка – совершенно не собирался этого делать. Но хватило одного его взгляда, чтобы мысли в голове перемешались, а тело предательски заныло. Мне отчаянно захотелось подойти ближе, коснуться рукой его кожи, вдохнуть запах…
И не успела я опомниться, как оказалась рядом с ним, прижимаясь к теплой груди своего вампира.
Стоп.
Теплой? С каких это пор тело Деймона стало теплым?
Но даже не это поразило меня больше всего.
Его тепло передавалось мне. Или мое ему – я не знала. И, вообще, ощущала себя странно… Что-то знакомое крутилось в голове, но я не могла понять, в чем дело.
А когда поняла – испытала шок.
От Деймона исходила энергия, которая оставляла на моей коже приятный, теплый отпечаток. Именно это я испытывала во сне, стоя под солнечными лучами. Возможно, то и не солнце вовсе было, а Деймон, лежащий рядом, но одно я знала наверняка – ощущения одинаковы.
– У тебя есть градусник? – выпалила я, ошарашивая вампира вопросом.
– Не думаешь же ты?.. – прищурился он.
В этот момент входная дверь с силой ударилась о стену. Видимо, кто-то очень хотел попасть внутрь.
– Черт! – выругался вампир, метнувшись вниз.
На ходу натягивая первую попавшуюся футболку Деймона, я направилась следом и уже через долю секунды удивленно затормозила в нескольких шагах от нашей гостьи.
– Бонни?
Беннет смотрела на нас двоих, словно на психов, сбежавших из лечебницы. Она переводила взгляд с Деймона на меня, затем обратно, и, видимо, пыталась сообразить, те ли мы, за кого себя выдаем.
Я же пыталась разгадать причину ее прихода. Мне казалось, что после случившегося в школе, Бонни окончательно во мне разочаруется. Но сейчас она была здесь и выглядела скорее удивленной, нежели раздраженной.
– Вы сумасшедшие! – покачала она головой.
– Ты пришла только затем, чтобы сообщить это? – съязвил Деймон.
– Мне удалось кое-что узнать, – сухо ответила Бонни, направляясь в сторону гостиной.
Наверняка, это касалось моей просьбы. Я молча последовала за некогда лучшей подругой, ожидая дальнейших ее слов. Деймон не отставал, и стоило мне присесть в кресло, как он тут же умостился на его подлокотник с невесть откуда взявшимся бокалом виски в руке.
Но Бонни не спешила давать ответы. Вместо этого она застыла на месте и некоторое время задумчиво смотрела на нас с Деймоном. Изумление на ее лице сменилось восторгом, рот приоткрылся, глаза слегка округлились.
– Бонни? – не выдержала я.
– Прости, – встрепенулась она. – Просто это… – она запнулась, пытаясь подобрать слово, – удивительно.
– Что именно? – уточнил Деймон.
– Вот это! – Бонни ткнула в нас пальцем.
Я внимательно осмотрела себя, затем Деймона. Потом обернулась, но ничего странного не обнаружила.
– Вы этого не видите, – запоздало пояснила Беннет. – Но это очень красиво.
– Чего не видим? – спросили мы в один голос.
– Ваши ауры… Когда вы рядом, они… словно смешиваются и взаимодействуют.
– Ты видишь наши ауры? – удивленно переспросила я.
– В том-то и дело, что да, – растеряно произнесла Бонни. Потом вздохнула и принялась объяснять более доходчиво: – Аура есть у любого живого существа, ведьмы ощущают тепло, которое она излучает, и при желании могут увидеть ее очертания.
– И? – Деймон изогнул бровь.
– Вампиры – не живые, – ответила Бонни. – У них нет ауры, именно так ведьмы отличают их от живых.
Сказать, что я была поражена, значит ничего не сказать. В голове сразу же закрутился целый рой вопросов. Теплое тело, аура, отсутствие голода (проснувшись, я еще ни разу не вспомнила о еде)... Неужели?..
Над ухом клацнули зубы, и я, словно в замедленной съемке, повернула голову. Лицо Деймона было совсем рядом. И сетка капилляров вокруг его глаз моментально вернула меня с небес на землю.
– Я все еще вампир, – пренебрежительно хмыкнул Сальваторе (мне показалось, или в его голосе промелькнуло сожаление?). – И ты, уж поверь на слово, тоже.
Потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.
– Что же тогда происходит? – спросила я у Бонни, надеясь, что она знает объяснение.
– Есть одна теория, – ответила Беннет, тщательно отводя взгляд в сторону.
– И? – снова поторопил ее Деймон.
– Кхм… Это, конечно, ваше дело, и мне вовсе не хочется знать, так ли оно на самом деле, потому что сама мысль, о том, что…
– Бонни! – не выдержала я.
– Физический контакт мог завершить ритуал, – ответила она, уткнувшись глазами в пол.
Смысл сказанного не сразу дошел до меня. Зато Деймон поспешно отвернулся, пытаясь скрыть появившуюся на лице ухмылку.
– То есть?.. – попыталась я привести мысли в порядок, но так и не смогла продолжить эту фразу. Да и не нужно было.
– Именно, – прокашлялась Бонни, более чем красноречиво глядя на меня.
«Ты переспала с Деймоном, и это вас изменило», - именно так бы она сказала, будь мы наедине. А потом бы обязательно добавила что-то вроде: «Как ты могла, Елена?».
Неловкая пауза затянулась. Впрочем, единственный, кто не ощущал и намека на неловкость, был Деймон.
– Если я правильно понимаю, – наконец произнесла ведьма, – теперь ваша связь работает на полную мощность. По крайней мере, днем этого, – она снова неопределенно махнула рукой в нашу сторону, – еще не было.
– Что обсуждаем? – раздался у порога голос Стефана.
Я устало вздохнула, интуитивно ощущая волну раздражения, накатившую на Деймона. Несмотря на то, что я понимала причины, натянутость в отношениях братьев меня отнюдь не радовала.
– Ничего, что бы тебя касалось, – притворно вежливым тоном протянул старший Сальваторе. – Поэтому лучше тебе отправиться в свою комнату, братишка, и подготовить уроки на завтра.
– Хватит язвить, Деймон, – вдруг заступилась за Стефана Бонни. – Причина моего визита, собственно, касается всех нас.
Если до этого момента мне удавалось скрыть от Деймона суть нашего с Бонни разговора после уроков, то сейчас вампир моментально выудил из недр моего сознания нужную информацию. Наверняка, он успел пожалеть о том, что вообще научил меня ставить мысленный блок.
«Маленькая обманщица», – голос Деймона раздался настолько отчетливо, что я обернулась, не сразу сообразив, вслух он это произнес или нет. – «Придется тебя наказать».
– Попробуй, – хмыкнула я, запоздало осознав, что, в отличие от Деймона, произнесла это вслух.
Бонни и Стефан вопросительно округлили глаза. Моментально приняв невозмутимый вид, я спросила:
– Так о чем ты хотела поговорить, Бонни?
– Я нашла способ заставить Кэтрин сделать то, что нам нужно, – ответила она.
Стефан напрягся, а Бонни тем временем вытащила из кармана незнакомый мне амулет.
– На самом деле, это обычный кулон. Но если Кэтрин добровольно омоет его своей кровью и даст клятву, а я закреплю ее заклинанием, этот кулон станет мощнейшим оружием против нее.
– Она не пойдет на это, – отрезал Стефан.
– И как оно работает? – заинтересовался Деймон.
– Если Кэтрин нарушит данное слово, произойдет то, что будет предписано в заклинании, – объяснила Бонни. – Например, смерть, – холодно добавила она.
Стефан возмущенно поджал губы, но не сказал ни слова.
– Это надежно? – уточнила я.
– Вполне. Но обряд нужно провести в первый день новолуния. И я хочу, чтобы вы все понимали, – Беннет обвела присутствующих взглядом: – мне плевать на ваши вампирские отношения и прочую ерунду. Из-за Кэтрин и той проклятой гробницы умерла моя бабушка, – голос Бонни дрогнул, а у меня кольнуло где-то глубоко в груди. – Но я не хочу, чтобы пострадал кто-то еще. А это непременно случится, если мы не остановим Клауса. Только и только поэтому я соглашаюсь.
– Спасибо, – выдохнула я, чувствуя себя бесконечно виноватой.
– Встретимся двадцать пятого ноября в гробнице, – сухо ответила Бонни и, наспех попрощавшись, ушла.

До новолуния оставалось шесть дней, и по мере приближения к указанной дате Стефан нервничал все сильнее. Он даже стал меньше внимания обращать на нас с Деймоном, хотя поначалу – это было заметно невооруженным глазом – напрягался, стоило нам появиться вместе.
А вместе мы появлялись очень часто.
Недаром когда-то я боялась стать зависимой от Деймона – именно это сейчас и происходило. Я нуждалась в нем, как человек нуждается в кислороде, хотя даже это сравнение казалось недостаточно точным. Лишь когда он был рядом, я чувствовала себя комфортно. И заснуть могла только в его объятиях.
Наверное, каждый хоть раз в жизни испытывал это чувство. Когда ты любишь настолько, что при одной мысли о потери любимого, горло сводит удушающим спазмом, а тело трясет мелкой дрожью. Усильте это в стократ – и получите мои ощущения.
Мне не нравилось это сумасшествие, но я готова была сделать все, чтобы оно продолжалось вечно.
Недавно Стефан сказал, что я насквозь «пропахла» Деймоном. Примерно так я себя и чувствовала. Словно Деймон впитался в каждую клетку моего тела, став неотъемлемой частью меня самой. Я научилась слышать его мысленно – воспринимать не просто образы и ощущения, но и конкретные, четко сформулированные фразы. Правда, мне пока не удавалось «ответить» ему тем же.
А еще я стала лучше себя контролировать. Во всем, что не касалось Деймона, конечно. Практически пропала жажда, исчезла боль в клыках. Достаточно было выпить консервированной крови утром и еще немного вечером, уже из Деймона. Правда, каждый раз это заканчивалось весьма бурным проявлением наших чувств. Подозреваю, Стефан дулся именно поэтому – он не мог не слышать, и, наверняка, проводил параллели, невольно сравнивая себя с братом. И вообще, было в его поведении что-то ревнивое, собственническое, словно у него отобрали любимую игрушку и отдали другому.
– Привет, – раздался за спиной тихий голос.
– Привет, – также тихо ответила я, разворачиваясь к Деймону.
Он только что вышел из душа и даже не потрудился набросить на себя полотенце. Мой взгляд невольно скользнул вниз, и Деймон самодовольно усмехнулся. Он знал, как действует на меня, и вовсю пользовался этим.
– Тебя долго не было, – по-детски обиженно произнес он.
Я подавила улыбку.
– Ты же знаешь Кэролайн. От нее невозможно уйти. – «А учитывая, что в подвале Локвудов она нашла мои разорванные вещи, вопросов было немало…».
Деймон кивнул и с грацией смертоносного хищника приблизился ближе. Дыхание перехватило, когда я почувствовала его губы на своей шее. Всего лишь поцелуй, но коленки, черт бы их побрал, предательски подогнулись.
– И как там наша Барби? – продолжал задавать вопросы вампир, хотя на уме у него было совсем другое.
– У них с Тайлером все замечательно, если ты об этом, – я ловко высвободилась из кольца его рук, моментально ощущая дискомфорт от потери контакта с его кожей. – И они поддерживают наши планы.
– Рад слышать, – глаза Деймона вспыхнули, а уже через секунду я ощутила себя прижатой к кровати.
– Прекрати, – совершенно неубедительно попросила я. – Мне нужно в душ, да и Сте…
Деймон заткнул меня поцелуем, моментально вытесняя из головы ненужные мысли.
– Ты жульничаешь, – выдохнула я, когда способность мыслить вернулась.
– Возможно, – промурлыкал он мне в шею.
Вытянувшиеся клыки Деймона дразнили кожу, намекая на то, что в любой момент могут с легкостью проткнуть ее. С губ невольно сорвался стон, и я выгнула шею, буквально предлагая себя в качестве закуски.
И Деймон не отказался. Нежно прокусив вену, он сделал несколько медленных глотков, смакуя каждую каплю моей крови. Этот вкус будоражил его сознание, и я ощутила весь спектр наслаждения, которое испытывал в эту минуту вампир.
Я знала, что он будет делать дальше, и с предвкушением ждала этого.
Но, видимо, удача сегодня была не на моей стороне.
– Хотя бы дверь закрыли, – пренебрежительно протянул Стефан, облокотившись на дверной косяк.
Деймон замер, осторожно вытянул из меня клыки и развернул голову в сторону брата. Затем демонстративно облизнулся.
Стефан поморщился, а я подавила невольное желание закатить глаза – настолько по-мальчишески они себя вели.
– Как вы можете это делать? – передернул плечами Стефан. – Пить кровь вампира – это же противно.
– Заниматься вуайеризмом тоже, – хмыкнул Деймон.
Именно он был раздет, но смутилась почему-то я. Недолго думая, я выдернула из-под нас простыню и набросила ее на голый зад Деймона.
Он лишь усмехнулся. Затем поднялся с кровати, завязывая простыню на бедрах, и подошел к Стефану.
– Если тебе что-то не нравится… – предупреждающе начал он, но младший Сальваторе тут же прервал его жестом.
– Я пришел не для этого, Деймон. Кэтрин согласна на ваши условия, но получить все ингредиенты, необходимые для убийства Первородного, быстро не получится. Поэтому на какое-то время мы задержимся в городе.
Минутку. Не хочет же он сказать, что Кэтрин будет жить в особняке?
Деймон бросил на меня красноречивый взгляд и повел бровью.
– Ни за что! – вспыхнула я.
– Придется нас потерпеть, Елена, – с каким-то странным удовольствием ответил Стефан. – Я же терплю вас. – Вампир развернулся к выходу. – Это все-таки и мой дом.

Сегодня был первый день новолуния, а значит, пришло время выпустить Кэтрин Пирс на свободу. Меня не покидало ощущение, что мы открываем ящик Пандоры, но Бонни была уверена в надежности заклинания, да и Деймон, несмотря на первоначальные протесты, согласился с этой затеей.
Оставалось лишь надеяться, что все пройдет хорошо.

