Босая беременная и на моей кухне


Босая беременная и на моей кухне

Босая беременная и на моей кухне

Босая беременная и на моей кухне


Лучшие новости сайта

 Просто куда ни придёшь – везде об этом. И вот, помнится, таким образом в моду однажды вошла тема феминизма. Споры велись самые ожесточённые. Как правило, мужская часть компании была резко против феминизма, а женская – за. Ну, оно и понятно: мужчины воспринимали сие веяние как покушение на свои привилегии и, в сущности, были правы, потому что общество в России было в ту пору весьма патриархальным. Карикатурный идеал женщины – «босая, беременная и на кухне», аналог немецких «трёх „K“» – Kinder, Küche, Kirche – тогда вовсе не воспринимался как карикатура или даже гипербола. Дескать, ну и что тут плохого, говорили наши мальчики. Женственно, трогательно и, да, красиво! Дамы же открещивались от этого мужского идеала руками и ногами. И естественно: домашнее хозяйство, практически полностью повешенное в советских семьях на женщину, в условиях развитого социализма было настолько трудоёмким, выматывающим и изнурительным, что мои измученные сёстры по гендеру, не вникая даже толком в принципы феминизма, почуяли в нём теоретическую возможность освобождения от рабского труда и возрадовались всей душой даже этой призрачной возможности.

Я же, поучаствовав в нескольких таких дискуссиях, с удивлением обнаружила, что, неожиданно для себя, принимаю «мужскую» сторону. Вообще, это было странно. Потому что весь этот нескончаемый цикл домашнего хозяйства, начинавшийся с судорожного метания по магазинам после работы, чтобы хоть что-то съедобное урвать, и заканчивавшийся мытьём посуды и пола, после чего всё повторялось снова и снова, с перерывом на короткий сон, я ненавидела всей душой. Нет, готовила, конечно, и пекла, даже, говорили, неплохо, и посуду и пол мыла, и стирала – руками, разумеется – а куда мне было деваться? – но ненавидела. И не было для меня большего счастья, чем полежать спокойно с книжечкой, и чтобы меня никто не трогал. Да только редко выпадало эдакое счастье. И это ещё при том, что мне всё-таки мои мужья по хозяйству слегка помогали, а некоторым моим подругам не помогали прямо-таки концептуально. Просто буквально палец о палец не ударяли – не царское, мол, это дело. То есть не мужское. Более всего удивительно, что женщины воспринимали это как должное. И если и бунтовали изредка, то в форме истерики как бы по совершенно случайным поводам, совсем не «по делу». Ну, а тут вдруг забрезжила вполне, повторяю, теоретическая возможность вырваться из этого бесконечного замкнутого круга, и несчастные тётки прямо воспрянули духом. Реванш, что ли, им пригрезился?

А я как раз терпеть не могла реваншей, мести и всего вот этого. Мне в этом виделось отсутствие благородства и недомыслие. И впрямь, чем наши не менее несчастные, чем женщины, советские мужчины были виноваты? Уж не в том ли, что не могли толком обеспечить семью? Так не их в том вина, а треклятой системы. Зато в том, что касается манер, на наших мальчиков нам жаловаться не приходилось: не помню ни одного случая, чтобы кто-нибудь из них не встал, когда в комнату входила женщина, не могу вообразить, чтобы мне не подали руку при выходе из автобуса, а пальто я даже и не пыталась надеть самостоятельно – всё равно бы не дали. Скажете – мелочи, пустяки, чисто внешний лоск? Спорить не буду, но это было привычно и приятно, так же как и проявление интереса со стороны сильного пола в транспорте и на улице. Конечно, если оно не было слишком назойливым.

Так мы и жили: меняя свою свободу… да хотя бы от мытья посуды на галантность. А поскольку я была всё-таки довольно молода и мозги у меня, вероятно, не вполне ещё отросли, меня такое положение вещей устраивало, и я активно выступала против феминизма, что, вероятно, очень импонировало той самой сильной половине.

Очевидно, по причине всё тех же недовыросших мозгов я в ту пору не задумывалась о том, что феминизм – явление гораздо более глубокое и обширное, нежели только отказ от мужских услуг по надеванию пальто.

Я, например, понятия не имела, что французская Конституция 1791 года отказала женщинам в избирательном праве, а в том же году одна из первых феминисток Олимпия де Гуж (Olympe de Gouges) составила «Декларацию прав женщины и гражданки», в которой содержалось требование признания полного социального и политического равноправия женщин. Ну, собственно, её за это и казнили. Свою казнь эта бесстрашная тётка прокомментировала следующим образом: «Если женщина достойна взойти на эшафот, то она достойна войти и в парламент».

Нет, я вряд ли была готова отказаться от избирательных прав, хотя пригодились они мне в жизни всего пару раз, во время перестройки, и вряд ли мне понравилось бы не иметь права завести в банке собственный счёт – а ведь в Германии так было аж до пятидесятых годов – несмотря на то, что скудный семейный бюджет у всех нас был общий, потому как там просто и делить было нечего. И не согласилась бы я не только не иметь возможности получать образование и работать, но и зарабатывать меньше, чем мужчина, при равных обязанностях. Как ни за что бы не пошла на то, чтобы всякий зажиточный хам хватал меня за попу на том сомнительном основании, что я женщина.

Стало быть, теперь, будучи информированной, я получаюсь самая настоящая феминистка. И благодарна тем нашим предшественницам, которые всего добились для нас – ведь немалой кровью все эти завоевания политы. А пальто я уж как-нибудь сама надену.

№ 7, 2017. Дата публикации: 17.02.2017


Источник: http://www.rg-rb.de/index.php?option=com_rg&task=item&id=20101&Itemid=0


Босая беременная и на моей кухне

Босая беременная и на моей кухне

Босая беременная и на моей кухне

Босая беременная и на моей кухне

Босая беременная и на моей кухне

Босая беременная и на моей кухне

Босая беременная и на моей кухне

Босая беременная и на моей кухне

Еще статьи:

Почему нельзя тянуться беременным

Индукционные плиты вред для беременных

Пособия беременным при ликвидации

Боюсь узнать что не беременна

Фитнес для беременных чкаловский

Свежие записи