Кэтрин уже ждала нас, когда мы вошли в гробницу. Как всегда свежая и ухоженная, словно только что вернулась с дорогого курорта, она проявляла явное нетерпение, постукивая пальцами по стене гробницы.
– Нервишки шалят? – не упустил возможности подколоть ее Деймон.
Кэтрин смерила его снисходительным взглядом.
– Давайте быстрее покончим с этим, – устало вздохнула Бонни. – Ты знаешь, что следует делать? – она посмотрела на Пирс.
Вампирша кивнула. Судя по выражению ее лица, перспектива кровной клятвы отнюдь не радовала Кэтрин, но выбора у нее все равно не было.
– Приступай, – Бонни протянула ей амулет.
Прокусив запястье, Кэтрин мазнула подвеску кровью. Затем, вздохнув, произнесла:
– Клянусь не причинять никому вреда и не использовать для этих целей посторонних лиц до тех пор, пока не помогу кучке неудачников убить одного первородного засранца.
Деймон прокашлялся. Бонни вперила в вампиршу недовольный взгляд.
– Какие же вы скучные! – закатила глаза Пирс. – Хорошо: я не причиню никому вреда; не стану сбегать из города до тех пор, пока нужна здесь; сделаю все возможное для того, чтобы найти способ убить Клауса. Клянусь.
Бонни выжидающе посмотрела на Кэтрин.
– Своей жизнью, – недовольно пробурчала вампирша.
Кивнув, Беннет взяла из ее рук амулет и принялась что-то шептать на латинице. «…latus alicujus», «…animo sensuque», «…in vita esse» – долетали до меня обрывки заклинания. Я невольно задумалась о том, знает ли Бонни перевод всего этого.
Неожиданно кровь Кэтрин стала перемещаться по медальону, а когда Бонни замолчала – и вовсе втянулась внутрь амулета.
– Все? – недоверчиво переспросил молчавший до этого Стефан.
– Теперь нужно распечатать гробницу, – ответила Беннет.
Я помнила, чего это ей стоило в прошлый раз, и потому сильно удивилась, когда Бонни буквально за минуту сняла заклинание. Она стала сильнее, и это заметила не только я.
– Ты ничего не забыла нам рассказать? – прищурился Деймон.
– Это вас не касается, – только и ответила ведьма. – Можешь выходить, – обратилась она к Кэтрин.
На лице вампирши заиграла довольная улыбка. Она сделала несколько шагов к выходу, а когда поняла, что сдерживающего барьера действительно нет, моментально исчезла.
Мы все недоуменно переглянулись и выскочили следом.
Нет, Кэтрин не сбежала. Она просто стояла посреди леса, смотря на звезды и вдыхая свежий ночной воздух.
Я невольно представила себя на ее месте. Должно быть, это ужасно, находиться столько месяцев взаперти. Но я тут же напомнила себе, почему так произошло, – и сочувствие исчезло, не успев толком появиться.
Стефан подошел к Кэтрин, приобнимая ее за плечи.
Не знаю, что больше меня поразило: то, с какой нежностью он это сделал, или то, что Кэтрин позволила ему это. И нет, меня не заботили их отношения и уж тем более не душила ревность, но видеть их такими было… странно и как-то непривычно.
– Мне пора, – отстраненно произнесла Бонни, наблюдая за парой вампиров напротив. – Кстати, позвони завтра Джереми.
– Что-то случилось? – испугалась я.
– Нет, – неопределенно пожала она плечами. – Просто у твоего брата в жизни происходят важные вещи, а ты даже не знаешь об этом.
Это был удар ниже пояса. Причем заслуженный.
К горлу подступила горечь. Я настолько погрязла в собственных проблемах, что совершенно забыла о близких людях.
– Обязательно позвонит, – ответил за меня Деймон. – Я прослежу.
Бонни закатила глаза и направилась к выходу из леса.
Бросив быстрый взгляд на Стефана и Кэтрин, я потянула Деймона в противоположную сторону – к особняку. Эти двое никуда не денутся, да и проводить остаток ночи, выясняя с ними отношения, мне совсем не хотелось.
– Пойдем спать, – шепнула я Деймону.
Он кивнул, хитро улыбаясь, и направился следом за мной.


Ранним утром я уже стояла у дверей родного дома. Заснуть мне так и не удалось – слова Бонни и чувство вины преследовали меня всю ночь. Случилось то, чего я так боялась: я отдалилась от родных и друзей, променяла их всех на одного-единственного мужчину и, что самое ужасное, совершенно не жалела об этом. Хотя виноватой себя все же ощущала.
По большему счету, я знала, что этим все кончится. Безусловно, мне дороги были Дженна, Джереми и Рик, Кэролайн и Бонни, и даже Стефан. Я их любила, как любят своих близких, и, не задумываясь, отдала бы жизнь за любого из них. Но Деймон… Если бы меня поставили перед выбором: спасение всего мира или жизнь Деймона, я бы выбрала последнее.
Да, это эгоистично, неправильно, неблагородно – называйте, как хотите, суть все равно не изменится. Я скатилась на дно своего персонального ада и, несмотря на это, была счастлива. Как бы шаблонно это не звучало, но Деймон Сальваторе стал моим наркотиком, без которого я уже не могла жить.
Смогу ли я объяснить это Джереми? Поймет ли Дженна мое состояние? Смогут ли они простить мою отстраненность?
Я тихо открыла дверь и зашла в прихожую. Запах свежих блинчиков и теплого молока витал в воздухе, веселый смех обитателей дома наполнил сердце чем-то теплым и родным… Я затаила дыхание и осторожно, стараясь не нарушать эту идиллию, прошла на кухню.
– Елена? – старательно дожевывая кусок блина, пробубнил Джереми. На его лице отразилась искренняя радость.
Дженна отбросила полотенце и тут же заключила меня в объятия. Рик приветственно кивнул. В его глазах читалось одобрение – судя по всему, мне давно следовало заглянуть на семейный завтрак.
В груди что-то кольнуло, чувство вины стало сильнее, и даже слезы подступили к глазам. Стараясь сдержать бушующие внутри эмоции, я ласково улыбнулась.
Дженна тут же усадила меня за стол и принялась кормить своей стряпней. Рик и Джереми понимающе подмигивали, наблюдая за тем, как я пытаюсь прожевать третий блинчик с джемом. А я только сейчас поняла, что уже несколько недель не употребляла человеческую пищу. И не то, чтобы это было несъедобным, просто... Представьте, что вас заставляют съесть огромную жевательную резинку с малиновым вкусом. И не просто пожевать и выплюнуть, но еще и проглотить, сохраняя при этом довольное выражение лица. Представили? Тогда вы примерно понимаете, что я чувствовала в тот момент.
Во время завтрака я узнала массу новостей: Дженна рассказала о делах в историческом сообществе, а Рик поведал о последних школьных событиях (например, только сейчас мне стало известно о том, что мисс Фелтон, наша школьная медсестра, вышла замуж за нового тренера футбольной команды). Джереми по-доброму посмеивался над этой болтовней, и все было настолько обыденным и нормальным, словно в мире не существовало вампиров и прочей сверхъестественной чепухи, а трое из четырех сидящих за этим столом не имели привычки оказываться в эпицентре опасных событий Мистик-Фолс.
Несмотря на всю показную беззаботность, Дженна то и дело украдкой поглядывала на меня. Когда мужчины разошлись, я предложила помочь ей убрать со стола, и вот тогда тетя завела разговор о том, что ее действительно интересовало.
– Как дела с Деймоном? – осторожно поинтересовалась она.
– Хорошо, – не менее осторожно ответила я.
Дженна прищурилась.
– Я успела понаблюдать за тобой, милая. Ты очень изменилась.
Не зная, что на это ответить, я неопределенно пожала плечами.
– Никогда не думала, что скажу это, но Деймон хорошо на тебя влияет, – усмехнулась Дженна. – Ты словно светишься изнутри.
– Рик на тебя тоже хорошо влияет, – улыбнулась я, пытаясь сменить тему разговора.
– Верно. Но даже мы, взрослые люди, не дошли до того этапа в отношениях, когда следует жить под одной крышей. Ты понимаешь, к чему я веду? – Дженна подошла ко мне и взяла за руки. – Тебе всего семнадцать, Елена. Я позволила тебе погостить у Деймона и полностью поддержала, но тебе не кажется, что пора вернуться домой?
Волна липкого страха моментально сковала все мое тело. Одна лишь мысль о том, что я буду вдали от Деймона, заставила желудок сжаться в тугой комок.
Я вдруг ощутила чувства самого Деймона, который в этот момент находился где-то в центре города. Нет, он не испугался, как я. Всего лишь разозлился до чертиков. И пригрозил, что переедет следом, если я надумаю вернуться домой.
– Дженна, – произнесла я как можно мягче, – я не могу вернуться.
Тетя предостерегающе покачала головой.
– Не хочешь же ты сказать, что…
– Я хочу сказать лишь то, что пока мне лучше рядом с Деймоном, – вздохнула я.
«Что значит «пока лучше»?!» – послышался в голове недовольный голос. Я почувствовала, как ветер с силой обдувает мое лицо, и поняла, что это Деймон на всех парах мчит по городским улицам. И верно – уже через минуту, в течение которой Дженна усиленно пыталась собраться с мыслями и найти нужный родительский аргумент, Деймон появился в дверях.
Я просверлила его убийственным взглядом, обещая четвертовать за такой поступок.
– Дженна, – расплылся в улыбке вампир. – Елена уже сообщила радостную новость?
Тетя побледнела.
– Мы решили жить вместе, – невозмутимо продолжил Сальваторе.
Дженна выдохнула. Боюсь предположить, что она подумала, но новость о «жить вместе» не была первой в списке кошмаров опекуна.
– Елена слишком молода для этого, – отрезала тетя.
– Помнишь, о чем мы с тобой говорили? – схитрил вампир, тщательно блокируя от меня в этот момент свое сознание.
Дженна тяжело вздохнула и скрестила руки на груди.
– Позволь ей самой решать, – добавил Деймон. Его лицо приобрело ангельски невинное выражение, и несмотря на то, что и я, и Дженна прекрасно знали эту уловку, устоять было сложно. – Иначе мне придется увезти твою племянницу куда-нибудь далеко, сделать своей женой и не отпускать от себя ни на шаг.
В кухне повисло гробовое молчание. Дженна несколько секунд боролась с удивлением, после чего рассмеялась. Конечно же, она не поверила Деймону.
А вот я поверила, и мне, в который раз за это утро, стало страшно. И не от того, что из уст Деймона впервые прозвучало слово «жена», а от понимания того, что наша связь, по сути, самый настоящий брак. Точнее, что-то гораздо-гораздо большее.
В семнадцать лет, черт возьми, страшно осознавать такие вещи!
Я медленно сглотнула, пытаясь принять это внезапно свалившееся на меня озарение.
«Вечность со мной тебе понравится», – заверил меня вампир. Я метнула в него гневный взгляд, и, наверное, сделала это настолько хорошо, что Деймон вдруг закашлялся, поперхнувшись несуществующей соринкой.
– Значит, Елена пока что поживет у тебя, – подвела своеобразный итог тетя, делая акцент на «пока что». Деймон был хорошим манипулятором: предоставив Дженне несколько «зол» на выбор, он убедил ее в том, что наше совместное проживание – не такая уж пугающая альтернатива.
Я понимала, что тете тяжело далось такое решение, и она наверняка сомневается в его правильности. С одной стороны, Дженна – мой опекун, и должна поступать так, как поступили бы мои родители (от одной этой мысли сердце защемило: как бы они отнеслись ко всему происходящему?), с другой – она молодая женщина и прекрасно понимает мое стремление поскорее стать самостоятельной.
Оставив нас наедине, тетя отправилась наверх – видимо, перевести дыхание. По ее тихому перешептыванию с Риком я поняла, что она вводит его в курс недавнего разговора.
Деймон моментально оказался рядом и, не трудясь хоть как-то объяснить свое поведение, прижал меня к себе.
– Зря ты вмешался, – пробурчала я, уворачиваясь от его поцелуя.
– Не согласен, – беззаботно ответил вампир, снова находя мои губы.
Могла ли я сопротивляться? Могла. Но хотела ли?
Я должна была оттолкнуть его, дать понять, что не стоит решать все за меня и вмешиваться в мои личные беседы, заявить о том, что брак и все с ним связанное пока не входят в мои планы, и что, вообще-то, мне действительно рано о таком думать, но… Я давно поняла, что не могу и не хочу влиять на то, что происходит. Так есть ли смысл снова заниматься самоанализом? Не я ли говорила о том, что иногда полезно отключить мозг и позволить себе плыть по течению?
– Прекрати так быстро думать, – шутливо скривился Деймон, – а то у меня голова взорвется.
Я хмыкнула и несильно оттолкнула его от себя.
– С кем ты встречался в центре города?
– Со старым знакомым, – пожал плечами вампир. – Он обещал достать для меня одну книгу. «Которая окончательно все прояснит», – уловила я прежде, чем он вытеснил меня из своих мыслей.
Деймон по-прежнему был сильнее меня во всех этих ментальных штуках, и это немного злило. Но чего я, собственно, хотела? Полтора века и семнадцать лет сравнять не так-то просто.
Вампир обещал рассказать мне все, когда будет знать наверняка, но терпение не было моей сильной чертой, и я буквально сгорала от любопытства. Думаю, это касалось Клауса – возможно, запасной способ его убийства, на случай если Кэтрин не сдержит слова, или способ сделать мою кровь двойника бесполезной даже для временной приостановки проклятия Солнца и Луны. В любом случае, я ожидала чего-то грандиозного, ведь Деймон так тщательно скрывал от меня любой намек на этот секрет, словно боялся понапрасну обнадежить.
Позади нас послышалось не слишком деликатное покашливание. Это был Джереми, и я снова укорила себя за то, что рядом с Деймоном забываю обо всем на свете.
«Я задержусь здесь на пару часиков», – мысленно сказала я. – «Нужно поговорить с братом».
– Удаляюсь по срочным делам, – моментально среагировал вампир и, кивнув Джереми в знак то ли приветствия, то ли прощания, отправился восвояси.
– Прогуляемся? – предложила я брату.
– С удовольствием, – согласился он. – Как раз хотел с тобой поговорить.

Новость, которую сообщил Джереми, вызвала легкий шок. И не потому, что я была против – наоборот, ни капли не возражала. Просто это стало настоящей неожиданностью.
Бонни и Джереми – пара.
Вы можете себе это представить?
Причем, эти двое боялись моей реакции, поэтому только сейчас сообщили о своих отношениях. По крайней мере, Джереми так сказал. Бонни же не сочла нужным посвятить меня в столь личные новости, хотя и намекнула на необходимость поговорить с братом. По всей видимости, это значило, что наша дружба достигла критической точки невозврата.
Забавно, но я чувствовала гордость за Джереми. Несмотря на все, я любила Бонни и желала ей счастья. Она обратила внимание на брата, и меня, как любящую сестру, это не могло не радовать. Оставалось лишь надеяться, что у них все получится.
Правда, Джереми сказал мне еще кое-что. Мельком, словно старался приуменьшить значение этого факта. Оказывается, совсем недавно Бонни получила силу всех ведьм линии Беннет. Именно поэтому ей удалось так легко распечатать гробницу.
Возможно, это не имело никакого значения для всех нас, а, возможно, могло сыграть ключевую роль в войне с Клаусом. Только вот… Я никак не могла понять, почему Бонни решила скрыть такую важную новость. Неужели она совсем мне не доверяет?
На ум пришло неожиданное сравнение: когда-то я считала Стефана идеальным мужчиной, а Бонни – лучшей подругой. После превращения в вампира два самых близких человека вдруг отвернулись от меня, отказались принимать мою новую сущность. И я не винила их, потому что понимала причины. Но это не значило, что мне не было больно. Два глубоких рубца на сердце время от времени кровоточили.
Я погрузилась в невеселые размышления настолько, что не заметила, как подошла к особняку. Оттуда доносился веселый смех и громкие раскаты музыки. А еще я отчетливо ощутила биение двух живых человеческих сердец.
Картина, открывшаяся моему взору, окончательно испортила настроение: Кэтрин, обхватив рукой бутылку текилы, танцевала на столе. Из одежды на ней была лишь рубашка Стефана и черное кружевное белье, которое она с удовольствием выставляла на всеобщее обозрение. Около дивана валялся хорошо покусанный, но довольный парень. Рядом с ним, в обнимку с какой-то белокурой девицей, сидел изрядно поддатый Стефан. И завершал этот «шикарный» этюд Деймон, вольготно развалившийся в кресле. Правда, выражение его лица было равнодушным и даже скучающим, а судя по пустой бутылке виски, зажатой в руке, все это безобразие длилось довольно долго.
– Наконец-то ты дома, дорогая! – воодушевился вампир, стоило мне переступить порог гостиной.
– Что, черт возьми, происходит?! – прорычала я.
– Наши голубки веселятся, – хмыкнул Деймон. – А я слежу за порядком.
Я смерила его скептическим взглядом и, с трудом отыскав пульт от медиаплеера, вырубила музыку. Во внезапно возникшей тишине биение двух сердец напомнило барабанную дробь. Мое собственное сердце пропустило удар.
Кэтрин раскатисто рассмеялась и грациозно спрыгнула со стола.
– А ты, оказывается, не настолько скучна, Елена.
– Зато ты предсказуема, как никогда.
Она скривилась и сделала большой глоток из бутылки.
– Сегодня я не буду с тобой ругаться, – усмехнулась Кэтрин через минуту. – Такой денек замечательный, не находишь?
Почувствовав закипающую во мне ярость, Деймон тут же подхватил меня за талию и оттащил прочь.
«Не трогай их сегодня», – услышала я его мысленную просьбу. – «Пусть оторвутся, а завтра мы вытрясем из Кэтрин всю нужную информацию о Клаусе».
– Как это мило! – прокомментировала Пирс.
Стефан хмыкнул. Я тут же развернулась к нему.
– С каких пор ты кусаешь людей?
– Все новое – хорошо забытое старое, – ответил он и, сверкнув шальной улыбкой, впился зубами в голень блондинки. В воздухе остро запахло свежей кровью.
Я ахнула, выпучив глаза. Клыки моментально удлинились, вспышка ярости захватила сознание. Спустя секунду Стефан уже сползал по стене напротив и отчего-то довольно улыбался.
– Пошли вон отсюда! – рявкнула я.
Но ни девушка, ни тем более в доску пьяный парень не отреагировали на мои крики.
Я попыталась применить к блондинке внушение, но не смогла – слишком расфокусированным был ее взгляд.
– Они слишком пьяны, Елена, – объяснил Деймон, отводя меня в сторону.
Кэтрин ухмылялась, открыто наслаждаясь происходящим.
– Как ты мог это допустить? – упрекнула я вампира.
– Трех предыдущих гостей я спровадил, – спокойно ответил он, – тогда Кэтрин притащила настолько пьяных, что внушение на них не действовало.
– И ты просто позволил им?.. – изумилась я.
Деймон устало вздохнул и позволил мне прочувствовать свои эмоции. Ему было плевать на этих людей, но не плевать на мое мнение, которое, как он знал, будет категоричным. Именно поэтому вампир следил за тем, чтобы Кэтрин и Стефан не перешли грань и оставили в этих людях достаточное для жизни количество крови.
Меня разрывало от противоречивых эмоций.
Я злилась на Деймона за его равнодушие, ведь перед ним были живые люди, а его заботило лишь то, что я подумаю по этому поводу. Наверняка, при иных обстоятельствах, он бы и сам принял участие в забаве. Меня передернуло от одной лишь мысли об этом.
С другой стороны, забота Деймона была приятной. Он уважал мои принципы и делал все возможное в данных обстоятельствах. Что, в конце концов, он еще мог? Выгнать вампиров или заставить людей уйти не получалось, оставалось лишь следить за «весельем».
Но больше всего меня пугала собственная реакция на запах свежей крови. Настолько, что все мои силы уходили на борьбу с желанием попробовать хотя бы каплю.
«Если хочешь, укуси его», – осторожно предложил вампир, кивая на парня.
Этот жест не укрылся от наметанного глаза Кэтрин. Подойдя к пареньку, она легко приподняла его за локоть и опрокинула на диван. Затем запустила руку в его волосы и, потянув за них, отклонила голову парня в бок. Моему вниманию открылась нетронутая аппетитная шея с соблазнительно пульсирующей жилкой. Во рту непроизвольно собралась слюна.
Я хотела попробовать, черт возьми! Одна часть сознания уговаривала поддаться искушению, убеждала в том, что я смогу вовремя остановиться. Другая дико протестовала против этого.
«Деймон!» – мысленно завопила я, и вампир все прекрасно понял.
– Прекрати это, Кэтрин! – грубо рявкнул он.
– А ты заставь! – усмехнулась вампирша.
Не особо задумываясь о том, что творю, я кинулась на нее. Кэтрин быстро сориентировалась и моментально от меня отмахнулась. Я пролетела пару метров и врезалась в обеденный стол. Такой исход мне совершенно не понравился, и я, действуя скорее интуитивно, нежели осознанно, постаралась собрать для удара всю свою силу. И силу Деймона, если получится.
Максимально сконцентрировавшись, я сделала молниеносный выпад и, схватив Кэтрин за горло, повалила ее на пол. Вампирша попыталась вырваться, но не смогла. В ее глазах отразилось искреннее недоумение, а также нежелание сдаваться. Я знала, что она будет продолжать борьбу, и не была уверена, что смогу противостоять ей и дальше.
Именно поэтому, приблизив лицо к лицу Кэтрин, я ровным, угрожающим тоном произнесла:
– Если ты сейчас же не прекратишь испытывать мое терпение, Бонни с удовольствием упрячет тебя назад. Мне нужно только попросить – и ты будешь гнить в гробнице всю оставшуюся вечность.
Глаза Кэтрин вспыхнули. Принимать чьи-то условия было не в ее правилах, но она прекрасно понимала, что я не блефую. К тому же, кровная клятва, которую вампирша дала накануне, связала ее по рукам и ногам.
Чертыхнувшись, Пирс оттолкнула меня прочь и с недовольным видом поднялась на ноги.
– Убери отсюда эти мешки с кровью, – бросила она Стефану и, гордо расправив плечи, удалилась наверх.
Деймон хмыкнул и мысленно мне поаплодировал.
Я уже знала, что забрала львиную долю его силы. И он, и я сейчас остро нуждались в перекусе. Запах крови все еще дурманил сознание, а такой выброс адреналина лишь подстегивал голод.
«Подвал Локвудов», – подмигнул вампир и моментально скрылся из виду.
Я усмехнулась, перевела дыхание и помчалась следом.


Резкий толчок. Взрыв перед глазами. Холодные, острые клыки в шее.
И хриплый, гортанный стон любимого мужчины…
Наверное, мне это никогда не надоест. Удивительно, как я вообще раньше жила без этого чувства, когда одно лишь прикосновение вызывает ураган эмоций, взгляд действует не хуже афродизиака, а укус… укус заставляет забыть обо всем на свете.
Черт, если б я только знала, насколько эротичны и приятны укусы Деймона, непременно подставила бы шею в первый же день знакомства.
Мысль показалась настолько забавной, что я хихикнула.
Нет, все-таки хорошо, что он не кусал меня тогда. А ведь мог. И не было бы красивой сказки о благородном Стефане и грустной Елене – потому что я предпочла бы коварного соблазнителя с игривым взглядом. Стоило лишь подтолкнуть меня, укусить разок – и я бы сдалась. Сама попросилась бы в сети к паучонку Деймону.
Забавное сравнение, не находите?
Я снова рассмеялась.
– Надо же, – удивленно протянул Деймон, плавно выскальзывая из меня. – Ты пьяна.
Я удивленно моргнула. И только сейчас поняла, что это чувство легкости и беспричинной радости мне смутно напоминает…
Я покачнулась. Деймон сразу же подхватил меня.
…Джорджию, напоминает Джорджию. Именно там, в баре у Бри, я в последний раз позволила себе расслабиться и выпить лишнего.
А ведь это так приятно!..
Сладко улыбнувшись, я повалила Деймона на пол и забралась сверху. Он лишь усмехнулся и откинулся назад, предоставляя полный доступ к своему телу.
Но по сценарию действовать не хотелось. Границы дозволенного напрочь стерлись. Не то, чтобы раньше я была зажата, но сейчас… Сейчас мне хотелось чего-то большего.
И я стала посылать Деймону образы. Настолько яркие, откровенные и смелые, насколько позволяла фантазия. Пусть за плечами у меня не имелось многолетней практики соблазнения, но для этого мужчины я была самой желанной в мире женщиной. И прямо сейчас собиралась бесстыдно этим воспользоваться.
Я показывала ему нас, ласкающих друг друга, достигающих пика, целующихся и смеющихся. Грациозные и взмокшие, мы двигались синхронно. Вот он приподнимает меня и насаживает на себя; впивается руками в ягодицы, вдавливает, оставляя отметины от пальцев. Я откидываю голову назад, позволяя его языку скользить по моей груди. На лице неземное наслаждение, я кусаю губы и царапаю спину Деймона. Его руки перемещаются на талию, прижимают меня ближе, и в этот момент я откидываюсь назад. Он стонет – хрипло, по-мужски скупо, и это возбуждает меня еще сильнее. Я кусаю его в плечо, позволяя темно-алым струйкам стекать по руке, отрываюсь, облизывая губы, и смотрю прямо ему в глаза.
Нет, не тому Деймону, который занимается со мной любовью, а настоящему, который за этим наблюдает.
Недаром говорят, что мужчины любят глазами. Деймону нравится наблюдать за нами со стороны. Есть в этом что-то запретное, таинственное, возбуждающее… Здесь, в реальном мире, он давно готов. Ждет, сгорая от нетерпения, когда же я начну действовать.
Я со смешком думаю, что, наверное, главная эрогенная зона – все-таки мозг. Потому что я распалена не меньше, чем Деймон, хотя физически мы ничего для этого не делали.
И я хочу, очень хочу прекратить эту пытку, но опьяневшее сознание жаждет банкета.
Поэтому я продолжаю. Пробираюсь глубоко в мозг Деймона, перебирая наиболее яркие сексуальные переживания его жизни, жутко ревную и тут же вычеркиваю лица девушек из прошлого вампира, заменяя одним единственным – своим.
«Мой!» – выцарапываю в его душе.
Деймону нравится это клеймо, он совсем не против такого вмешательства, потому что моим хочет быть не меньше, чем сделать меня своей.
Но мы и так принадлежим друг другу.
Реальность отодвигается на второй план. Мысленный секс захватывает настолько, что кажется, будто наши души парят где-то высоко, совершенно отдельно от тел.
Это что-то невероятное, немыслимое, совершенно новый уровень доселе неизвестного удовольствия.
…А потом все резко обрывается.
Потому что маленькая темноволосая девочка с большими голубыми глазами ласково произносит: «Папа».

Чтобы прийти в себя, потребовалось несколько минут. Когда сердце перестало биться, как сумасшедшее, я удивленно посмотрела на Деймона:
– У тебя есть дочь?
Вампир нахмурился и одним быстрым движением натянул брюки.
Я кожей ощутила его недовольство, словно тайком пробралась туда, куда не следовало. Что ж, по большему счету, так оно и было.
– Пойдем, – Деймон протянул мне одежду, – прогуляемся.

Прохлада ночи немного успокоила разгоряченное тело. Мысли начали потихоньку проясняться, и я даже забыла о том, что еще полчаса назад была в состоянии опьянения. Потом, это все потом.
– У меня нет детей, Елена, – произнес вампир после долгого молчания.
«К сожалению», – одновременно подумали мы.
Он удивленно посмотрел на меня, а я смутилась. Потому что, признаться, не знала, как реагировать. С одной стороны, если бы у Деймона вдруг оказалась маленькая прелестная дочка, я полюбила бы ее как родную. С другой – я понимала, что дочь могла быть у него лишь полтора века назад, а следовательно, ее давно уже нет в живых, если только…
– Елена, прекрати, – устало выдохнул вампир. – Ты все неправильно поняла.
Я вопросительно посмотрела на него.
– Иногда мне снится… – он осекся. – Когда становишься вампиром и проживаешь десятилетие за десятилетием, рано или поздно начинаешь понимать, что лишен чего-то по-настоящему важного, – он замолчал, будто раздумывая, стоит ли продолжать дальше. – …Я всегда хотел стать отцом. Но, увы, эта мечта перешла в категорию несбыточных много лет назад.
– Мне жаль… – тихо прошептала я, не зная, что еще можно сказать.
Деймон грустно улыбнулся.
– Знаешь, я прекрасно понимаю это чувство, – неожиданно вырвалось у меня. Честно говоря, я запрещала себе думать о детях. Просто потому, что незачем скорбеть о том, чего у тебя быть не может. Но образ той маленькой девчушки все еще стоял перед глазами. – Я бы хотела подарить тебе такую дочь, Деймон, – мягко добавила я, пытаясь справиться с комком, внезапно подступившим к горлу. – Если бы, конечно, мы были людьми…
Вампир сглотнул и несколько мгновений пристально смотрел в мои глаза.
– Для меня много значат эти слова, – наконец, произнес он.
А потом протянул руку и вытер слезинку, скользящую по моей щеке.
Я удивленно вздрогнула – не ожидала, что это настолько сильно меня затронет.
– Не плачь, – Деймон прижал меня к себе. – Мы сможем… – он снова замолчал, а у меня не было никакого желания копаться в его мыслях – хватало беспорядка в собственной голове. Если Деймон захочет рассказать о снах и других своих мечтах, он это сделает. Возможно, сейчас просто не время. – Мы справимся с этим, – закончил вампир свою фразу.
Я кивнула и уткнулась лицом в его плечо. Родной запах, будоражащий и успокаивающий одновременно, ставшее таким привычным тепло тела, ровный стук сердца… В который раз возникло чувство правильности, словно рядом с Деймоном я была на своем месте.

Мы еще долго гуляли той ночью. Деймон предположил, что всплеск силы, которую я задействовала во время схватки с Кэтрин, спровоцировал огромный выброс адреналина. Последующий секс и обмен кровью значительно повысили уровень эндорфинов. Выпив этот коктейль из меня, Деймон передал его же мне назад вместе со своей кровью. И я, как существо более слабое и неприспособленное к столь сильнодействующим веществам, опьянела. Чем изрядно повеселила Сальваторе. Он даже сказал, что завидует мне, потому что в последнее время самый крепкий виски не действует на него так.

– Тебя не беспокоит, что Стефан начал пить человеческую кровь? – я стояла у окна нашей комнаты, скрестив руки на груди.
Прошло несколько дней с момента той самой веселой ночки в особняке. И все это время Кэтрин со Стефаном наслаждались жизнью, совершенно позабыв об угрозе, нависающей над нами. Пьяных дебошей в доме они больше не устраивали, зато вовсю веселились в местных барах. И каждый раз я чуяла исходящий от них запах крови.
Мое терпение было на пределе. Когда «голубки» вернутся с очередной гулянки, нам предстоит серьезный разговор. Амулет с кровью Кэтрин был гарантом того, что этот самый разговор состоится. Я специально забрала его у Бонни.
– О, для Стефана это детские забавы, – беззаботно отмахнулся Деймон.
Я насторожилась.
– О чем ты?
– Не бери в голову, Кэтрин проследит за этим.
– Проследит за «чем», Деймон?
– За тем, чтоб Стефан не перешел грань, – пояснил вампир. – Понимаешь, когда его «уносит», простым питьем крови дело не ограничивается. Новых жертв в городе нет, следовательно, Стефан держит себя в руках. Ну, или Кэтрин его – под каблуком, – добавил он со смешком.
– А что именно происходит, когда Стефан переходит грань? Он уже делал нечто подобное в прошлом?
– Ага, – буркнул Деймон и снова уткнулся в газету.
Вздохнув, я бросила в его сторону усталый взгляд. Придется, значит, уговаривать, хитростью выяснять детали.
Деймон удобно растянулся на нашей (мне нравилось употреблять это слово) кровати, вальяжно закинув ногу на ногу и с умным видом перелистывая свежий номер «Мистик-Фолс Таймс». Я беззаботно примостилась рядом и принялась сверлить вампира взглядом.
Через десять минут он сдался.
– Ну что ты хочешь знать? – проворчал Деймон. – У Стефана нет тормозов: если он начинает убивать, остановиться уже не может. Он до сих пор не научился контролировать свою жажду, и если Кэтрин ему в этом поможет, я буду только рад. Потому что меня он не слушает.
Я, конечно, знала, что в прошлом Стефан убивал людей. Что перешел на животную диету потому, что не хотел больше проливать человеческую кровь и старался обуздать себя. Но из слов Деймона ситуация представлялась немного в другом ракурсе.
– Покажи мне, – попросила я. – Хочу знать, что он творил.
Деймон скептически посмотрел на меня.
– Не думаю, что увиденное тебе понравится.
– Пожалуйста, Деймон, покажи.
Я закрыла глаза, приготовившись получить неприятные образы, и даже сама мысленно потянулась к вампиру, но его сознание было надежно заблокировано.
– Не нужно тебе это видеть, – твердо сказал Деймон. – Лучше я расскажу.
Отбросив газету, он поднялся с кровати и подошел к окну. Видимо, не только меня успокаивал вид звездного неба.
– Его прозвали Риппером, Потрошителем, – голос вампира звучал непривычно отстраненно. – Жажда крови затмевала рассудок Стефана настолько, что он… случайно… «ломал» своих жертв, словно кукол. А потом, когда приходил в себя, убивался, собирая тела по частям.
Услышанное стало для меня шоком. Я пыталась переварить новую информацию, поверить, понять… Но, черт возьми, как можно понять такое?
– И после всего ты позволяешь ему пить кровь?!
– Я уже сказал, – сухо ответил Деймон, – дело в самоконтроле. Если бы Стефан не тратил десятилетия на самобичевание, а попытался приручить свой голод, Риппер бы исчез.
– Но сейчас-то он не исчез? – недоумевала я. – Стефан ведь может сорваться в любую минуту! Неужели тебе все равно?
– Что я по-твоему должен сделать? – вспыхнул Деймон. – Запереть его в подвале и скармливать по кролику в день? Или может стать ему нянькой и ходить по пятам?
Мне не нравилось ссориться. Что-то было в этом неправильное, разрушающее. Мы могли спорить до посинения, подкалывать друг друга, даже ломать в порыве эмоций мебель, но простой спор на повышенных тонах заставлял меня нервничать.
– Может поговоришь с ним? – примирительно предложила я, понизив тон собственного голоса. – Ты его брат, Стефан послушает.
Деймон фыркнул.
– Я не могу убеждать его в правильности животной диеты. Потому что не считаю это выходом.
– Тогда я попробую.
Некоторое время Деймон устало смотрел на меня, потом вздохнул.
– Попробуй.
Помолчав еще несколько минут, мы разошлись по разным комнатам: Деймон отправился в библиотеку, а я решила сварить себе кофе – вкуса не почувствую, но зато расслабиться поможет.

Ближе к утру «голубки» вернулись. К этому времени я уже настолько накрутила себя, что готова была превратиться в фурию от любой неправильной фразы. Казалось, даже кровь бурлила в венах.
Встретив Стефана и Кэтрин в холле, я преградила им путь и, в качестве предисловия, помахала в воздухе медальоном.
– Пора поговорить, – процедила я сквозь зубы.
К моему удивлению, Кэтрин охотно уселась в кресло, закинув ногу на ногу.
– А я все ждала, когда ты это сделаешь, – самодовольно протянула она.
– Выкладывай все, что знаешь о Клаусе и способе его убийства, – велела я.
Черт, мне самой не нравился такой тон, но остановиться не получалось.
– Не нужно говорить со мной так, Елена. Хоть ты и доказала, что способна дать отпор, но я гораздо старше и сильнее тебя, – с холодной улыбкой ответила Кэтрин. – Не забывай об этом.
Некоторое время мы обе молчали, буравя друг друга взглядами.
Я почувствовала, что Деймон присоединился к нам. Стефан отмалчивался, устало облокотившись на дверной косяк.
– Как я уже говорила ранее, Клаус – Первородный, а значит убить его невозможно. Практически невозможно. Лишь одна вещь – кол, высеченный из специального дерева, – может прервать жизнь такого вампира.
– И что же это за дерево? – спросил Деймон.
– В момент появления первородного вампира на свет, дерево, находящееся ближе всего к новорожденному, наделяется особыми свойствами.
– Значит, нам нужно узнать, где именно был обращен Клаус? – уточнила я.
Кэтрин гортанно рассмеялась.
– «Новорожденный» следует понимать буквально.
– Погоди минутку… – ошарашено попросила я, вмиг забыв обо всем своем раздражении. – То есть…
– Клаус родился вампиром? – продолжил мой вопрос Деймон.
– Именно, ребятки. Слово «первородный» это и подразумевает, вам не кажется? – усмехнулась Кэтрин.
– Но… как? – я все еще не верила собственным ушам.
– Понятия не имею, – пожала плечами вампирша. – Меня это никогда не интересовало. А вот способ убийства засранца – очень даже.
Деймон подошел ближе. Огонь в камине начинал затухать, и вампир подбросил немного дровишек.
– Почему же ты не убила его раньше? – задал он резонный вопрос.
– Не все так просто, – ответила Кэтрин. – Мне стало известно о такой возможности лишь в начале двадцатого века. Одна цыганка попала в беду, и я решила помочь ей… Что? Не смотрите на меня так! Терпеть не могу, когда толпа мужиков преследует беззащитную девушку, – вампирша передернула плечами. – В общем, я спасла ее, а взамен бабка девчонки, потомственная гадалка, рассказала мне о способе убийства Клауса.
– Ты серьезно? – устало бросил Деймон. – Цыганки? Гадалки? Что за бред?
– Она не врет, – подал голос Стефан.
– Откуда ты знаешь? – фыркнула я, глядя на него со смесью раздражения и недоверия.
– Я слышал немало историй о цыганских колдунах. Они ничуть не слабее остальных ведьм, просто… просто они другие. Их проклятия самые сильные, также как и предсказания. Но цыгане никогда не станут ни во что вмешиваться, если только не задета их честь или жизнь. Когда Кэтрин спасла одну из них, они вполне могли дать ответ на то, что волновало ее больше всего, – Стефан пожал плечами и после минутной паузы добавил: – А еще мне надоел этот допрос. Буду у себя, если понадоблюсь.
Отсалютировав, он удалился восвояси.
– Хорошо, допустим, цыганка рассказала тебе о способе убийства Клауса, – предположила я. – Почему же ты этим не воспользовалась?
– Повторяю: не все так просто, – протянула Кэтрин, разглядывая свой маникюр.
Она хотела было подняться с кресла, но Деймон тут же сжал ее плечо.
Кэтрин молниеносно выкрутила Деймону руку, отчего та хрустнула. Одновременно с этим вампирша схватилась за голову.
Амулет, который я все еще держала в руке, запульсировал. Интересно, почему он не сработал во время нашей схватки?
«Потому что тогда она не планировала причинять тебе боль, в отличие от меня сейчас», – бегло пояснил Деймон, с шипением вправляя вывихнутый сустав.
– Единственный человек, который может указать нужное дерево, родился лишь в начале этого века, – сказала Кэтрин перед тем, как уйти. – Именно поэтому я ждала так долго.
Мы с Деймоном удивленно переглянулись.
Насколько я могла судить, никаких гарантий у нас не было. Только предсказания цыганки, да юный информатор, от которого зависели наши жизни. Паршивенько, ничего не скажешь…


Когда небо за окном озарилось предрассветными лучами, стало ясно, что заснуть этой ночью уже не получится. Тяжело вздохнув, я поднялась с постели и спустилась вниз.
Слова Кэтрин не давали покоя. Рассказанная история казалась уж слишком простой. Что-то не вязалось, и я лихорадочно пыталась понять, что именно.
Разве могло все сложиться подобным образом? Получается, что наше единственное оружие против Клауса – результат счастливого стечения обстоятельств. Если бы Кэтрин не спасла цыганку, то ни о чем бы не узнала. Впрочем, никаких гарантий того, что ведьма сказала правду, не было. А значит, нам всем предстояло довериться словам давно умершей цыганской колдуньи.
– Не спится? – внезапно раздавшийся голос Кэтрин заставил меня вздрогнуть.
Я обернулась, едва не расплескав свежесваренный кофе.
– Думаю о том, кто из нас наивнее, – ответила я. – Ты, потому что поверила непонятно кому, или я, потому что поверила тебе.
Кэтрин хмыкнула.
– Иногда внезапно обретенный союзник оказывается гораздо полезнее старых друзей.
– Откуда ты знаешь, что цыганка сказала правду?
– У нее не было причин врать, – пожала плечами Кэтрин.
– Но что если она ошиблась? Что если убить Клауса невозможно, и мы только теряем время?
Кэтрин склонила голову набок и некоторое время пристально смотрела на меня.
– Юный информатор, о котором я рассказывала, – потомок той самой цыганской ведьмы. Все девочки их рода обладают большой силой, но дар этой малышки несколько иной. В ее венах течет знание, и только она способна пролить свет на вопросы, ответы на которые давно канули в бездну. Тайны дорого стоят, Елена, – Кэтрин горько усмехнулась. – Кто-то отдаст миллионы за них, а кто-то сделает все, чтобы прошлое осталось прошлым. Рассказывая мне о своей нерожденной праправнучке, цыганка рисковала не только жизнью девочки, но и безопасностью всего рода.
– Не слишком умно с ее стороны, – вырвалось у меня.
Глаза Кэтрин сверкнули.
– Я всегда плачу по счетам, Елена. А этой старой цыганке я задолжала.
Сделав большой глоток кофе, я задумалась.
Возможно, цыганке удалось рассмотреть в Кэтрин то, что не вижу я? Ведь она сочла ее достойной доверия, не так ли? Может ли Кэтрин быть лучше, чем хочет казаться?
«Не понимаю, как ты не видишь сходства», – вдруг вспомнились слова Стефана. Тогда он пытался мне доказать, что Кэтрин не так уж сильно отличается от Деймона, и только сейчас я впервые задумалась об этом всерьез.
– Когда живешь так долго, грани дозволенного стираются. Все твое существование превращается в одну сплошную череду событий. Скучную череду, Елена. Любое развлечение – на вес золота, – Кэтрин повела бровью и усмехнулась. – Не стоит винить меня в том, что тебе самой еще предстоит испытать.
– Я никогда не стану такой, как ты, – пообещала я скорее себе, чем Кэтрин.
Вампирша усмехнулась и уселась на диван.
– Мы с тобой одной крови, – протянула она, закидывая ногу на ногу. – И ты уже такая же. Если Клаус доберется до твоих близких, ты сделаешь все, чтобы ему отомстить. Месть впитается в твою кровь, станет образом жизни. Необходимость скрываться превратит тебя в виртуозную лгунью, а любая привязанность обернется приговором для тех, кого ты любишь.
Внезапная догадка пронеслась в голове, и я шокировано уставилась на Кэтрин.
– Ты поэтому бросила братьев, инсценировав свою смерть?
– Именно, – кивнула Пирс после небольшой паузы. – А ведь я любила их…
В груди резко кольнуло, когда Кэтрин употребила множественное число. Видимо, что-то изменилось и в лице – потому что вампирша с интересом изогнула бровь.
– Стефана я всегда любила больше, – добавила она с улыбкой. – Наблюдая за ним все эти годы, я даже поняла почему.
Сделав глубокий вдох, я смогла успокоить собственнический порыв и теперь выжидающе смотрела на Кэтрин.
– Он заставляет меня чувствовать, – пояснила она. – Бросает вызов, понимаешь? – Я кивнула. – Деймон слишком предсказуем, слишком… – Кэтрин задумалась. – Он всегда был для меня «слишком». Им было легко управлять, он поддавался на все провокации, тогда как Стефан делал эту игру интересной и непредсказуемой. Потому что сочетал в себе несочетаемое.
Я улыбнулась, вспомнив подобные мысли на счет Деймона.
– Почему ты выбрала Стефана, я понимаю, но зачем ты привязала к себе Деймона – нет.
Кэтрин неопределенно пожала плечами.
– А зачем ты, встречаясь с одним братом, давала надежду второму?
Я отвела взгляд. Кэтрин задала слишком сложный вопрос.
– Вот видишь, Елена, мы не настолько уж разные, – протянула она. – Не удивительно, что братья запутались. Но все хорошо разрешилось, не находишь? Ты не настолько порочна, как я, и не смогла бы принять Стефана таким, каким он является на самом деле.
В словах Кэтрин был смысл. Однако измена Стефана и обстоятельства, при которых я о ней узнала, отнюдь не внушали оптимизма.
– Я многое не знаю о нем, да?
– О да, – Кэтрин расплылась в коварной улыбке. – Ты бы видела его в шестидесятых.
– Нет уж, спасибо, – усмехнулась я в ответ и неожиданно поняла, что мы с Кэтрин сейчас болтаем, как старые добрые друзья. Улыбка резко сползла с лица. – Ты о Деймоне тоже многое не знаешь, – добавила я чуть резче. – Но я бы не советовала приближаться к нему ближе, чем на полметра.
Кэтрин гортанно рассмеялась.
– Ты мне угрожаешь? – с издевкой уточнила она.
– Нет, – таким же тоном ответила я, – всего лишь предупреждаю.
Несколько минут Кэтрин внимательно смотрела на меня.
– Тебе не о чем переживать, – наконец произнесла она. – Деймон давным-давно избавился от моих чар. Увы, – добавила вампирша и тут же рассмеялась. – Ты можешь не верить, Елена, но я люблю Стефана. Всегда любила. Играть с обоими братьями было забавно, но лишь одному из них я внушила чувства.
– Стефан всегда думал, что ему.
Пирс кивнула.
– Первые три дня в гробнице я уверяла его в обратном. Когда он наконец поверил, жутко психовал. Он понимал, что ты – лишь отражение меня, и не знал, куда себя деть. Поэтому решил пустить все на самотек, предоставив тебе возможность самой оступиться и упасть прямиком в объятия его брата. Малодушно, но вполне в стиле Стефана.
Некоторое время мы обе молчали. Утро давно вступило в свои законные права, но даже пение птиц за окном не могло отвлечь меня от мрачных мыслей.
Весь этот разговор был странным. Я не злилась на Кэтрин, хотя понимала, что должна бы. Не ненавидела Стефана, хотя следовало бы. В какой-то момент я просто отпустила прошлое, и сейчас не знала, правильно ли поступила.
– Нам нужно уехать, – нарушила молчание Пирс.
Я нахмурилась.
– Вот только не нужно так на меня смотреть, – скривилась Кэтрин. – Меня тут держит клятва, если ты забыла. Девчонка-информатор живет в Болгарии, ей сейчас около пяти лет, а значит, она уже способна ответить на мой вопрос. Так что настало время вернуться на родину.
– Вместе со Стефаном, разумеется, – усмехнулась я.
– Разумеется, – кивнула Кэтрин, и, вздохнув, добавила: – Я мечтаю прикончить Клауса уже пять веков, Елена, и, поверь, не упущу возможности это сделать.
Я промолчала. Потому что понимала: единственную, пусть и призрачную возможность убить Первородного упускать нельзя. В конце концов, Кэтрин действительно связана кровной клятвой и не сможет скрыться до тех пор, пока амулет у меня.
Осталось лишь убедить Деймона.
И проследить за тем, чтобы амулет никуда не исчез. А то, зная Кэтрин, можно ожидать чего угодно.

Они обещали вернуться за неделю до Рождества. И обязательно выйти на связь.
Однако до Рождества оставалось три дня, а от Кэтрин и Стефана не было ни слуху, ни духу. Стоит ли говорить, что нас с Деймоном это изрядно нервировало?
Сальваторе негодовал. И я прекрасно понимала, почему он бесится – Кэтрин не оставила адрес девочки-информатора, потому что якобы знала лишь примерное местоположение деревни, в которой та жила.
Призрачная надежда одолеть Клауса таяла с каждым днем ожидания. И я начала обдумывать другие варианты.
Например, сбежать.
Забрать всех близких и поселиться где-то далеко-далеко.
Звучало заманчиво, но в то же время я понимала, что это не выход. Земля слишком мала для того, чтобы скрыться от Клауса.
Что же тогда делать? Надеяться, что он прекратит искать Двойника и никогда не явится в Мистик-Фолс? Сон Бонни исключал этот вариант.
Оставалось найти способ защититься от Клауса. И Деймон предложил весьма простой, но действенный метод: заковать Первородного в цепи, замуровать в цемент и сбросить на дно океана. И все бы ничего, вот только никто из нас не знал, как обезвредить Клауса хотя бы на время. Бонни надеялась, что силы, которую она получила от ведьм своей линии, будет достаточно. Деймон же рвался в бой, несмотря на все мои попытки его утихомирить.
За это короткое время мы научились неплохо контролировать свои способности. Я могла черпать силу у Деймона, а он – у меня. Наши ауры стали ярче – Бонни не раз об этом говорила. Правда, переносить расставания, даже короткие, стало значительно сложнее. Когда он отдалялся больше, чем на пару километров, я готова была лезть на стену от жжения в венах. Будь я обычным человеком, наверняка бы расплавилась от подобной пытки. Но я давно им не была, поэтому, стиснув зубы, ждала возвращения любимого вампира. Ведь ему было не слаще, чем мне.
Я возобновила посещение занятий. Благодаря постоянным тренировкам, помощь Деймона уже не требовалась – я отлично справлялась сама. Кэролайн всегда находилась рядом, на случай непредвиденного срыва, но в целом это было лишь мерой предосторожности.
С Тайлером, кстати, у них все складывалось замечательно. Как и у Бонни с Джереми, что не могло не радовать. Наши отношения с Бонни, увы, тоже не изменились, я лишь надеялась, что когда-нибудь мы сможем преодолеть эту пропасть.
Дженна смирилась с тем, что я живу у Деймона. Она частенько заглядывала к нам в гости, время от времени косясь на вампира недобрым взглядом, но предусмотрительно оставляла язвительные комментарии при себе.
Несмотря на наши переживания по поводу Клауса и молчание Стефана с Кэтрин, жизнь текла своим чередом. Я практически забыла о том, что Деймон скрывает от меня нечто важное. Пока он сам об этом не напомнил.
– У меня для тебя есть сюрприз, – подмигнул он как-то вечером. – Но такая новость требует особой атмосферы. Канун Рождества вполне подойдет.
Я и так плохо спала все эти дни, а уж после подобного заявления тем более. Деймон лишь хитро улыбался и терпеливо блокировал все мои попытки пролезть в его сознание. Я знала, что эта новость – нечто важное, то, что Деймон скрывал несколько месяцев, упорно выясняя все детали и перепроверяя информацию. Мое нетерпение просто зашкаливало – настолько, что я решила прибегнуть к типично женскому методу.
Усадив вампира на старинный резной стул, я крепко связала его руки веревкой. Это не было для него сильной преградой, но давало мне некоторый простор для действий.
Деймону нравилась наша маленькая игра. Он прекрасно понимал, что я попытаюсь выудить из него желаемую информацию, но ни капли не сомневался в своей выдержке.
А стоило.
Потому что я была полна решимости.
Мастерски манипулируя той частью сознания, в которую Деймон мне позволил попасть, я показывала ему весьма откровенные сцены с собственным участием. Мы давно выяснили, какая именно фантазия заводит обоих. Ему нравилось смотреть, как я пью кровь человека, а мне нравилось мысленно позволять себе это делать. Но сейчас я пошла дальше: разрешила воображаемому парню поцеловать себя. Пульс Деймона резко подскочил: несмотря на то, что он понимал нереальность картинки, порыв ревности сдержать не смог. Когда я ответила на поцелуй, мой вампир гортанно зарычал. Тогда я прогнала видение прочь и вернула нас обоих в реальность. Наклонившись к связанному вампиру, я резко притянула его за волосы и поцеловала. Дразня. Насаждаясь этим. Ловко расстегнув пуговицы на рубашке Деймона, я принялась вырисовывать узоры на его груди – языком. Затем отстранилась и начала медленно снимать с себя одежду.
Деймону понравился мой импровизированный стриптиз. Его глаза вспыхнули, уголок рта дернулся, венка на шее напряглась. Я продолжала медленно двигаться, покачивая бедрами, до тех пор, пока дыхание вампира не сбилось. Из одежды на мне остались лишь черные чулки – остальное разлетелось по комнате.
Когда я сползла вниз, присев перед ним на колени, Деймон резко втянул воздух. О да, ему нравилось, когда я так делала. А мне нравилось доставлять ему удовольствие. Я провела рукой по его ноге, подобралась к ширинке и погладила весьма явную выпуклость сквозь ткань брюк. Зацепив ногтем бегунок молнии, потянула ее вниз, и в этот момент отчетливо услышала шум двигателя во дворе.
Дженна. Она решила навестить нас.
Добродушно рассмеявшись в ответ на тихое ругательство Деймона, я быстро развязала ему руки и уже хотела метнуться наверх, когда он крепко прижал меня к себе и властно поцеловал. Если бы не звонок в дверь, мы вряд ли бы остановились. Но пришлось срочно успокаиваться.
Деймон сделал несколько глубоких вдохов и уселся на диван, согнув ногу в колене и запрокинув ее на другую ногу (в другой позе он сейчас просто не мог сидеть). Я хихикнула и поспешила наверх, попутно собирая разбросанную по полу одежду.
– Открыто, – громко крикнул вампир, когда я оказалась в комнате.
Дженна тут же толкнула тяжелую дубовую дверь и, хмурясь от царящего в доме полумрака, прошла в холл.
– Я только что заезжала в школу, но Елены там нет, – строго произнесла тетя. – Когда мы с тобой обсуждали условия ее проживания здесь, ты обещал, что прогулов не будет.
Вот, значит, о чем они разговаривали тогда.
Деймон совершенно не растерялся. Впрочем, на моей памяти не было ситуаций, в которых он бы не нашелся с ответом.
– Дело в том, что… – принялся придумывать на ходу вампир, но тут же осекся. Напряглась и я.
К дому подъехала еще одна машина, и на этот раз я не смогла определить, кто в ней находился.
– Елена, – протянул вдруг Деймон. – Стефан.
Я осторожно выглянула из-за двери – как раз в тот момент, когда немного озадаченная Кэтрин убрала руку Стефана со своей талии.
Дженна выглядела весьма удивленной.
– Так вот, – нашелся Деймон. – Я как раз хотел рассказать о поездке Елены и Стефана в соседний штат.
– Наверное, я чего-то не понимаю в этой жизни, – нахмурилась тетя, буравя Стефана тяжелым взглядом. – Как ты можешь, Елена, после всего, что он тебе сделал?..
– А что в этом такого? – пожала плечами Кэтрин. – У нас со Стефаном все замечательно, – добавила она со смешком.
– Елена хочет сказать, – поспешил исправить ситуацию Деймон, – что нашла в себе силы простить моего глупого братца, и теперь они весьма мило общаются.
Стефан прокашлялся. Кэтрин хмыкнула.
– Да, мы дружим, – усмехнулась она.
– Вот видишь, – расплылся в ангельской улыбке Деймон, – все хорошо.
Дженна принялась тереть пальцем висок.
– Угостить выпивкой? – заботливо предложил Деймон.
Едва не согласившись, Дженна вовремя себя одернула.
– Я, собственно, заехала для того, чтобы лишний раз увидеть свою племянницу и пригласить вас всех – раз вы теперь так хорошо «дружите» – на рождественский ужин.
– Как это мило с твоей стороны, – невинно улыбнулась Кэтрин. – Мы все, – она подчеркнула последнее слово, – непременно придем.
– Вот и славно, – кивнула все еще ошарашенная тетя. – Тогда до встречи в воскресенье.
Когда машина Дженны отъехала, Кэтрин громко рассмеялась.
Стефан, наоборот, надулся.
– Может объяснишь, что ты ей наговорил? – потребовал он.
– А может это вы с Кэтрин объясните, где шлялись три недели?! – попер в ответ Деймон.
– Почему сразу Кэтрин? – пробурчала вампирша, подходя к барной стойке.
– Вы обещали выйти на связь, – я присоединилась к разговору.
– Не получилось, – огрызнулся Стефан.
Деймон скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что ждет ответа.
– Судя по всему, мы оторвали вас от пикантного занятия, – хмыкнула Кэтрин, пальцем приподнимая мой бюстгальтер. Тот упал за диван, и я его не заметила, когда поспешно собирала вещи.
– Не меняй тему разговора, – нахмурился вампир.
– Да что ж все такие серьезные? – закатила глаза Пирс. – Если я скажу, что у нас все получилось, и через неделю в город прибудет целый грузовик с кольями, вы перестанете быть такими занудами?
Деймон оживился. Мои глаза заблестели.
– Расскажи подробнее, – нетерпеливо попросила я Кэтрин.
Вампирша весьма неутонченно плюхнулась в кресло и закинула ноги на журнальный столик.
– Пусть Стефан рассказывает, – кивнула она в сторону Сальваторе, – я устала и хочу выпить.
Мы с Деймоном одновременно переведи взгляд на Стефана.
– Что тут рассказывать? – недовольно начал он. – Первая неделя ушла на поиски нужной деревни. Несколько дней Кэтрин обхаживала несносную цыганскую девчонку, пока та, наконец, во время игры в куклы по нашему тщательно спланированному сценарию не показала на карте место рождения Клауса.
– Ты играла в куклы? – со смесью недоверия и восхищения уточнила я у Кэтрин.
– Чего не сделаешь ради блага друзей, – съязвила она, отпив особенно большой глоток виски из стакана.
– Это оказалось в Великобритании, – продолжил Стефан. – Нужному нам дубу около двух тысяч лет, и растет он на закрытой заповедной территории. А выкрасть целое дерево не так уж просто, поэтому…
– Зачем целое дерево? – возмутился Деймон. – Прихватили бы пару веток – и дело сделано.
– Нет уж, дорогой, – покачала пальцем Кэтрин. – Мне нужны тысячи кольев, сотни тысяч кольев, которыми я вооружу целую армию вампиров и благодаря которым смогу наконец отправить Никлауса в ад.
– Никлауса? – уточнила я.
– Да, это его настоящее имя, – кивнула Пирс. Ее взгляд вдруг потерял фокусировку – видимо, она вспоминала что-то. В этот момент я поняла, что Кэтрин связывает с Клаусом не только многовековая ненависть, но и личная драма в прошлом.
– Так вот, – снова заговорил Стефан, – нам повезло. Мы нашли владельца заповедной местности и уговорили его сотрудничать.
Пирс хмыкнула.
– Кэтрин уговорила, – недовольно пробурчал Стефан. – Пока мы тут с вами разговариваем, несчастный дуб кромсают на колья. Примерно через неделю они будут доставлены сюда. Разделим их пополам, и на этом наше сотрудничество окончено.
– Что значит окончено? – округлил глаза Деймон.
– А то и значит, – резко ответил Стефан, – что мы уедем, а вы не станете препятствовать. Клаус может появиться много лет спустя, и мы не собираемся все это время ждать его, словно наживка на крючке.
– Теперь я буду на него охотиться, – глаза Кэтрин маниакально блеснули.
Почувствовав недовольство Деймона, я поспешила его успокоить.
– Вполне честно, – мягко произнесла я. – Имея колья, мы и сами справимся в случае чего.
– Не переживай ты так, брат, – добавил Стефан с иронией, которая, впрочем, больше походила на черный юмор. – Мы будем заезжать в гости.

Я заворожено вглядывалась в тонкий серп Луны. Вечерний ветерок приятно холодил кожу, а едва моросящий дождь забавно щекотал лицо.
Деймон подошел сзади, обнял меня за плечи и усмехнулся.
Он понимал мое состояние. И радовался вместе со мной.
Ведь сегодня праздник. Да и повод веселиться у нас тоже имеется.
Через несколько дней прибудет оружие против Клауса, и, надеюсь, в моей жизни станет на одну заботу меньше.
К тому же, именно сегодня Деймон обещал рассказать свой секрет. Выведать заранее его не удалось, поэтому грядущий вечер я ждала с особым предвкушением.
– Пойдем, иначе опоздаем, – вампир протянул мне руку.

Усадив меня в машину Стефана и загадочно улыбнувшись, Деймон пообещал присоединиться к нам чуть позже. Я нехотя согласилась, и когда автомобиль тронулся, постаралась снова настроиться на нужный лад.
– Подыграй мне, – попросила я Стефана, когда мы подъехали к дому, – раз уж Дженна думает, что мы снова друзья, пусть так и будет.
– С удовольствием, – мягко улыбнулся вампир, и прежде чем я успела самостоятельно выбраться из машины, галантно приоткрыл мне дверь.
Кэтрин мы предусмотрительно оставили в особняке, несмотря на ее «живописные» предложения разыграть перед Дженной возвращение злобной близняшки. Я лишь надеялась, что Пирс шутила, иначе бурного выяснения отношений нам не избежать.
– Елена! Я так рада тебя видеть! – радостно воскликнула Дженна, заключая меня в объятья. – И тебя, Стефан, тоже.
Сняв верхнюю одежду, мы уселись за празднично сервированный стол и принялись болтать о разных пустяках, совершенно ничего не значащих ни для кого из нас. Я кожей ощущала напряженность – по всей видимости, тетя не могла понять моей возобновившейся дружбы со Стефаном. Но портить праздник ей не хотелось, поэтому она усиленно делала вид, что все в порядке.
Мне как никогда сильно захотелось во всем признаться Дженне. Обнять ее, откровенно поговорить по душам за чашечкой крепкого чая, как мы часто любили это делать, поделиться тревогами... Но я не могла позволить себе такую слабость, так как знала, что впоследствии пожалею об этом.
– Елена, – Стефан настороженно посмотрел в мою сторону. Казалось, он знал, о чем я только что размышляла. – Все в порядке?
Я кивнула и быстро натянула на лицо улыбку.
– Скоро придет Бонни, – ловко сменил тему разговора Джереми. – Собраться сегодня всем вместе было отличной идеей.
– Рождество все-таки, – поддержала его Дженна.
Я вздохнула. Семейные праздники навевали невеселые воспоминания, а красиво украшенная елка, величественно возвышающаяся в центре гостиной, только усиливала чувство ностальгии.
«Говорил же, что елку надо поставить», – раздался в голове знакомый голос. И тут же за спиной послышалось чуть небрежное «Всем привет!».
– Смотрите, с кем мы столкнулись у порога, – добавил Деймон. Я обернулась, встречаясь глазами с некогда лучшей подругой. Бонни смотрела на меня всего несколько мгновений, после чего поспешно перевела взгляд на Джереми. Ее лицо сразу посветлело, стало радостнее, на губах заиграла улыбка. Да, Джереми определенно хорошо на нее влиял.
Дженна хлопотала вокруг вновь прибывших гостей. Видимо, сегодня ей хотелось проявить себя настоящей хозяйкой. Она даже выглядела соответствующе – длинное классическое платье светлого цвета, ниточка жемчуга на шее, завитые и собранные на макушке кудри. Словно сошла с обложки глянцевого журнала конца шестидесятых.
Ощутив движение прямо перед собой, я, даже не поднимая взгляд, знала, что это Деймон уселся за стол – прямо напротив меня. На его лице играла все та же загадочная улыбка, а в руках обнаружился миниатюрный футляр.
Дыхание резко перехватило.
Не хочет же он?..
Подмигнув, вампир заявил, что как только все соберутся за столом, прозвучит важное объявление.
Дженна напряглась и поспешно налила себе бокал вина.
Спустя пару минут появился Рик – с огромным букетом и без стука в дверь. Ему не требовалось приглашение – он практически жил в этом доме. Пока Дженна определяла букет в вазу, а Рик по-хозяйски разливал выпивку гостям, подтянулись и Кэр с Тайлером. Я почувствовала, как Деймон насторожился, но несмотря на то, что присутствие оборотня его нервировало, он сумел взять себя в руки.
Когда все, наконец, уселись за стол, Деймон прокашлялся и величественно поднялся.
В его глазах плясали хорошо знакомые мне бесенята. Вампир определенно что-то замышлял, но я не могла понять, что именно. Вряд ли этот футляр оказался в его руке случайно. И, если честно, я не знала как реагировать. Мозг отказывался анализировать происходящее, полностью заглушенный пульсацией крови в висках.
– Когда двое людей любят друг друга, – начал свою речь Деймон, – рано или поздно они подходят к следующему шагу в отношениях. И этого не стоит бояться, ведь нет ничего прекраснее союза двух любящих сердец…
Мне поплохело, Дженна судорожно схватилась за бокал с вином и отпила огромный глоток.
– Я счастлив объявить вам, что скоро стану… – Деймон выдержал театральную паузу, – …шафером.
Наслаждаясь всеобщим удивлением, он усмехнулся и передал Рику бархатистый на ощупь футляр. Поднявшись с места, Аларик подошел к Дженне и опустился на одно колено.
Тетя всхлипнула, бормоча что-то типа «нельзя же так людей пугать», и посмотрела на Рика сверкающими от радости глазами.
– Дженна Саммерс, – официальным тоном произнес Аларик, доставая кольцо, – согласна ли ты…
Громкий стук в дверь разрушил красоту момента.
– Разве мы ждем кого-то еще? – нахмурилась Дженна.
– Нет, – уверил ее Деймон, тут же поднимаясь с места.
Липкий страх пополз по венам. Все мои инстинкты забили тревогу. Каким-то шестым чувством я понимала, что за дверью – опасность. И впервые молилась о том, чтобы там оказалась всего лишь Кэтрин.
Когда с нашей стороны реакции не последовало, дверь резко распахнулась. На пороге стоял мужчина в длинном черном пальто. Его светлые глаза пронзали холодом, алые губы кривились в зловещей усмешке.
Ему не нужно было представляться – настолько очевидным все было.
– Клаус… – с ужасом прошептала я.
Деймон моментально бросился ко мне, но тут же упал, хватаясь руками за голову. Чувствуя его боль, я стиснула ладонями виски и заскулила.
Бонни метнула в Клауса поток силы, но Первородный лишь пошатнулся, после чего беспрепятственно переступил порог дома с торжествующей улыбкой на губах.
Стефан зарычал и накинулся на незваного гостя, но тут же был отброшен в сторону, словно тряпичная кукла.
– Судя по всему, я вовремя, – расплылся в улыбке Клаус. – Спасибо за приглашение, Дженна, – с наигранной вежливостью склонил он голову.
Тетя ошарашено моргнула, не понимая, что вообще происходит. Почему вдруг Деймон со Стефаном бьются в агонии, а ее племянница скулит от боли, почему все замерли, словно увидели призрака, и, наконец, почему этот незнакомец утверждает, что она его пригласила.
Следом за Клаусом в дом вошло еще несколько человек. «Ведьмы», – догадалась я. От этих девушек исходили мощные потоки энергии – неприятной, темной энергии. Я понимала, что они сейчас попытаются сделать, поэтому, собрав остатки собственной силы и потянувшись мысленно к Деймону, резко бросилась на одну из них, и, прежде чем кто-либо успел сориентироваться, свернула ей шею. Я никогда не делала этого раньше, но опыт Деймона помог синхронизировать движения и провернуть все настолько быстро, насколько возможно. Спустя долю секунды я уже сжимала в руках шею второй ведьмы. Но внезапный крик со всех сторон заставил меня остановиться.
Третьей ведьме хватило сил обезвредить вампиров и оборотня. Деймон сопротивлялся особенно рьяно – из его ушей и глаз текла кровь, и я, словно в подтверждение, почувствовала что-то липкое на своей шее.
Клаус одной рукой прижал Дженну к себе, а другой схватил Бонни за горло. Джереми и Рик безвольно болтались у стены – в паре метров от пола. Это, видимо, постаралась та самая ведьма, шея которой сейчас находилась в моих руках.
Я крепче сжала ее, предупредительно зарычав. Клаус зацокал языком и покачал головой.
– Отпусти ее, Елена, и мы спокойно поговорим.
Я едва осознавала себя от боли Деймона и не знала, как лучше поступить.
Тогда Клаус сильнее сжал шею Бонни, отчего та дернулась всем телом и захрипела.
– Не надо! – закричала я, отпуская ведьму.
Довольно улыбнувшись, Клаус небрежно отбросил Бонни в сторону. По слабому сердцебиению подруги, я поняла, что она еще жива.
– Я предлагаю тебе выбор, – с улыбкой произнес Первородный. – Если ты согласишься на мои условия, никто не пострадает. В противном случае, последствия будут плачевны.
В подтверждение своих слов Клаус выпустил клыки и нагнулся к шее Дженны.
– Что тебе нужно? – спросила я, пытаясь не упасть. Сознание то и дело норовило отключиться.
– Всего лишь обещание, – ответил вампир, чем изрядно меня удивил. – Видишь ли, с недавних пор у меня появилась более интересная цель, нежели приостановка проклятия. Я оставлю в покое тебя и твоих друзей, но взамен ты дашь мне небольшое обещание.
Не бывает так просто. Я понимала, что в этом непременно кроется подвох, вот только не могла сообразить, какой. Деймон что-то мысленно кричал, но из-за всей этой боли – его и своей – я не могла разобрать ни слова.
– У тебя есть время подумать, – снисходительно произнес Клаус, – до тех пор, пока в твоей тете остается кровь. Потом я начну убивать остальных, – добавил он, оскалившись.
В эту же секунду в шею Дженны вгрызлись клыки вампира. Словно в замедленной съемке я смотрела на пытающуюся вырваться тетю и слышала пророческие слова Бонни: «могила…», «высеченное на надгробье имя Дженны…». Вот тетя обмякла, прикрыв остекленевшие глаза. Стук ее сердца стал редким и прерывистым – я понимала, что еще немного, и она умрет.
– Я согласна, – неожиданно спокойно произнесла я. Деймон снова попытался достучаться до меня, передать образы, слова, но я отрезала его от себя. Если Клаусу от меня нужно что-то, я дам ему это. А потом, когда у меня будут колья, способные убить этого монстра, я найду его и собственноручно прикончу.
– Вот и славно, – подмигнув, Клаус усадил обмякшую Дженну на стул. С какой-то странной отрешенностью я наблюдала за багровым пятном, расползающемся по светлой обивке, и думала о том, что за все хорошее в этой жизни приходится платить. Похоже, настал и мой черед.
– Видишь ли, мне стало известно о вашей связи с одним из братьев Сальваторе. Возможно, ты не понимаешь, насколько ценной она может быть, – Клаус мечтательно задумался. – Зато я понимаю, Елена. И предлагаю сделку.
К нам приблизилась одна из ведьм. В ее руке блеснул медальон, поразительно похожий на тот, что когда-то я носила на шее. Догадаться, чего от меня хотят, было несложно.
Я прокусила запястье и взяла медальон в окровавленную руку. Ведьма тут же выдернула его назад и принялась шептать смутно знакомое заклинание.
– Однажды я приду в твой дом, и ты отдашь мне то, что я попрошу. Повтори! – потребовал Клаус.
Я сделала то, что он хотел. Воспаленный мозг понимал, что это ошибка. Но выбора все равно не было.
– Если кто-нибудь попробует мне помешать или когда-либо попытается вернуть утраченное, ты собственноручно его убьешь, – продолжил вампир, наслаждаясь собственной гениальностью. – Повторяй!
Я снова подчинилась. Кровь на амулете начала шевелиться и наконец втянулась внутрь. Первородный довольно заулыбался и вальяжной походкой направился к открытой настежь двери. Ведьмы по-прежнему сдерживали присутствующих.
– Ты не пожалеешь, – обернулся ко мне Клаус. – Это выгодная для нас обоих сделка.
На миг из его улыбки исчезла маниакальность, а лицо стало неожиданно открытым и приятным. А потом вдруг глаза полезли из орбит. И появились синие капилляры на коже.
Я ошарашено наблюдала за смертью своего злейшего врага и не верила в реальность происходящего. Болевые галлюцинации? Вполне возможно.
Когда тело Клауса упало, глухо ударившись о порог, многое прояснилось. Из спины вампира торчал огромный кол, больше напоминающий обломанную ветвь дерева. А позади стояла улыбающаяся во весь рот Кэтрин.
Ведьмы бросились врассыпную, а я, все еще шокированная происходящим, даже не подумала им помешать. Кэтрин, видимо, была окрылена счастьем, и сочла преследование неуместным.
Первыми восстановились братья. Мы быстро напоили Дженну и Бонни кровью, и подождали, пока остальные – Кэролайн, Тайлер, Рик и Джереми – придут в себя.
– Вам многое придется объяснить, – еле слышно прохрипела Дженна. Рик сжал ее руку и пообещал непременно все рассказать. Я кивнула в знак согласия и осторожно обняла тетушку. А потом и всех остальных ребят.
– Что это было, черт возьми? – не унималась Дженна.
– Хороший вопрос, – кивнул Стефан.
– Не могла же я вернуться домой без сувенира, – усмехнулась Кэтрин.
– Но как ты узнала?.. – удивилась я.
– Считай это женской интуицией, – ответила вампирша. – Кстати, Елена, предлагаю сделку.
Я поперхнулась невидимой соринкой.
Ухмыльнувшись, Кэтрин подошла к Клаусу и вырвала из его руки амулет. Затем помотала им передо мной.
– Справедливый обмен, верно?
– Верно, – согласилась я, доставая из сумочки медальон с кровью Кэтрин.
Мы обменялись смертоносными безделушками, и я пообещала себе непременно уничтожить амулет при первой возможности.
Смех приятно разбавил напряжение. Несмотря на то, что все чувствовали себя, словно выжатые лимоны, было решено вернуться к рождественскому ужину. Два трупа в гостиной смущали лишь Дженну, но и она довольно быстро к ним привыкла. Рик нашел упавшее кольцо и пообещал повторить предложение через пару деньков.
И только Деймон выглядел непривычно подавленным. Все это время он стоял у окна и усиленно отгораживал меня от своих эмоций. Я подошла к нему и уткнулась лицом в шею, жадно вдыхая родной аромат.
Вампир вздрогнул и прижал меня к себе – настолько сильно, что захрустели позвонки.
– Прости… – прошептал он.
– За что?
– За то, что не уберег. За то, что не смог помешать Клаусу. За то, – его лицо передернулось от боли, – что оказался настолько слабым.
– Не смей так говорить, – одернула я его. – Мы выжили, разве не это главное?
Он лишь сильнее прижал меня к себе.
– Просто ты не понимаешь, что именно Клаус хотел забрать, – выдохнул Деймон.
– Объясни, – насторожилась я.
По телу вампира прошла дрожь.
– Нашего ребенка, Елена, – тихо произнес он.
Я застыла на месте, словно парализованная. Все еще не веря собственным ушам, попыталась проникнуть в сознание Деймона. Теперь там не было барьеров, и я знала, что он говорит правду.
Он собирался рассказать все вечером. Хотел сделать приятный сюрприз, который хранил много недель. Тщательно проверял факты, чтобы не обнадеживать меня впустую, и все это время надеялся, что правильно понял небольшую приписку в одной из книг.
А сегодня едва меня не потерял. И неважно, что погиб бы следом, – Деймон корил себя за то, что не сказал. Не зная правды, я опрометчиво согласилась на условия Клауса, кровью поклялась отдать ему самое дорогое.
Я сглотнула ком в горле.
Нет, сейчас я не буду думать о том, что случилось бы.
Все закончилось хорошо. Клаус мертв. Медальон у меня.
А еще…
Еще…
– Господи, Деймон! – я обхватила его шею руками. – У нас будет ребенок!
Из рук Дженны выскользнула тарелка, которую она, видимо, несла для Кэтрин. Звон разбитого фарфора тут же привлек внимание остальных.
– Тебе не кажется, что это слишком для одного вечера? – тетя стала оседать на пол.
– Спокойно, – поддержал ее под руку Аларик. – Я тебе все объясню. – Он мягко направил Дженну наверх по лестнице. – Они вампиры, но хорошие, и говорят не о настоящем, а о будущем. В ближайшие годы ты вряд ли станешь двоюродной бабушкой, поэтому… – его голос постепенно затихал, и я перестала вслушиваться.
Деймон получил мысленный пинок – ведь Рик узнал эту новость раньше меня самой.
В голове крутилось море вопросов. Как скоро? Как много? Какими они будут, наши дети? Одно я знала наверняка – из Деймона получится замечательный отец.
Внезапно возникший образ темноволосой девчушки с голубыми глазами приятно согрел сердце.
Я сморгнула слезы и потянула Деймона за обеденный стол.
Несмотря на пережитый сегодня ужас, это Рождество было лучшим в моей жизни.


Когда ты вампир, время течет иначе. Дни превращаются в годы, а те – в десятилетия. Стареют люди, меняются политики, появляются новые технологии, а ты… ты остаешься прежним.
Я застыла на отметке «семнадцать», хотя, на самом деле, сейчас мне сорок три. Но биологический возраст – ничто для вампира. Я ощущаю себя все той же молодой девушкой, которая, разве что, стала значительно мудрее. Это люди устают от жизни, ведь все их существование ограничено довольно скромным промежутком времени. Вампирам же некуда спешить; мы можем позволить себе смаковать отдельные мгновения и при этом «пропускать» целые года. Отрезок нашей жизни исчисляется столетиями, вечностью. Возможно, когда-нибудь я тоже устану, но сейчас хочу лишь одного – всегда быть рядом со своей семьей.
…За эти годы многое произошло.
Кэролайн сменила фамилию и вместе с законным мужем отправилась путешествовать. Тайлер, благодаря своей сверхъестественной сущности, выглядел на пятнадцать лет моложе положенного возраста, Кэр же осталась прежней, разве что сменила цвет волос на более радикальный – рыжий. Темперамент этой парочки зашкаливал даже сейчас, спустя столько лет, и я от всей души радовалась за друзей.
Мы часто виделись, правда, чем больше времени проходило, тем тщательнее приходилось выбирать места для встреч. В Мистик-Фолс я не появлялась более десяти лет, хотя порой видела родной город во сне…
Джереми превратился в потрясающе красивого мужчину средних лет. И я гордилась тем, что пережитые горести его не сломали. Озорной блеск в глазах брата был тому подтверждением. Но больше всего мне нравилось наблюдать за Джереми, когда он смотрел на своих сыновей. В такие моменты я благодарила судьбу за то, что та оказалась к нему благосклонной. Бонни рьяно оберегала свое семейство от всего сверхъестественного – видимо, с лихвой «наелась» его в прошлом. И я не могла ее винить, лишь грустно улыбалась, когда получала очередную открытку на рождество. Для Бонни Гилберт я давно стала пережитком прошлого, малознакомой тетушкой Еленой для ее сыновей, безвозвратно утраченной подругой… Но я-то помнила. И все еще чувствовала пустоту в сердце.
Бонни перестала колдовать, хотя, подозреваю, старший племянник – пятнадцатилетний Кристофер – потихоньку этим занимался. Генетика парня была ядерной смесью, и я ни на йоту не сомневалась – он еще задаст родителям жару. А уж когда подрастет девятилетний Бэн, Бонни точно придется вспомнить парочку заклинаний, дабы утихомирить мальчишек.
Стефан и Кэтрин тоже сохранили свои отношения. Если, конечно, тот бурный коктейль эмоций можно так назвать. Наслаждаясь обретенной свободой и отсутствием необходимости скрываться, Кэтрин веселилась на полную катушку, чем изрядно выводила Стефана из себя. Наблюдая за бесконечными романами своей пассии, Сальваторе лишь скрипел зубами. Когда терпеть становилось невмоготу, он устраивал бурные выяснения отношений, крушил мебель и топил горе в крови. Но Кэт настолько хорошо держала его под каблуком, что рано или поздно Стефан прекращал буйствовать и снова становился меланхоличным парнем с грустным выражением лица.
Мы с Деймоном настолько «впитались» друг в друга, что порой я не понимала, где его мысли, а где мои. Ему по-прежнему нравилось меня провоцировать, а я за эти годы в совершенстве отточила свое мастерство играть на его нервах. Мы редко ссорились по-настоящему, но очень любили спорить. Бурное примирение после этого нравилось нам особенно сильно.
Когда-то я говорила, что на изучение всех граней его души уйдет не одно столетие. Так вот, это было ошибкой. Сейчас я знала Деймона, как себя саму. Чувствовала его, понимала и принимала именно таким, каков он есть. Казалось, Деймону уже нечем меня удивить. Но он все равно это делал, заставляя влюбляться в собственного мужа снова и снова.
Ах да, теперь я Елена Сальваторе. Впрочем, фамилия никогда не имела значения. Я попала в плен к этому мужчине давным-давно, и каждый день благодарю небеса за это.
Наши чувства не утратили своей остроты даже спустя столько лет, а после появления на свет крохотного создания с небесно-голубыми глазами перешли на совершенно новый уровень.
Я помню тот день, как сейчас. Восьмое августа две тысячи восемнадцатого года. Жаркая выматывающая погода. И тяжелые, дьявольски изнурительные роды.
Деймон шутил, что наша дочь – вся в меня, потому что упрямство заложено в нее генетически. Сначала она провела в моей утробе намного больше положенного, затем отказалась рождаться естественным путем. Опытный хирург, конечно же, решил проблему, но, учитывая то, что наркоз на вампира не действует, а двухдневные схватки вымотали мой организм до предела, к концу операции пришлось откачивать еще и Деймона. Бедный врач едва не потерял ассистентку, которая «согласилась» накормить моего муженька, но все, слава богу, закончилось хорошо.
Деймон отходил от моих родов еще дольше, чем я. Для него это стало настоящим стрессом, и он до сих вздрагивает, вспоминая об этом.
Но маленькая дочь, которую мы так любили и ждали, стала более чем достойным утешением.
Конечно же, мы долго спорили над тем, как ее назвать. Излюбленные женские аргументы «рожала я – значит и имя выбирать мне» тут не действовали. Ни одно имя не казалось достаточно подходящим, но, в конце концов, выход нашелся.
– Давай назовем ее Дейлен, – однажды вечером предложил Деймон, качая малышку на руках. И я, как ни странно, согласилась, потому что мне действительно понравился этот вариант. Дочка была плодом нашей с Деймоном любви, частичкой нас самих, и, нарекая ее подобным «смешанным» именем, мы хотели передать ей самое лучшее, что в нас есть.
Все эти годы Деймон тратил массу сил и времени на поиск какой-либо информации о нашей связи. Ее приходилось собирать по крупицам, выискивать в различных источниках и даже легендах. Мы узнали, что в мире очень мало подобных пар, а детей, рожденных вампирами, – еще меньше. Не исключено, что наша дочь – единственный первородный вампир за последнее тысячелетие. Увы, подобные случаи нигде не документировались, поэтому сказать наверняка не представлялось возможным.
На то, чтобы забеременеть, у меня ушло семь лет. После того, как Деймон рассказал о подобной возможности, я буквально бредила ребенком. И не раз отчаивалась, когда ничего не получалось. Но чем больше времени мы проводили вместе, чем больше пытались, тем ближе подходили к цели.
Природа хорошо знает свое дело. Вампиры не могут иметь детей, потому что технически мертвы. К тому моменту, когда я забеременела, мы с Деймоном практически «ожили». Вампирские способности и потребности остались, но вместе с тем мы дышали, наслаждались обычной едой, могли находиться под солнцем без защитных амулетов и вообще – чувствовали себя как никогда прекрасно. По словам Бонни, наши ауры светились, словно рождественская елка, а во время моей беременности Беннет вообще не могла находиться со мной в одном помещении – слишком жгло кожу и пекло глаза.
Когда родилась Дейлин – именно такое имя прижилось в итоге – все пропало. Бонни перестала видеть ауры, а мы не могли больше находиться на солнце без защиты. Зато дочь могла.
Она питалась, как и все вампиры. Причем с самого рождения. Вместо молока в моей груди была кровь – густая, темно бордовая, необычная на вкус. К году у Дейлин выросли зубки, а вместе с ними и клыки. Примерно до десяти лет удавалось подавлять в ней потребность кусать, но чем старше дочь становилась, тем острее вставал этот вопрос. В конечном итоге, проблему помог решить Рик. Он позволял внучке – ему нравилось так ее называть – иногда себя кусать. Дейлин делала это чисто, всегда выбирая вену на сгибе руки, и, по словам Рика, никакой боли он не испытывал. Когда Дейлин исполнилось пятнадцать, она вежливо отказалась от подобной кормежки, стала чаще пропадать со школьными друзьями, и время от времени я чуяла исходящий от нее аромат человеческой крови.
Деймон жутко психовал по этому поводу, я же вспоминала себя в школьные годы и настойчиво подавляла в нас обоих порыв контролировать каждый шаг дочери. С самого рождения мы объясняли Дейлин, насколько необычный она ребенок. Несмотря на вспыльчивый темперамент, доставшийся от отца, и упрямство, унаследованное от меня, дочь была уравновешенной и рассудительной. Проблем с самоконтролем у нее никогда не возникало, она не походила ни на одного знакомого мне вампира, а в шесть лет уже прекрасно понимала, как нужно вести себя с людьми. Поэтому мы со спокойной совестью позволили ей посещать школу. А потом, когда поняли, что подросшая дочь иногда пьет кровь людей, убедились в том, что она никому не вредит и тщательно заметает за собой следы.
…Лишь одно омрачало наше счастье.
За два года до рождения Дейлин умерла Дженна. Я не понимала, как можно пережить то, что пережила она, и погибнуть в автокатастрофе. Но судьба, как уже выяснилось, преподносит не только приятные сюрпризы. Это стало сильным ударом для всех нас. Рик осунулся и постарел на глазах, и только благодаря поддержке Деймона не скатился в пропасть. После рождения Дейлин он с удовольствием нянчился с ней, а когда, спустя год, мы решили уехать из Мистик-Фолс, попросил разрешения присоединиться.
С тех пор мы живем все вместе, в огромном особняке на южном берегу Нью-Йорка. В мегаполисе легче затеряться.
Поначалу мы часто навещали Мистик-Фолс. Я часами сидела на кладбище, рассказывала родителям и Дженне, похороненной рядом, о Дейлин, о жизни друзей, о том, что происходит в мире. Но потом окружающие начали задавать вопросы, интересоваться, как мне удается выглядеть так молодо, и нам пришлось на время приостановить свои визиты. Только Рик каждые полгода наведывался на кладбище, принося на могилы по две красные розы. А я с нетерпением ждала того времени, когда снова смогу беспрепятственно поселиться в родном городе, рядом с близкими…
Легкий стук каблуков по мраморному полу вернул меня в реальность.
– Мам, – раздался за спиной мелодичный голос, и я обернулась.
Дейлин стояла в нескольких шагах от меня – ее глаза искрились, на губах играла улыбка, иссиня черные волосы мягкими волнами ниспадали на плечи. В руках дочь держала несколько конвертов.
– Это билеты в оперу, – объяснила она, внимательно наблюдая за моей реакцией.
– Ты же не любишь оперу, – усмехнулась я.
Впрочем, сомнений относительно того, какой вечер нам предстоит, не возникало.
Несколько месяцев назад моя девочка влюбилась. Однажды она вернулась домой взволнованная, с горящими глазами – и я сразу поняла, в чем дело.
Деймон отреагировал не так спокойно. Несколько разбитых бутылок виски и огромная вмятина в стене стали тому подтверждением. Считая, что Дейлин еще слишком юна для серьезных отношений, он даже рискнул наложить отцовский запрет на свидания.
Но я-то прекрасно понимала дочь. Поэтому напомнила Деймону о том, что была на год младше Дейлин, когда с ним познакомилась.
– Я уже взрослая, пап, – с улыбкой уточнила дочь. – И очень тебя люблю.
Ей не нужно было прибегать к внушению, чтобы уговорить Деймона, хотя Дейлин, как оказалось, может влиять на разум других вампиров. Она и так прекрасно знала, как вить веревки из любимого папочки. И, должна отметить, у нее это получалось гораздо лучше, чем у меня.
В итоге Деймон перестал возражать, но когда выяснилось, что избранник нашей дочери – вампир, потребовал немедленного знакомства. Дейлин пообещала познакомить нас в день своего рождения. И Деймон, поддавшись на мои уговоры, согласился.
Когда дочь родилась, мы с корнем вырубили ближайшее дерево, после чего сожгли прекрасную, но смертоносную для Дейлин березу дотла. Пепел развеяли над океаном, и только тогда успокоились. Теперь нашей девочке ничего не грозило. Ее ничто не могло убить – ни солнце, ни огонь, ни даже кол в сердце. Она была невероятно быстрой и восстанавливалась в считанные секунды, а по силе превосходила любого из нас.
Ей ничего не угрожало. А, следовательно, нам не стоило переживать из-за того, что парень Дейлин – вампир. В этом даже были свои плюсы.
Но от разбитого сердца не была застрахована даже она, и поэтому я, как и любая мать, беспокоилась о своей девочке. И, конечно, жутко хотелось познакомиться с мужчиной, который сумел завоевать расположение моей дочери.
Сегодня, как раз, такая возможность представится.
Уловив направление моих мыслей, Деймон прервал телефонный звонок с деловым партнером из Вашингтона, и молниеносно спустился к нам.
– Значит опера? – потер он руки в предвкушении. – Отлично.
– У вас два часа на сборы, – сообщила дочь и тут же страдальчески закатила глаза. Она прекрасно понимала, почему стены нашей спальни огорожены двадцатисантиметровыми звукоизолирующими материалами.
– Не хочу знать, что вы там будете делать, но, пожалуйста, не опаздывайте.
– Не опоздаем, – прокашлялся Деймон.
Вручив билеты, Дейлин пообещала встретить нас прямо в опере.
«Когда она успела стать такой взрослой?» – с легким сожалением подумал Деймон, глядя в след удаляющейся дочери.
«Дети всегда растут быстро», – мысленно ответила я, прижимаясь к мужу.
Он повернулся ко мне и нежно поцеловал. Я вернула поцелуй и тут же с улыбкой отстранилась – иначе мы точно не успеем собраться.
Когда, спустя полтора часа, мы ехали в черном порше – новом любимце Деймона – я думала о том, каким же окажется избранник Дейлин. Она рассказывала о нем, как о невероятном, галантном, заботливом мужчине, который умеет удивлять и восхищать, который обладает тем самым мужским шармом, что сводит женщин с ума. Глаза Дейлин светились любовью, когда она вспоминала о нем, и в эти моменты я невольно улыбалась вместе с ней.
Ловко припарковавшись возле Метрополитен-оперы в Линкольн-центре, Деймон помог мне выбраться из машины. Узкое красное платье, которое я выбрала для сегодняшнего вечера, стесняло движения, но так удачно подчеркивало изгибы фигуры и оттеняло мои глаза и волосы, что я готова была терпеть.
Деймон смотрел на меня с восхищением, впрочем, как и многие другие мужчины. Это внимание приятно щекотало ему нервы; осознавать, что твоя женщина, жена, способна получить любого, но хочет лишь тебя, особенно приятно для мужского самолюбия. Но Деймон не был бы собой, если бы при этом не испытывал ревность. Такой уж он противоречивый, мой любимый вампир.
Впрочем, у меня тоже было предостаточно поводов для ревности. Но я давно привыкла к тому фурору, который Деймон производил одним лишь своим появлением. Будь он в тапочках и домашнем халате, девицы все равно изошли бы слюной.
– Вы невозможны, – усмехнулась Дейлин, внезапно появившись перед нами. Передвигалась она настолько быстро, что человеческий глаз этого попросту не замечал.
– Я же просил не делать так на людях, – полушепотом проворчал Деймон.
– Да ладно тебе, пап, – отмахнулась она. – В толпе никто не заметит, либо сочтет обманом зрения.
– Ты сегодня особенно прекрасна, – я ласково провела рукой по волосам дочери.
Темно-синее платье оголяло ее плечи, а туго затянутый корсет подчеркивал стройную талию и высокую грудь. И несмотря на то, что платье доходило до пят, выглядела Дейлин весьма соблазнительно.
И это, кончено же, совершенно не нравилось Деймону.
– Готовы? – уточнила дочь.
Мы кивнули и направились следом за ней.
– Восьмая ложа восьмого августа? – присвистнул Деймон, когда мы поднялись на нужный ярус. – Весьма символично.
Но всю символичность момента я «оценила» позже – когда мы отодвинули портьеру и вошли внутрь. Огромная, всепоглощающая волна ярости накрыла меня в эту же секунду. Шок, неверие, ужас – далеко не полный список того, что я испытывала, глядя в глаза своему давнему кошмару.
– Клаус? – прорычал Деймон.
Как?! Как, черт возьми, такое возможно?
– Рад тебя видеть, Деймон, – улыбнулся вампир.
Услышав его голос, я окончательно уверилась в том, что это не галлюцинация.
– Что с тобой? – Дейлин удивленно перевела взгляд на мои пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в ее руку.
Как объяснить дочери, кто такой Клаус? Ведь я никогда не рассказывала о нем, навсегда вычеркнув из памяти ужасы прошлого. Чудовищная ошибка с моей стороны.
– Объясните, наконец, что происходит! – потребовала Дейлин.
Хотела бы я знать, родная, зачем этот монстр обвел тебя вокруг пальца и подстроил нашу встречу.
– Как ты выжил? – процедил сквозь зубы Деймон, присаживаясь в кресло.
Его мозг работал с лихорадочной скоростью, пытаясь понять, что нужно Клаусу. Еще тогда, в далеком две тысячи десятом году, мы так и не смогли придумать логичную версию поведения вампира.
Одно было очевидным – Клаус не зря собрал нас здесь. Он знал, что присутствие нескольких сотен свидетелей заставит Деймона вести себя сдержанно. У Клауса были месяцы на то, чтобы попытаться навредить Дейлин, но либо у него ничего не вышло, либо… либо он замышлял нечто иное.
Боже, почему мы не можем общаться с дочерью мысленно? Я бы, не задумываясь, показала ей картинки из прошлого и предупредила об опасности.
– Ник? – требовательным шепотом позвала Дейлин, и Клаус, прервав зрительный поединок с Деймоном, перевел взгляд на нее.
Постойте…
Я уже видела такой взгляд однажды – перед тем, как Кэтрин всадила кол в его спину. Только сейчас в глазах Клауса была еще и нежность. А тот факт, что все это предназначалось моей дочери, поверг в ужас.
Вдруг погас свет. Заиграли тревожные аккорды, и зал взорвался аплодисментами. Представление началось.
Я вздрогнула.
Дейлин потянула меня за руку, и мы присели в кресла. Дочь выглядела удивленной и немного испуганной – не такой реакции на своего жениха она ожидала.
– Как ты умудрился выжить? – повторила я вопрос Деймона.
Говорила я тихо, но громче и не требовалось. У всех в этой ложе был безупречный, нечеловеческий слух.
– Вы не учли одной детали, – снисходительно ответил Клаус. – Впрочем, это не имеет значения.
Я увидела воспоминание Деймона – вот он и Рик закапывают усохшее тело вампира на пятиметровую глубину. Черная земля бьется о лицо Клауса, а чуть погодя, когда Деймон резко ударяет ногой по выкопанной горке почвы, все тело вампира утопает в черноте. Ярко алые губы и кончик носа уходят под землю последними, а орудие нашего спасения – заостренная ветвь белого дуба – летит следом.
Но Клаус прав – чего-то мы не учли. Я должна была понять, что пророческие сны ведьм всегда сбываются. Когда восьмого мая стояла перед надгробьем с именем Дженны… Когда восьмого августа восемнадцатого года разрывалась от мучительной боли во время родов… Когда в этот же день восемнадцать лет спустя появился Клаус… Я должна была догадаться, что мы что-то упустили. Судьба предупреждала меня загодя, а я ее игнорировала.
– Мы это исправим, – пообещал Деймон Клаусу ледяным тоном. – За то, что ты притронулся к моей дочери, я всажу кол тебе в глотку и…
– Папа! – перебила его Дейлин. – Ник не сделал мне ничего плохого.
– И никогда не сделаю, – заявил вампир.
От подобной наглости перехватило дыхание. Он смотрел в глаза моей дочери – и врал.
– Я ведь мог бы внушить вам, – пожал плечами Клаус. – Но я не стану. Вам нужно кое-что знать обо мне, – добавил он после паузы. – И тебе, дорогая, тоже.
Я почувствовала, как Дейлин напряглась.
– Много лет назад я собирался убить твою мать, – начал Клаус. Глаза Дейлин шокировано округлились, но вампир тут же поднял руку, жестом призывая к молчанию. – Наверное, ты знаешь, что принадлежишь к роду Петровых, в котором каждые пять веков на свет появляются девочки-двойники. Елена – второй двойник, Кэтрин – первый, – Дейлин кивнула: эту историю она знала хорошо – нам ведь нужно было как-то объяснить сходство. – Кэтрин умело скрывалась от меня много столетий, поэтому, когда я узнал о втором двойнике, решил бросить все силы на его поиски. Но мир огромен, и найти нужную мне девочку оказалось не так-то просто.
– Но зачем? – недоуменно спросила Дейлин.
Клаус вздохнул.
– Кровь двойника способна разрушить проклятье Солнца, наложенное на вампиров.
– Но зачем это тебе? – возразила Дейлин. – Ты ведь такой же, как и я.
Клаус посмотрел на нее со смесью удивления и восхищения.
– Не думал, что ты в курсе.
– Я сразу это почувствовала, – пожала она плечами.
– И почему-то забыла об этом упомянуть! – вспыхнул Деймон. – Ты хоть понимаешь?..
– Пусть говорит, папа.
Деймон мысленно выругался, но замолчал. Ему самому было интересно услышать, как же этот гаденыш смог выжить.
– Мои люди искали двойника по всей стране, и когда один из них – Элайджа – не вышел на связь, я почуял неладное. Выяснилось, что Елена успела стала вампиром, и я уже намеревался забрать ее хотя бы для временной приостановки проклятия, но Деймона укусил оборотень. Наблюдая за тем, как отчаянно твоя мать пытается спасти отца, я не мог поначалу понять, что именно меня сдерживает. А потом вспомнил. Своих родителей.
Клаус вдруг затих.
– Они были удивительными людьми… вампирами, – поправился он. – Но суровые времена не оставили моей семье шансов. Из-за давней видовой вражды, мать была растерзана стаей оборотней, а отец не смог пережить ее смерти. Я поклялся во что бы то ни стало уничтожить этих тварей – всех до единой, а для этого нужно было снять проклятие Солнца с вампиров, закрепив проклятье Луны на оборотнях. Только так мы могли выиграть эту войну, и, конечно, мне хотелось иметь собственную армию.
– Амбициозно, – язвительно прокомментировал Деймон.
Дейлин бросила на отца осуждающий взгляд. Несмотря ни на что, она сочувствовала Клаусу – это читалось по ее лицу.
– Много лет я был одержим жаждой мести. Они отняли у меня семью, и должны были заплатить за это. Но неожиданно приоритеты изменились.
На сцене прима распевала особенно грустную песню, музыка нарастала, плавно подводя нас к кульминации. Словно по заказу Клауса.
– Когда я понял, что между твоими родителями возникла та самая связь, поначалу не поверил, – продолжил вампир. – Потому что за время моего существования ни разу не встречал подобного.
– И тогда ты решил выкрасть нашего ребенка! – ощетинился Деймон.
Дейлин вздрогнула, словно от пощечины.
– Это правда? – дрожащим голосом спросила она у Клауса.
– Да, – ответил тот, смотря ей в глаза. – Но сожалею об этом.
Не удержавшись, я фыркнула.
– Я заставил Елену дать кровную клятву и планировал забрать тебя сразу после рождения.
От одной мысли, что именно этот извращенец мог сделать с моей дочерью, стало дурно.
– Не нужно так на меня смотреть, – усмехнулся Клаус, заметив мою реакцию. – Я не настолько испорчен. Просто так было проще.
– Кому проще? – глаза Дейлин вспыхнули. – Мне без семьи? Или тебе?
Клаус неопределенно пожал плечами.
– Я не причинил бы никому вреда, Дейлин. Особенно им, – он кивнул в нашу с Деймоном сторону. – Мне нужна была лишь клятва, которая позволяла забрать тебя и исключала любое преследование. И пусть я навел страху в тот вечер – просто потому что привык так действовать, но намерения мои были чисты.
– Чисты? – Деймон округлил глаза. – Теперь это так называется?
– Откуда ты знал, что у нас будет дочь? – спросила я.
– Ты же Петрова, – ответил Клаус, игнорируя выпад Деймона. – У них всегда рождаются девочки.
– Что было потом? – не выдержала Дейлин.
– А потом меня убили, – хмыкнул вампир. – И даже закопали в лесу. Но есть один нюанс, который твои родители не учли. И я, пожалуй, воздержусь от его оглашения.
Я дала себе слово, что непременно выясню, о чем он говорит.
– Выбравшись из своей импровизированной могилы, я залег на дно и принялся наблюдать. Спустя восемь лет родилась ты, – голос Клауса потеплел.
– Почему же ты не забрал меня?
– Потому что моя клятва была разрушена, – ответила я на вопрос дочери.
– Но ведь Ник мог просто прийти и забрать меня, не так ли? – не унималась Дейлин. – Он первородный, вы не смогли бы помешать.
– У нас есть целый грузовик кольев, – с нескрываемым удовольствием произнес Деймон, глядя прямо в глаза Клаусу. – В следующий раз я залью тебя цементом и брошу на дно океана, как когда-то планировал.
Клаус рассмеялся. Тем самым раскатистым смехом, который я так хорошо запомнила.
– Сначала убедись, что в шкатулке лежат нужные побрякушки.
Я не сразу поняла, о чем он. А когда догадалась – вспыхнула от ярости.
– Ты уничтожил колья? – вырвалось у меня.
– Причем давно, – подтвердил вампир, довольно улыбаясь.
– Значит, вы не смогли бы его убить, – для чего-то повторила Дейлин. – А вот он мог навредить, но не сделал этого. Почему, Ник? – она посмотрела на него с надеждой.
Именно в этот момент я поняла, что битва за дочь проиграна еще до начала боя.
– Ты должна была расти счастливой, – объяснил Клаус. – С ними тебе было лучше. Но сейчас, – добавил он с улыбкой, – ты выросла. И вправе сама решать.
– Что решать? – дочь затаила дыхание.
– Я наблюдал за тобой последние годы, но именно ты подошла ко мне на той вечеринке. Помнишь? – Она кивнула. – Признаю, я много чего натворил за время своего существования. Но ты первая, ради кого мне захотелось измениться. Нам суждено быть вместе, Дейлин. Мы рождены для того, чтобы найти друг друга.
Это было настолько красиво сказано, под аккомпанемент нежной оперной песни, что при других обстоятельствах я бы растрогалась.
Но именно Клаус – Клаус! – сейчас намекал моей дочери черт знает на что.
– Отвали от нее, ублюдок! – прорычал Деймон.
– Может вы не знаете, – Клаус решил разыграть свой последний козырь, – но первородные вампиры – совершенно иной биологический вид. Новая раса, если хотите. И пока что мы с Дейлин единственные ее представители. О других мне, по крайней мере, неизвестно.
Возможно, я бы и задумалась об эволюции и прочей чепухе, если бы речь не шла сейчас о моей дочери.
Объявили антракт, и я, схватив Дейлин за руку, пулей вылетела на улицу.
– Не верь ему, милая!
– Я люблю его, мама, – просто ответила она. – Не знаю, как реагировать на то, что он сказал, но понимаю, что мои чувства не изменились.
Я отказывалась в это верить.
– То, что есть у вас с папой… Я всегда мечтала о таком же. Меня потянуло к Нику словно магнитом, когда мы впервые встретились. И я знаю, чувствую, – Дейлин всхлипнула, – он лучше, чем кажется. Пожалуйста, мамочка, дай ему шанс.
Смотря в эти бездонные, наполненные слезами голубые глаза я неожиданно осознала, что понимаю чувства дочери.
Когда-то я поверила в Деймона, и именно благодаря этой вере он стал таким, каков есть. Что если вера Дейлин в Клауса сделает лучше и его?
Ведь жизнь – это риск. Ставки в ней высоки, падения болезненны, а взлеты… ради них мы, собственно, и живем.
Я лишь надеялась, что решение, которое примет дочь, убережет от ее боли.
Иначе – обещаю – Клаусу не поздоровится.
У Кэтрин наверняка найдется пара-тройка припрятанных кольев, не так ли?

__________________________________________
Речь идет о том, что кол нельзя было вынимать. То есть, фактически первородного вампира не убить в принципе – его лишь можно обезвредить с помощью дерева, которое было ближе всего к нему в момент рождения

The End

long shot - в пер. с амер. разг. 1) участник соревнований, у которого мало шансов на победу;
2) рискованная ставка (с маленькими шансами, но крупным выигрышем); смелое предприятие; трудноосуществимый план; смелое предположение.

Дорогие читатели, вот и подошел к концу мой самый длинный и, пожалуй, любимый фик из числа работ собственного сочинения. Эпилог стал неожиданностью даже для меня самой, поэтому не удивляйтесь=) Благодаря помощи моей беты Оллимпии и гаммы Ады, а также свежему взгляду на собственный стиль написания, я тщательно проработала весь текст "Шота". Надеюсь, вы когда-нибудь захотите его перечитать и заметите изменения. Огромное спасибо всем читателям за то, что были все это время со мной. За то, что ждали и верили. Ведь, чего уж кривить душой, пишу я очень и очень медленно. И тут не только в загрузке дело, но еще и в самой манере письма, повлиять на которую я попросту не в силах. Очень благодарна девушкам, которые в рамках конкурса "Музафик" сделали для "Шота" потрясающие арты и видео.

Фанфик опубликован мною или с моего согласия только на следующих ресурсах:
delenadiaries.com, truebloodsite.org, fan-way.com, ian-damon-ss.com

Смотрите также другие фанфики:

Комментарии | Статистика


Источник: http://daliladiaries.com/fanfiction/62-fanfik-long-shot-nc-17.html


Фанфики деймон и елена беременна

Фанфики деймон и елена беременна

Фанфики деймон и елена беременна

Фанфики деймон и елена беременна

Фанфики деймон и елена беременна

Фанфики деймон и елена беременна

Фанфики деймон и елена беременна

Фанфики деймон и елена беременна

Еще статьи:

Муж охладел ко мне я беременна

Занятия на фитболах с беременными

Мероприятия для беременных с подарками

Модель сарафана для беременных

Программа фитнес тренировок для беременных

Свежие записи